Глава 10

– Госпожа Кира, вы в порядке? – спросил Соломон, большей частью из вежливости, а не из-за искреннего беспокойства.

Ну, естественно. Если бы внизу был твердый пол, тогда бы и стоило волноваться. Однако упала я на мягкую и пушистую Франсуа-Доминик, которая под мою голову даже лапу успела подложила, чтобы я точно осталась цела.

Двен бесцеремонно снял кота с колен и помог мне подняться и сесть обратно.

– А чего не магией? – фыркнул Соломон, определенно недовольный таким бесцеремонным обращением.

– Потому что госпожа – обычный человек и только прибыла в этот мир. Магия должна если не пугать, то вызывать дискомфорт, – спокойно ответил Двен, заставляя меня взглянуть на этого человека совершенно иначе.

Не ожидала от этого громилы такой чуткости, да и его помощь… осторожная и ненавязчивая произвела благоприятное впечатление.

– А что случилось? Мы ведь не сбили кого-то? – спросила я первое, что пришло в голову, и вцепилась в сидение.

Нет-нет, если кто-то пострадал, то пусть с этим буду разбираться не я. Моя нервная система не готова к очередным потрясениям, хватило и попытки похищения.

– Никого не сбили, на кое-что наткнулись, если судить по звуку, – заверил меня Соломон, а после лапой открыл окно кареты и сказал: – Сейчас проверю.

Через приоткрытое окно я поняла, что мы уже добрались до поместья, практически доехали до особняка.

– Проглоти меня магическая дыра! – раздался вопль Соломона. – Тут просто гора чемоданов и ящиков. И какой дурак додумался их положить прямо по центру дороги?!

– Чемоданы? – нахмурился Двен. – Неужели…

Но договорить мужчина не успел, потому что буквально через секунду распахнулась дверь кареты, и Дитрих сказал:

– Дальше вы не проедете, придется дойти пешком, тут немного осталось.

– Проедем, если разберем чемоданы, – проворчал Соломон, запрыгивая Дитриху на плечо. – Или уничтожим – и гори вся шерсть в костре!

А еще выше магические коты прыгать могут?

– Разбирать их дольше, чем пройти пешком, – заметил Дитрих, выпуская мантикору, а после протянул мне руку, предлагая выйти. – И уничтожить нельзя.

Я с помощью Дитриха спустилась вниз, подавляя желание потянуться и размять спинку после долгого сидения – как-то некрасиво это смотрелось бы перед не такими уж хорошо знакомыми людьми. Повернулась и обомлела: на середине дороги и впрямь была гора чемоданов! Что за…

– Почему нельзя? – взмявкнул Соломон. – А вдруг это враги набросали?

– Соломон, там на одном из чемоданов, которые чуть впереди, был фамильный герб, – спокойно сказал Дитрих. Присмотрись…

– Но… это же наш фамильный герб. Нет, не-е-ет, только не говори, что это…

– Если тебе станет легче от того, что я не озвучу это, то могу и промолчать, – невозмутимо сказал Дитрих.

– А дети?

– Еще не видели герб, потому и не поняли. Пока не говори им, нужно их подготовить. Да и не только их, – поморщился Дитрих.

– А… что случилось? – робко вклинилась я в разговор.

– Да ро… – Соломон резко заткнулся, после раздраженно замахал хвостом. – Потом объясню, дети подслушивающее заклинание запустили. Маленькие кожаные хитрецы!

– Соломон! – возмутился Дитрих, потрепав кота за ухо.

– Ну а что? Вы меня, что ли, пушистой тварью не зовете? – праведно возмутился кот. – А у вас шерсти нет, как еще вас звать-то?

– Мы? – тихо спросил Дитрих. – Кто «мы»? Я, дети или, возможно, Двен? Скажи мне, кто тебя так назвал, и я лично его выпорю.

– Те кожаные твари, которые время от времени появляются в твоем поместье, – гордо возразил кот. – И выпороть их у тебя уже никак не выйдет, потому что…

– …ты их всех благополучно выжил, – закончил фразу Дитрих, поглаживая спину кота.

– Всего лишь устроил ма-а-а-аленькую проверку на прочность, но, увы, никто ее не выдержал. Печаль, грусть и тоска, что ж тут поделать? – совсем по-человечески вздохнул Соломон.

