Глава 20. Егор

Я был слишком опустошен, чтобы злиться. Но к утру, опять не выспавшись, чётко понял — мне обидно! И я даже не знаю, что хуже, бывший муж или козёл! Выпроводили меня именно из-за козла. Я в который раз чувствовал себя использованным. Гадкое, я вам скажу, ощущение. Ещё гаже было от того, что отлипнуть от Насти никак не выходило — я мог думать только о том, чем она там в данный момент занята. Хорошо, если с козлом возится. А если козёл там похуже — муж?

— Надо объявить о сделке, — говорил я Вовке. — Только правдоподобно все оформить, чтобы комар носу не подточил. Не стоит их не дооценивать, они с нами много лет работали. Знают все тонкости и нюансы.

Пытался вникнуть в свою речь, представлял себе, сколько возни предстоит, а сам думал — скучает она там? Вспоминает обо мне хоть самую малость? Я все ожидал, что она придёт к моей соседке, всегда же приходила. Но не появлялась. Я вновь решил дать ей два дня. Потом придётся придумывать повод для визита. Например, козленка хочу проведать. А почему нет? Я, можно сказать ему крестный папа.

— Прикорми свою мегеру, — вмешался в мои мысли Вовка. Я даже не понял сначала о чем она, я вроде все о Настях да козлах. Вовка пояснил — Наташу.

Наташу я почти филигранно избегал. Что самое удивительное, она, похоже тоже. Так мы и ходили по офису стараясь друг с другом не встретиться. В принципе, я был рад этому, совсем недавно об этом мечтал. Но Вовка прав мегеру, тьфу, Наташу, следует держать поближе. Даже если она под меня не рыла, то была связана с тем, кто рыл. Серёгу я отправил в командировку, от греха, и до планировки действий. Не самому же в Сибирь ехать, у меня младший партнёр есть.

У Наташки тоже отдельный кабинет. Гораздо моего скромнее, но, надо признать, уютнее. Я вошёл без стука, она вскинула взгляд. Удивилась визиту, но доброжелательно улыбнулась.

— Ты по Сережиной сделке? Он выслал бумаги, там хорошо все.

Конечно хорошо, там то и делать не надо — пять лет с людьми работаем. Это не заводик в горах, в котором о правилах расторжения договоров ничего не знают. Был уверен, что все гладко пройдёт, а командировка, так, повод отослать Серёжу на время.

Я сел на стул напротив Наташи. Посмотрел на неё — милая. Улыбка светлая, глаза честные. Когда-то я даже думал, что надо рискнуть и жениться на ней. И не было бы всей этой тягомотины с ребенком — куда деть, с кем оставить… Женщины хорошо ладят с детьми. По крайней мере она могла бы проследить, чтобы няня исполняла свои обязанности. А любовь? Я же взрослый мужчина. Нам хорошо вместе. И в постели очень даже… неплохо. Я дал бы ей уверенность в будущем, свое плечо и крышу, она помогла бы мне с бытом. Возможно, когда нибудь я бы решился ещё на одного ребёнка…не уверен в этом.

Все эти мысли посещали меня достаточно регулярно на протяжении последних двух лет. Я тянул и никак не мог принять определённого решения… потом начались неприятности, мысли о браке отвалились сами. А потом случилась Настя. Уж с ней то становилось понятно, что неплохо — это ничего. Оказывается, можно так, что кровати ломаются. В кустах. В сарае, в котором рожает коза. И что может одновременно тянуть к человеку со страшной силой, а с другой стороны — убить хочется. Вот прямо немедленно и мучительно. Спокойной жизни с ней, в отличии от Наташи, точно бы не вышло. Я отогнал мысли и улыбнулся Наташе в ответ. Стеснения в общении с ней я не чувствовал, все же, много лет знакомы.

— Нет, Наташ… Я тут подумал, может нам сходить куда-нибудь вместе?

Она удивилась — брови вздернула, карандашом постучала по полированной поверхности стола, словно раздумывая, соглашаться или нет.

— Неожиданно, Егор, — но улыбнулась. — На выходные у меня планы, отменить не могу, понимаешь, родные.

— Понимаю, — отозвался я, и вдруг решился — А давай прямо сегодня?

