Глава 17

Обсуждение нашего текущего положения плавно перенеслось в кабинет Дитриха, потому что стоять среди обломков всем надоело. Хотя, подозреваю, что дело тут было в желании выпроводить детей и обсудить текущие вопросы, не предназначенные для очень уж маленьких ушек.

– Наглая женщина, – отметил Соломон, сидя на столе на каких-то бумагах, вполне возможно, что очень важных, иначе бы Дитрих не бросал тяжелые вздохи, глядя на пушистого. – И коварная. Хорошо, что вы, Кира, другая. Благородная. Хорошая женщина, хорошая.

– Почему это? – я едва не подавилась своей собственной слюной.

Я только что благополучно вымогала деньги (да и не только их!) у жениха другой женщины, каким образом я оказалась хорошей?!

– Потому что, – ответил Дитрих хором с Соломоном.

Какое единодушие, а!

– Потому что вам достаточно суммы, которая меньше карманных Алекса, чтобы почувствовать себя счастливой, а Аделия не остановится, даже если отберет все земли короля, – тихо заметил Двен.

– Я еще кулон взяла, не только деньги, – обиженно заметила я.

– Тебе так хочется получить звание наглой и коварной? Могу попозже исполнить эту вашу фантазию, – усмехнулся Дитрих. – А кулон, кстати, покажи, надо же знать, что они там планировали.

Дитрих пристально рассматривал бессовестно отжатый у Эдварда кулон. Я видела искры, вспыхивающие время от времени прямо в воздухе рядом с этой безделушкой.

– Урод, – сказал Дитрих, улыбаясь до ушей. – Самый настоящий урод.

– Кто? – тут же спросил Соломон. – Эдвард? Нет, он, конечно, не писаный красавец внешне, но уродом его тоже называть нельзя! Негуманно. Нельзя таким правду говорить, потом они расстраиваются и годами ходят к лекарям душ.

– Я не про внешность, а про внутренне содержимое, – вздохнул Дитрих, а после швырнул кулон в сторону Соломона: – Сам посмотри.

Соломон ловко поймал своим призрачным хвостом кулончик и поднес его к глазам.

– М-м-м, магия подавления, магия подчинения и… магия управления? Ух ты, да он совсем оборзел. Зато теперь их план понятен.

Дитрих кивнул:

– И не только. Мы знаем, что одна из трех возможностей отсечена, значит, будем проверять оставшиеся две.

Они, конечно, все знают. А я?

Я вежливо покашляла в надежде, что и мне что-то расскажут, но добилась лишь того, что Двен поставил передо мной стакан воды. Заметив мой убийственный взгляд, Соломон обо всем догадался первым. Эмпатичная пушистая жопка, как хорошо, что ты есть и готов объяснить мне происходящее!

Цель Аделии и Эдварда – дети, однако их заполучить нелегко, потому что Дитрих военачальник и ему покровительствует сам король. В этом мире есть лишь три силы, способные им противостоять: башня магии, аристократия и церковь.

Самый простой способ – задействовать башню магии, продемонстрировав, что Дитрих не дает детям правильно развиваться магически. Маги об этой проблеме знали, но дали Дитриху время на ее решение. Поэтому, собственно, я здесь и находилась.

Сначала Дитрих был уверен, что Шаренсаты просто попытаются меня переманить к себе, но судя по чарам на кулоне у них был более интересный план. Меня хотели подчинить, сделать марионеткой, а в самый ответственный момент – перед проверкой магов – заставить уйти, чтобы у Дитриха не было времени подготовиться к происходящему. Но этот план провалился.

Аристократы под предводительством рода Шаренсат очень опасались того, что какая-то из семей станет невероятно могущественной, не дав остальным даже малейшей возможности противостоять. Разумеется, они были против, что в роду Редривер растут три могущественных мага. Однако рычагов воздействия у них было не так много, все, что они могли – это вставлять палки в колеса время от времени, не давая Дитриху найти подходящую женушку без магии.

А вот с церковью все было неоднозначно. Церковь здесь верила не в богов, а в силу природы, служители церкви общались с духами, стихиями и даже обращали обычных животных в своих фамильяров.

– А еще представители церкви обязаны искоренять жестокость этого мира. Например, если какой-то аристократ бессовестно глумиться над своими детьми, то представители церкви могут вмешаться и забрать этих детей. Священники – неплохие ребят, – заметил Соломон, когда я поморщилась. – Вот только излишне упрямые. Если та же Аделия принесет достаточно убедительных доказательств, то отвязаться будет сложно.

– Но разве у вас не превосходные отношения с детьми? Значит, доказательств не может быть?..