– О чем говорите? Что за тоска? – рядом со мной оказалась Эва.

И когда только успела?! Хорошо, что я уже так привыкла к внезапным появлениям всем, кого ни попадя, рядом. И маленькая девочка определенно лучше, чем нечто зубастое или не совсем живое.

– Тоска по разумным людям в моем окружении, – сказал Соломон и состроил такие глазки, что устоять не смог бы и человек с каменным сердцем. – Возьми на ручки и утешь меня, прекрасная разумная принцесса.

Эва сразу же взяла Соломона и крепко обняла обеими руками, весело захихикав.

– Мы теперь пешком? – спросил Алекс, тыкая пальцем на гору чемоданов.

– Точно.

– И что это такое, дядя? Снова кто-то перепутал адреса и все свои вещи отправил не туда? – нахмурилась Амелия. – Не слишком ли это часто происходит?

– Всего-то пару-тройку раз в полугодие. Вы же знаете, что у той старушки, что путает адреса, проблемы с памятью? – сказал Дитрих.

– И не только с памятью, когда ж у нее со здоровьем проблемы начнутся, чтобы она их другим не доставляла, – едва слышно пробормотал Соломон, не скрывая отвращения.

А котик не такой уж и пушистый, а прилично злобный. Надо бы мне поаккуратнее с ним, что ли…

– Мы знаем, старых людей надо уважать, – со вздохом заметила Эвы. – Все мы там будем. Ну, в возрасте, когда не помним, куда отправлять сотню чемоданов с платьями.

– Давайте домой, а? – зевнул Алекс.

Детишки сейчас выглядели пободрее и повеселее, чем перед тем, как садились в карету. Не знаю, как они так быстро решили все вопросы, но оно и хорошо: нет ничего хуже, чем находиться в обществе поссорившихся родственников.

Когда мы добрались до особняка, то мелкие сразу же умчались куда-то наверх, словно у них и не было серьезного разговора. Признаться, я тоже не против была уйти к себе – дорога туда-обратно и попытка похищения выжали из меня не только все физические, но и моральные силы. Но стоило мне направиться к лестнице, как Дитрих аккуратно придержал меня за локоть.

– Не торопитесь, госпожа Кира, нам с вами нужно поговорить.

– А попозже? – спросила я, с отвращением поморщившись, когда услышала в голосе жалостливые нотки.

– Чуть попозже, простите. Поговорить о моих родственничкам в общем и о будущих гостях в частности просто необходимо. Потому что, как вы уже могли догадаться по чемоданам, времени до их приезда осталось совсем немного.

Родственные связи семейства Редривер оказались такими, что сам черт ногу сломит. Я еще и раньше задумывалась над тем, как у Дитриха оказалось трое племянников, ведь у родителей он драгоценный первенец и единственный сын, если вспомнить рассказ Брайона.

Эдд, отец Дитриха, еще задолго до женитьбы на Ариадне, встретил Тессарию Бронстед. Трудно сказать, что между ними вспыхнули какие-то особенные чувства, там точно не было любви в классическом представлении. Все началось с уважения, продолжилось редким взаимопониманием и крепкой дружбой. Эдд являлся будущим главой, Тессария – одна из доверенных лиц, «серый кардинал» рода Бронстед. На обоих лежала колоссальная ответственность с юных лет, от которой многие бы сломались. Но и Эдд, и Тессария добились успеха, что принесло им не только признание с уважением, но и власть с богатством.

Такой успех – неимоверный труд, если не произойдет чего-то необычного, не возникнет счастливой случайности, то заводить романтические отношения, параллельно занимаясь сначала учебой, а после делами страны, некогда. И к моменту, когда многие их ровесники женились или вышли замуж, Эдд и Тессария оказались в одиночестве. Разумеется, если бы Эдд сказал, что желает жениться, то толпа девушек, готовых разделить с ним жизнь, выстроилась бы в очередь от королевского замка до самого поместья Редривер. Но в этой вереницы желающих едва ли бы нашлась та, которая ценила бы самого Эдда, а не его славу и богатство. С кем-то пробовал встречаться, но чувствовал, что не его человек. И в какой-то момент Эдд решил, что брак ему не нужен. Но совершенно точно он не отказался бы от наследника или наследницы.