Она согласилась. Я заказал столик в хорошем ресторане, даже настроение поднялось — развеюсь немного, и думать о чокнутой девчонке и её козлах перестану. Никитка, тем более, в надёжных руках… Я уже домой ехал, принять душ, переодеться, когда надёжные руки перезвонили.

— Егор, — чуть не крикнул Юрка, товарищ моего детства и по совместительству кузен. — Тебя где черти носят?

— Домой еду, — удивился я.

— А ничего, что ты уже полчаса, как должен был детей забрать?

Я застонал вслух — совсем забыл, что с семьёй Юрки у меня бартер — дети из рук в руки.

— Юр, — осторожно начал я. — А может я ночью заберу? Или завтра?

— Мы договорились всего на одну ночь! У меня уже Надя в платье и с накрашенными бровями! — потом понизил голос, — Ты хочешь меня на месяц без секса оставить? Она о сегодняшнем вечере неделю мечтает!

Я притормозил, приткнул машину к обочине и уперся лбом в руль. И вот как к Наталье подъезжать потом? Она же баба. Бабы — обижаются.

— Ты там живой? — спросил Юрка.

— Живой, — ответил я, развернул машину и поехал за детьми.

Обратно ехал в адовом шуме. У Юрки два пацана, шести и восьми лет. Я привык тому, что ребенок один, и что с ним просто. Можно просто поболтать. Можно поехать на выходные на рыбалку. Можно залипнуть на час в стрелялки. Никитка больших хлопот не доставлял, если забыть о его ночном походе в соседнюю деревню, конечно. А вот три пацана…

Они умудрились подраться уже за дележ мест в машине. За их усадкой следила Надя, сидеть спереди запретила. Получается, только два места у окна, а пацанов трое. Рассадили, рассудили. Мой сидел по середине. Потом кто-то пернул. Кто, так и осталось невыясненным, но конфликт был немалый. Никитка сидел с обалделым видом, а эти двое обменивались тычками прямо через него. Я готов был психануть и даже признал — все эти мысли с женитьбой и возможными детьми бред сивой кобылы. Есть один ребенок и хватит. Жить в таком дурдоме всю жизнь я не согласен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дома они сразу побросали свои сумки у дверей и с топотом понеслись наверх. Я подумал, что можно уже открыть и наполнить водой бассейн на заднем дворе, не сегодня конечно, может, в выходные. А потом пришлось звонить Наташе.

— Наташ, — мученически начал я. — Слушай, я так устал… от работы, стресс этот, пиджаки галстуки… давай дома посидим? Я мяса замариную, вино откроем…

— Хорошо, — после лёгкой заминки согласилась она. — К восьми приеду.

Я бросился к холодильнику — искать мясо. Слава богу оно было, насквозь промороженное. Разморозил, нарезал порционными кусками, сложил в стеклянную миску. Теперь, рыдая, резал лук кольцами.

— О, у нас шашлыки? — обрадовался Никитка.

— У меня шашлыки, — сказал я, утирая слезы. — Вы будете сидеть наверху и делать вид, что вас нет. Наташа приедет. Я её скоро выпровожу и мяса вам оставлю.

Никитка скривился и ушёл с кухни. Наверху что-то с грохотом упало, я с досадой подумал — притворяться бездетным будет сложно. Однако что-то подсказывало мне — наличие трех пацанов на первом за несколько месяцев "свидании" Наташу не порадует.

Мясо было замариновано, я достал бутылку вина, покрытую пылью за ненадобностью, обтер. На улице было прохладно, как назло, но на задний двор у меня выходила застекленная веранда. Ею я по пижонски гордился — здесь даже камин был. Здесь столик и засервировал, расстаравшись на славу. Никитка спускался два раза, глядел на мои приготовления скептически.

— Наташа мне не нравится, — в сотый раз за последние два года сказал он.

— Слушай, — оторвался я от складывания дров в камин. — Если я решусь на серьёзные отношения, то поверь я буду ориентироваться на ту женщину, которая нравится мне, а не тебе.

— Но можно же, чтобы всем нравилась, — серьёзно возразил он.

— Утопия.

— Не утопия. Настя.

Я закинул очередное полено в камин, нарочито медленно отряхнул руки от древесной крошки, выпрямился, посмотрел на сына сверху вниз. Может, у меня и правда слишком анархичное воспитание? Я слишком мягок к своему сыну? Ему девяти нет, а он уже меня поучает. Нужна суровая няня. Или ремень.