– Могут, – усмехнулся Дитрих. – Допустим, я буду тренировать Алекса на мечах. Как думаешь, он выйдет из боя без единой ссадины или царапины? Если все правильно подать, то такая сцена вместо урока станет выглядеть издевательством. Впрочем, это только предположения. Аделия может и не рискнуть использовать этот метод, ведь если в церкви осознают, что она пыталась их обмануть, то легко ей не отделаться. Так что, Кира, надеюсь, что ты понимаешь – пока особенно беспокоиться не о чем, особенно тебе.

Понимала я сейчас одно – если мне не выдадут кровать, то я засну прямо в кресле. Мне показалось, или Дитрих смотрел на меня с мягкой улыбкой.

– Соломон, проводи Киру в спальню, ей и впрямь нужно отдохнуть.

Красивый и лаконичный интерьер новых покоев я отметила краем глаза, самое главное – это огромная роскошная кровать! Я закрыла за Соломоном дверь, быстренько разделась, оставшись лишь в майке и белье, и, не переодеваясь, как последняя свинка, рухнула в кровать, укрывшись мягким одеялом.

Приятное засыпание ознаменовалось не столь приятным пробуждением. Не то что неприятным, но весьма внезапным, потому как когда я перевернулась и потянулась, то поняла, что наткнулась на кого-то.

Кого-то очень живого, очень мускулистого и очень неожиданного в своей постели!

Итак, принять реальность как есть или сделать вид, что мне показалось? Притвориться спящей или раскрыть себя? В любом случае, увижу что-то хорошее, если судить по тому, что я случайно пощупала. Я резко распахнула свои глаза и встретилась с синими глазами. Чуть сощуренные, внимательные и самую малость ехидные.

– Доброе утро, – сказал Дитрих.

– Действительно доброе, – пробормотала я, шумно сглатывая и пытаясь не рассматривать совсем уж беззастенчиво совершенное мужское тело, с которого до пояса сползло одеяло. – Что ты делаешь в моей комнате?

– В своей, – поправил меня Дитрих, улыбаясь.

– Хорошо, в своей, – покорно сказала я.

– Очевидно, что отдыхаю.

– А что я делаю в твоей комнате? – я пыталась собрать мысли в кучу, но они почему-то упорно разбегались, пока я рассматривала на голую мужскую грудь.

Неловко, очень неловко! Словно в первый раз в жизни вижу мужчину. Нет, ну такого красивого, такого обнаженного и так близко, что уж греха таить, впервые. Но я взрослая адекватная женщина, я обязана собраться и вести себя хорошо. Например, убраться из постели Дитриха (как мне подсказывали простые логические выводы)

– Подозреваю, что отдыхаешь, – ответил Дитрих, с добродушной усмешкой наблюдая за тем, как я натягиваю одеяло и отползаю на другой край кровати. – Ты прекрасна, но я человек, а не зверь. Ты пытаешься сбежать, потому что так опасаешься за свою честь?

– За свою – нет, в вот за твою… – сказала я, слезая с кровати и мелкими шажками двигаясь в сторону стула, где вчера бросила часть одежды.

Как хорошо, что я повела себя как свинья, не раздевшись, и теперь стояла перед Дитрихом одетой хотя бы наполовину! Теперь осталось только спрятаться за плотными шторами, не пропускающими и каплю света, чтобы натянуть джинсы.

– Ты что за мою?

– Опасаюсь за твою честь, – ответила я, чуть ли не прыгая на одной ноге, чтобы побыстрее нацепить штаны.

Тишина затопила комнату, и я четко поняла, что ляпнула. Так, спокойно, Кира, не красней, твой мозг еще не проснулся, не включился. Ты вовсе не позорище, а очень честная женщина, честно отвечающая на вопросы.

Я услышала смешок, потом еще один, потом настоящий хохот. У меня горели щеки, я с огромнейшим трудом застегнула ширинку, потому что пальцы отказывались слушаться. Звук шлепания босых ног по полу – и штора, скрывавшая меня во время переодевания, отъехала в сторону. Хорошо, что успела одеться.

Я вскинула голову, чтобы посмотреть на излишне довольного Дитриха, который стоял передо мной полуголый, хорошо хоть, что в нижнем белье!

– Дитрих? – спросила я, понимая, что пауза затягивается. – Ты зачем встал? Ты же… м-м-м, отдыхал?

– Затем, чтобы быть максимально убедительным, когда попрошу тебя забыть про твои опасения, – ухмыльнулся мужчина. – Всю свою честь, невестушка, я готов подарить тебе сейчас и в любой другой момент, стоит тебе только пожелать.

– Спасибо? – неуверенно сказала.

– Ну что ты, не благодари, лучше побыстрее прими столь душевный подарок.

– Обязательно приму. Через годик, – сказала я, натянуто улыбаясь.

– Почему так долго? – ухмыльнулся Дитрих.

– Это еще быстро для такого… подарочка, – сказала я, снова бросив взгляды на полуобнаженного Дитриха.