У Тессарии происходило примерно то же, еще и давление рода присутствовало. И пусть как женщина-маг она была куда свободнее и независимее большинства аристократок, влияние общества играло свою роль.

В итоге, Эдд и Тессария, которые к тому моменту были достаточно близки, решили, что не плохо было бы завести наследника, заключив временный брак – довольно распространенная форма союза среди магов. Не нужно сплавлять магические силы или сплетать ауры, проходя полный ритуал, всего-то клочок бумаги и временное взаимное обещание защищать и уважать друг друга до конца брака.

Так на свет появился старший единокровный брат Дитриха – Карл. Мальчик рос в строгости и любви, хотя его родители так и не смогли полюбить друг друга.

– Тессария и мой отец решили не мучить друг друга, и как только Карл стал достаточно взрослым, то они разошлись. Ну а после мой отец встретил мою маму, принцессу Ариадну, влюбился без памяти, женился, и появился я, – закончил свой рассказ Дитрих. – Тессария осталась другом семьи, как бы странно это не звучало для большинства, не только тем, с кем советовался отец, но и той, кто стала для мамы близкой и нужной подругой. Так как наши семьи дружили, то я часто встречал Карла и всегда считал его старшим братом.

Мы с Дитрихом устроились в его кабинете, где я слушала довольно пространный рассказ о прошлом.

– Получается, Эва, Алекс и Амелия – дети Карла? – спросила я.

– Именно. Карл и его жена погибли, а дети, к счастью, выжили. С учетом того, что мой отец мертв, а Тессария пропала в одном из миров несколько лет назад, то я – один из ближайших родственников моих племянников, – кивнул Дитрих, а после потянулся к стаканам с водой, которые нам любезно принес кто-то из слуг перед началом разговора. Глотнув, он продолжил: – Один из ближайших, но не самый близкий. К сожалению, то, что у нас с Карлом один отец, но разные матери, сильно влияет на учет степени родства. У Тессарии есть отец и родная сестра, которые по законам этой страны имеют такое же право воспитывать детей Карла, как и я.

– Почему? – удивилась я. – Мне казалось, что единокровный брат отца немного ближе, чем прадедушка.

Вопрос был больше наводящий, потому как в этой теме я абсолютно не разбиралась. И искренне жаждала нормальных пояснений.

– В целом, да. Но у сестры Тессарии магия того типа, который практически не влияет на развитие магических сил детей. Один этот факт может перечеркнуть все: и родство, и желание детей остаться со мной, и даже завещание брата, где он попросил меня взять опеку над детьми. К моему счастью и к несчастью представителей рода Бронстед, у меня в руках слишком много власти, а еще мне благоволит король, потому дети у меня. Впрочем, родственники Тессарии все еще не оставляют попыток забрать детей.

– А они… – я замолчала, невольно нахмурившись.

И как спросить Дитриха, с кем хотят остаться его племянники? Зацепить его гордость? Не хотелось бы. К счастью, Дитрих опередил мой вопрос.

– Эти родственники не слишком любят детей. Я бы сказал, что из всех причин, по которым сестричка Тессарии жаждет забрать у меня племянников, любовь будет даже не на последнем месте. Этого пункта, боюсь, попросту нет в списке причин, – саркастически улыбнулся Дитрих . – Дети для них не более, чем инструмент.

– У них может получится? – спросила я, даже не став уточнять, почему Дитрих так яростно им противостоит: его любовь к детям не нуждалась в каком-либо подтверждении.

Да и благородство натуры, которое я заметила даже за столь короткое время, не позволило бы отдать детей на попечение таким отвратительным людям.

– Могло, – улыбнулся Дитрих. – Но ваше появление не оставило им ни малейшего шанса.

– Потому что я убираю влияние вашей магии, – кивнула я.

– Именно, у них больше нет аргументов, которые могли бы повлиять на завещание брата. Более того, если мы с вами поженимся, то у меня появится право отказать им в визитах. Ведь появление родственников в мой медовый месяц с вами – это ужасное вторжение в личную жизнь, – довольно улыбнулся Дитрих, но я точно знала: медовый месяц со мной навряд ли хоть на одну десятую порадует его так, как возможность насолить зарвавшимся родственничкам.

– Но он рано или поздно закончится, – заметила я.