— Наверх иди, — посоветовал я.

Никитка вздохнул и ушёл. Такой он простой — нравится. Мне может Анджелина Джоли нравится, это ни о чем не говорит. И тут я понял — с сыном то я спорить не стал! Даже с самим собой. Принял, как факт, что Настя мне и правда нравится, пусть это и не говорит мне ни о чем.

— Такие вот дела в датском королевстве, — задумчиво пробормотал я.

Поднялся наверх. Сильно чисто у меня никогда не было, вследствие того, что домработница приходила только два раза в неделю, а мы с Никитой чистоту пусть и любили, но соблюдать не умели. Но сейчас на втором этаже творился просто хаос. Сразу видно — в доме три пацана. Из комнаты Никиты доносились вопли экранного героя, которые то и дело перемежались криками младшего Юркиного. Тот не будь дурак, давно понял — в большом семействе ушами не хлопают. Затопчут, если не сможешь привлекать к себе внимания. Поэтому орать он начинал сразу, как только ему начинало казаться, что его дискриминируют. Казалось ему часто. Я поморщился и вошёл в комнату. Подумал, что Вале придётся выписать премию.

— Ко мне гости придут, — сказал я обращаюсь ко всем трём. — Важные. Если они не догадаются, что вы тут, я завтра бассейн наполню, обещали снова жару. И заберу вас с ночёвкой в субботу.

Юркины закивали с энтузиазмом, а мой вот смотрел на меня задумчиво. Не к добру. Я покормил детей, дал последние инструкции. Время близилось к восьми, я и душ успел принять, что было весьма к стати. Наташа приехала вовремя, она вообще отличалась пунктуальностью, что мне в ней очень нравилось. Выглядела отлично — платье жемчужно-серого цвета до колен, вроде простое, а смотрится стильно, туфли на невысоком каблуке. Я не к месту подумал — Настя наверняка пришла бы в джинсах. Или в шортах. Коротких. Про Настю думать не следовало, я прогнал мысли и подал руку своей гостье.

— Оу, да ты постарался, — улыбнулась Наташа.

И правда, постарался. Огонь в камине трещит, вино в бокалах, мясо на гриле уже пахнет, блядь, перевернуть же надо! Я возился с мясом и поглядывал на Наташу. Может, она и не виновата ни в чем? А я просто Иуда. Предатель. Интересно, сможет ли она простить меня, если узнает, что я просто пытался ею воспользоваться? Подпустить ближе для сугубо личных целей?

— Зябко, — сказал я. — Давай я тебе накину на плечи плед.

Она согласилась. Сидела, потягивала вино, смотрела, как огонь облизывает поленья в камине. Кусочек мяса ковыряла вилкой с задумчивым видом. Как-то… оно все не так пошло, как мне думалось. Неужели мы настолько друг от друга отдалились?

— Со всеми этими хлопотами, — озвучил я свои мысли. — Мы почти перестали видеться.

— И правда, — отпила Наташа глоток вина.

— Это все неправильно, — сказал я.

Вина, надо ей больше вина, оно, в хороших количествах кого угодно расслабит. Я отпил из своего бокала, подлил обоим. Главное, не забыть, зачем мы тут собрались. Слово за слово, я Наташу растормошил. Теперь она не только губами улыбалась, но и глаза потеплели.

Наверху что-то явственно грохнуло — полчаса не продержались, маленькие засранцы! Я торопливо прибавил громкость музыки, которая до этого играла едва слышно. Наташка поморщилась — музыка ей мешала. Ничего, потерпит, что-то мне подсказывает, что музыку перетерпеть проще, чем трех пацанов до десяти лет.

— Я не хотела быть навязчивой, — пожала плечами она.

Чтобы оправдать наличие музыки, которая пыталась заглушить, спрятать наличие трех детей, я подал Наташе руку. Благо мелодия позволяла — лиричная, неторопливая, с грустными нотками. Наташа отставила бокал, приняла мою руку и поднялась, позволив пледу соскользнуть с плеч.