Нет, ну вы только посмотрите какие ноги-то! Ровные, мускулистые, словно художник лучшую девичью фантазию отразил на полотне, а после оживил.

– Какого такого? – спросил Дитрих, чуть наклоняясь ко мне.

– Б-б-большого! – икнула я. – И вообще… Такие подарки так сразу дарить нельзя. Иначе не будут ценить, какое сокровище досталось.

– Пф-ф-ф, аха-ха-ха, – Дитрих рассмеялся и наконец-то отошел, давая мне возможность выскользнуть из-за штор и отойти на несколько шагов. – Что ж, тогда по частям?

– Эм, не нужно, – икнула я.

– Почему это? – не отставал Дитрих.

– Целым ты смотришься лучше, – честно ответила я, чем вызвала очередной приступ хохота.

Да-да, смеяться над бедной-несчастной девушкой – самое прекрасное занятие для великолепного и неподражаемого генерала Дитриха Редривера. И так красив, шельмец, что даже и обидеться не очень получается.

– Хорошо, понял. Подарю себя целиком через годик, – заключил Дитрих, а потом подошел обратно к постели и набросил на себя халат. Все-таки умеет вести себя прилично, если захочет!

– Так почему я в твоей спальне ночевала? – спросила я. – В доме, если не ошибаюсь, куча свободных комнат…

– На самом деле, причины целых три. Первая – тут безопасно для тебя. Вторая – мне безопаснее с тобой. С учетом того, что Эдвард умудрился завалиться к тебе в спальню, нет гарантии, что Аделия не решилась бы заглянуть ко мне. А у меня, – Дитрих издал смешок, прежде чем продолжить, – увы, в шкафу только одежда, никаких любовниц. И даже мантикоры в кровати нет. Такие вот дела.

– Ты сказал, что причины три, – тут же подсказала я.

– Ах да. Сегодня, когда тебя спросят, проверила ли ты мою пятую точку, действительно ли она лучше чем у Эдварда, у тебя получится убедительно соврать, – закончил Дитрих. – Впрочем, не расстраивайся, врать сегодня придется и мне. Надо же будет как-то выгонять Аделию из нашего поместья. Мы не знаем точно, что она планирует. Но ради этих планов ей нужно задержаться тут, а потому самый простой способ – не дать ей оставаться в поместье. Официально я ее выгнать не могу, иначе меня аристократы завалят жалобами, да и башня магии может присоединится, ведь я ограничиваю общение с магически подходящим родственником, так что будем добиваться, чтобы Аделия сама покинула поместье.

– А не проще ли поручить такое ответственное задание детям? – спросила я.

– Они уже в процессе, – улыбнулся Дитрих. – Но дожимать придется мне с вами.

Процесс я услышала сразу же, как только мы с Дитрихом вышли в коридор, чтобы позавтракать. Громкий визг доносился, казалось, изо всех дверей.

– Они ее там с Франсуа-Доминик знакомят, что ли? – пробормотала я.

– Нет, конечно же. Аделия познакомилась с Франсуа в первый наш приезд. И кричала так, что бедняжка Франсуа едва не оглохла на одно ухо, так что нынче ее мантикорой не удивишь и не напугаешь. Сейчас, скорее всего, дети решили показать ей своих боевых единорожиков.

– Но единорожики же миленькие, – не поняла я.

– Миленькие? – тихо спросил Дитрих.

– Ну да, – уверенно сказала я. – Очень.

– Ну, пойдемте тогда, постучим к родственнице, заодно и посмотрим на… миленьких единорожков, – пробормотал Дитрих. – Точнее, стучать будете вы, а я постою на пороге. Если что – будешь знать, в чью сторону убегать.

Что-то мне подсказывало, что единорожки принесут мне сюрпризы.

Единорожки оказались… миленькими. Три разноцветных малыша, по размеру не больше пони, бегали по комнате Аделии. Последняя почему-то забилась в угол. Ну хоть прекратила орать, и на том спасибо.

– Ну как, миленькие? – ехидно спросил Дитрих, когда я вошла в комнату. – Пинки, Лави – розовые, девочки, а синий – Блю, мальчик.

Сам мужчина остался на пороге, сложив руки на груди и прислонившись к косяку.

– Очень, – сказала я, восхищенно глядя на малышей.

Да они нереальные! Как будто милашки из мультфильмов ожили и перенеслись в реальность! Вы только представьте трех лошадок с рогом во лбу, которые выглядели в сотни раз милее обычных коников?!

Единорожки, словно поняв мои слова и почуяв мой неприкрытый восторг, синхронно повернули головы в мою сторону. И медленно пошли в мою сторону. Немного неуверенно, стуча яркими копытами по полу из дерева.

– Ой-ей, – зашипела рядом Амелия.