– Да. А потом вам, госпожа Кира, придется налаживать контакт с детьми, вы ведь их будущая мама. Какие родственники? Они точно будут мешать. По крайней мере, если род Бронстед не угомониться со своими паршивыми визитами, то именно это я скажу в суде. Людям, которые смеют расстраивать моих племянников, здесь не место, – сказал Дитрих таким тоном, что температура воздуха, казалось, мгновенно опустилась на пару-тройку градусов.

Здесь – это в поместье Редривер или вообще на этом свете? Я аж подобралась вся от этого жуткого ощущения, хотя и понимала, что не во мне дело.

– Но сейчас их приезд уже не предотвратить, – продолжил Дитрих. – И потому я должен многое вам рассказать, чтобы вы были полностью готовы к встрече с ними.

– Вы говорите так, словно собираетесь подготовить меня к настоящей войне, – сказала я, нервно усмехнувшись.

– Примерно так оно и будет, госпожа Кира. Хотя… сейчас нам стоит перейти на неформальное обращение, Кира, иначе у родственничков Тессарии будет слишком много вопросов. Потому что если вы вдруг не планируете переметнуться на сторону незнакомых людей, нарушить контракт или попросту получить взятку…

– А взятка большая? – с неподдельным интересом спросила я.

– Думаю, весьма приличная. Иначе бы они не смогли так легко перекупить лояльность всех тех девушек, которые прибывали в поместье. А вы заинтересовались? – Снисходительный взгляд Дитриха меня ничуть не смутил.

– Разумеется, есть ли на свете такой человек, которому деньги совсем неинтересны? – улыбнулась я. – Конечно, выплаты по контракту впечатляют, однако…

– Вам их недостаточно, – кивнул Дитрих, а после встал и подошел к шкафу. – Я вас понял.

Мой потенциальный муж достал из выдвижного ящика лист бумаги и ручку, что-то очень быстро начеркал, размашисто расписался, а после передал мне этот лист.

– Что это? – спросила я, автоматически забирая переданное.

– Расписка. Впишите ту сумму, которую посчитаете нужным. Ту, за которую можно купить вашу лояльность. – На лице Дитриха не дрогнул ни один мускул.

О! Вот как. Воспринял мои слова всерьез? Посчитал интриганкой, охочей до лишних денег? Как миленько. Не будем его разочаровывать.

– Ручку, – ласково попросила я, и мне тут же ее дали.

Даже не задумавшись, я положила на коленку бумагу, вписала сумму и передала все это в руки Дитриха. О-о-о, как же приятно смотреть на удивленное лицо Дитриха!

– Сколько? – с недоверием глядя на меня переспросил

– Пф-ф-ф, – не удержалась я от смеха. – Вы же видите. Ноль. Нисколько.

– С тебя, переходи на неофициально обращение, Кира, – поправил меня мужчина, окидывая странным взглядом: – Почему вы не хотите денег от меня?

Вот же нелогичные мужчины! Сначала удивляются корыстности, а потом обижаются, что не берут.

– Потому что я уже свое по контракту получила. Я, знаете… знаешь, честный человек, Дитрих, – с трудом перешла на неформальное обращение – уж слишком впечатлял этот мужчина, сложно было обращаться к нем по-простому. – А вот с твоих родственников я абсолютно не против взыскать приятную моральную компенсацию. За детей, за себя и за тебя. Ведь чем беднее противник, тем приятнее, разве нет?

Дитрих усмехнулся, а потом расхохотался:

– Мне нравится твой план. Навряд ли они обеднеют, конечно.

– Ну, я буду стараться, – скромно пожала плечами я. – Знаете, если я стараюсь, то у меня неплохо получается.

– Ты удивительная женщина, Кира, – неожиданно сказал Дитрих, не скрывая восхищения. – Твои способности поражают.

– Вы… ты же их еще не видел, так как они тебя впечатляют?

– Почему не видел? Только что заметил, Кира, только что увидел поразительно ясно. Род Бронстед, точнее, стариков, погрязших в бесчестном стремлении к силе и власти, я ненавидел вполне себе искренне. И их появление в моем доме всегда хуже кости в горле. Но ты, Кира, буквально парой фраз заставила меня с нетерпением ждать их приезда! – рассмеялся Дитрих. – Поразительно, просто поразительно. Что ж, видимо, судьба так решила вознаградить меня за все мои прошлые неудачные женитьбы. Или же мои помолвки были неудачными, чтобы я смог встретить такую потрясающую женщину.

Кажется, пора краснеть. Дитрих не говорил ничего особенного, но того легкого восхищения в голосе хватило, чтобы я осознала: передо мной не просто работодатель, хороший человек и фиктивный муж, а весьма красивый и привлекательный мужчина.

Только такого рода неприятностей, как собственные бессмысленные чувства, мне и не хватало!

Но вот так вышло, что Дитрих делал все, чтобы эти чувства возникли. Когда он продолжил рассказывать про родственников, а я зевнула, не удержавшись, сразу же прервался:

– Что ж, Кира, тебе пора бы отдохнуть, боюсь, день для тебя оказался переполненным впечатлениями. И очень жаль, что не положительными.

Дитрих встал, взял с маленького стола расписку с уникальной суммой в ноль золотых, которую ранее небрежно туда бросил во время нашего разговора, и…

Нет, не смял и выбросил, как я думала!

Он достал красивую папку, явно из кожи какого-то здешнего животного, и вложил туда эту несчастную бумажку.

– А… зачем?

– Для истории, – невозмутимо ответил Дитрих, убирая папку в полку шкафа и закрывая на ключ.

– Какой такой истории? – я едва ли не захлопала глазами как последняя дурочка.

– Кто же знает? – загадочно улыбнулась он. – Вдруг так станет, что для семейной?

А… А-а-а! Разве можно так дразнить?!

– Интересные у тебя шуточки, Дитрих, – дерзко усмехнулась я.

– Возможно, не только интересные, возможно, не только шуточки, – мужчина развел руками, улыбнувшись мне в ответ.

– Разве можно так играть с хрупким девичьим сердцем? – парировала я, вставая с кресла. – Вдруг влюблюсь, буду приставать и всячески докучать?

– Кира… Ты и вправду предполагаешь, что меня это напугает? – неожиданно серьезно спросил Дитрих.

– Ну, Брайон говорил, что на вас толпы девиц вешались, была бы их воля – растащили бы на кусочки как сувенир. Сомневаюсь, что вам это очень нравилось. Так что я не предполагаю, я уверена. И целенаправленно вам угрожаю, чтобы вы со мной так не шутили, – искренне ответила я. – Я, знаете ли, не каменная, послушаю такие ваши, то есть, твои разговоры – и надумаю себе лишнего.

Опыта романтического общения с мужчинами у меня с гулькин нос, так что лучше бы моего фиктивного муженька сразу об этом предупредить. А то ему хиханьки-хаханьки, а мне не до смеха будет.

– Брайону следовало бы поменьше говорить, – пробормотал Дитрих, а я невольно зевнула в очередной раз. – Что ж, о том, что стоит или не стоит надумывать, поговорим в другой раз. И я не предполагаю, а уверен, что разговор тебя удивит. А пока все-таки советую тебе отдохнуть. Пожалуй, это один из последних твоих свободных дней.

Ну и кто тут кому угрожает? Дитрих одним предложением заставил меня напрячься от макушки до пяток.

– А что с моими следующими днями? – осторожно спросила я.

– Учеба, – лаконично ответил Дитрих.

– И чему я буду учиться?

– Всему, что должна знать моя потенциальная жена, чтобы не опозориться перед родственниками. Они, опасаюсь, не останутся чрезмерно дружелюбными, когда поймут, что деньги ты возьмешь как моральную компенсацию, а не как плату за задание. Но ты не волнуйся, им минимум неделю добираться. И еще одну неделю веселиться.

– Что ты имеешь ввиду, говоря, что они будут веселиться? – не поняла я. – Они по пути заедут на какой-то праздник.

– О! Как тонко и верно ты подмечаешь детали, Кира, – ухмыльнулся Дитрих. – Я предоставлю им прекрасную возможность повеселиться на празднике жизни под названием «Вас совсем не ждут». Минимум неделю, уверяю, они не смогут его покинуть, а ты как раз успеешь пройти ускоренную базовую подготовку под моим руководством.

Я сглотнула, чувствуя, что мнение о родственниках Тессарии окончательно упало и даже приподниматься не планировало. Насколько непомерной должна быть их жажда власти, если они пытаются противостоять Дитриху?