– Нехорошо-о-о, – заметил Алекс.

– И что нехорошего? – уточнила я, прикидывая, не ревнуют ли детки, что их питомцы так легко пошли ко мне. Нет, вроде бы нет. А потому добавила: – Единорожки прекрасны.

Судя по лицам присутствующих, лишь сами единорожки были согласны со мной полностью. Немного настораживало злорадное предвкушение в глазах Аделии, которая выползла из своего угла, да и детишки выглядели слегка напряженными. Однако грози мне реальная опасность, разве Дитрих бы что-то не предпринял?

Поэтому я с чистой совестью ждала, пока малыши приблизятся ко мне, вдоволь обнюхают и, разумеется, подставят под руку свою маленькую головку. Красавчики! Шерстка мягонькая, грива шелковистая, еще и такие ласковые – руку облизали. Надеюсь, меня не пытались помыть перед тем, как съесть.

Я выдохнула, когда поняла, что все трое малышей внутри такие же хорошенькие и дружелюбные, как и снаружи. Дитрих решил надо мной подшутить? Ага, точно. Вон стоит, давится смехом.

– Вот, тетя Аделия, а вы боялись. Смотрите как надо! – заявил Алекс, впрочем, его голосу недоставало искренности, да и больно странные взгляды он бросал в мою сторону.

Аделия выдавила из себя улыбку и сказала:

– А вы вообще рассказали вашей мамочке, что из себя представляют единороги?

– Конечно, – хором соврали детишки. – Мы как раз хотели ее познакомить с ними! Но так как вы гостья, то уступили вам эту честь. Поэтому позвольте пожелать вам доброго утра, а нам пора!

Меня, как и единорогов, детишки буквально выпихали из спальни Аделии.

– Ждем вас на завтрак, тетя Аделия, – крикнула Эва.

И перед тем, как за дверь чужой спальни захлопнулась, я услышала саркастическое:

– Они тут все… ненормальные.

Мы с детьми и боевыми единорогами чинно прошествовали на первый этаж, пока я не выдержала и спросила:

– О чем вы должны были мне рассказать? Что не так с единорожками?

Дитрих остановился и вздохнул:

– Будет лучше, если кто-то из детей попросит своего единорога показать.

Я тут же требовательно уставилась на Алекса – как показала практика, он больше всех слушался дядю, а потому точно мне не откажет. И не ошиблась. Мальчишка тихо попросил своего единорога:

– Блю, улыбнись, пожалуйста.

И Блю… улыбнулся.

Знаете, я категорически против всяких нецензурных слов, матов, да и вообще при детях ругаться – едва ли не смертных грех, но от того, чтобы произнести имя Блю, исправив единственную гласную на последнюю букву алфавита, меня удержал лишь шок. Улыбка обнажила частокол заостренных зубов и моментально превратила плюшевого на вид единорога в весьма опасного зубастика.

Так, спокойно. Даже если единорожка выглядит зубастиком, он все еще остается милым и добрым созданием. Я вспомнила, как мне приятно было гладить этого малыша, а потому честно сказала:

– Ты… мне все равно нравишься, Блю. Да и вообще, внешний вид – не главное.

О, глаза Блю, казалось, стали еще больше, а сам он не преминул лизнуть мою руку.

– Верно! – воскликнул Алекс. – Главное, что Блю сможет меня защитить. У него от дяди разрешение откусить голову любому, кто попытается мне навредить.

– А-а-алекс, – простонал Дитрих, прикрывая ладонью лицо.

– А он сможет? – спросила я.

– Конечно, – кивнул Алекс. – Целиком, пока не подрастет, навряд ли, но он понемногу. Да и удар копытом у него такой сильный, что способен пробить этот пол на раз! Ну, ладно, за пару раз, вот. Поэтому человек его удар навряд ли переживет. А еще замораживать умеет. И магия на него не действует, единорог же.

Я сглотнула. Посмотрела на единорожков. Единорожки посмотрели на меня. Я улыбнулась и решила, что раз уж я детей обижать не буду, то мне ничего не грозит. И способности эти милых созданий – всего лишь незначительные нюансы, а потому держать их в памяти не стоит. Меньше помнишь – проще улыбаться.

– Отведите боевых единорогов в конюшню, после – используйте очистительное заклинание. И возвращайтесь за стол. Думаю, к тому времени как раз ваша тетя Аделия отойдет от шока и спуститься вниз, – скомандовал Дитрих.

Вот только Аделия не спустилась ни тогда, когда вернулись дети, ни когда подали блюда. Дитрих подозвал одного из слуг, приказав тому проверить, не случилось ли что. И буквально через пятнадцать минут расторопный мужчина вернулся обратно и доложил, что Аделия пропала: ее не было ни в спальне, ни в коридоре, ни в других местах, куда она могла бы пройтись.