И получилось, наверное, так и должно было получиться, что её губы напротив моих. Ресницы опущены, выражение глаз рассмотреть не могу, но блядь, мне же её целовать надо! Посмотрел на губы — красивые, под лёгким слоем помады, которая наверняка к поцелуя готова, и не сотрется точно. И я тяну — смешно, но целовать её совсем не хочу. А если мне придётся с ней сексом заниматься? Тут же подумал — может, она совсем поцелуев не хочет?

Мы были близко друг к другу, она шагнула ещё ближе, теперь буквально ко мне прижималась. Руку мою чуть сжала. Взглянула из под пушистых ресниц томно. Ну кого я обманываю? Хочет она целоваться! И секса, наверняка, тоже! Когда у нас последний раз секс был? Бля, не помню даже!

Господи, пусть случится что-нибудь, чтобы мне не пришлось с ней трахаться! — взмолился я. Удивительно, но Господь услышал мои молитвы. Наверху что-то грохнуло, раздался противный скрежещущий звук, снова грохот. С крыши веранды посыпалась пыль, а следом за ней ребёнок.

— Блядь! — выругался я.

Пыль немного улеглась и теперь я чётко видел — сверху ребенок свисает. Не примерещилось. Покачивается из стороны в сторону. Нога обвязана верёвкой, в глазах плещется ужас. Я открыл стеклянную дверь и метнулся наружу. Младший Юркин. Проследил за верёвкой — её держат старшие пацаны перевесившись через ограждение балкона. В их глазах ужаса не меньше.

Ребёнка я поймал, отвязал узел от его ноги. Тот трясся в моих руках крупной дрожью. Велел старшим спускаться, и только потом посмотрел на Наташу — она хранила невозмутимость.

— Вся эта деревенская романтика, — обвела она вокруг рукой. — Из-за того, что детей не с кем оставить?

— Да, — покаялся я.

Ребята спускались медленно. Вошли с опущенными головами.

— Что за хрень? — спросил я тоном не обещающим ничего хорошего. — Вы чуть ребёнка не угробили! А если бы он ногу сломал? Я что Юре сказал бы?

Мальчики опустили головы ещё ниже. Наташа сама подлила себе вина, сидела, пила и ногой покачивала. Наверное, весь этот цирк был ей интересен. Мне очень хотелось, чтобы она ушла, но не гнать же её?

— Это все они, — сказал мелкий. — Сказали, что нужно следить. Что она, — он ткнул пальцем в Наташу, — плохая. И что я самый лёгкий. Поэтому меня надо верёвкой привязать, и спустить вниз с балкона. А я бы следил, и потом все рассказал.

— Идиоты, — поразился я.

— Плохая, — сказала Наташа, залпом допила вино, и рассмеялась. Потом к Никите подошла, села рядом с ним на стул, чтобы быть с ним на одном уровне. — И чем я тебе плохая? Я может, тебя обижала? — Никита мрачно покачал головой не поднимая взгляда. — А почему я плохая?

— Потому что слишком хорошая, — упрямо сказал мой сын. — Только притворяешься плохо. Ты мне не нравишься!

— А кто тебе нравится?

— Настя!

— Великолепно, — ответила Наташа и поднялась. — Я притворяюсь хорошей и обижаю младенцев. Не знаю, зачем ты все это устроил Егор, но думаю, тебе сейчас не до меня. Я поеду. До свиданья.

— До свиданья, — растерянно проговорил я. Повернулся к мелкому: — А мы с тобой к врачу.

Забытый на минуту ребёнок сидел и с увлечением ел мясо из моей тарелки. Я попросил его пошевелить руками и ногами, осмотрел на предмет обнаружения царапин и синяков. Ничего не обнаружил и махнул рукой — доедайте уж мясо.

— Ты злишься? — шёпотом спросил Никита.

— Конечно злюсь. Это безответственно. Вы могли угробить ребёнка. Завтра мальчики уедут, я озвучу тебе наказание.

Получилось и правда паршиво. С детьми, слава богу, все хорошо. А вот, что с Наташей делать? Я был даже рад, что она ушла. Что не придётся притворяться, но понимал — проблема то не решилась. И иметь озлобленную женщину с собой рядом, когда такое творится — не есть хорошо. Надо ускорить подготовку фиктивной сделки. Поторопить Вовку. Пусть я выйду из этого противостояния с потерями, но дальше терпеть такую неопределённость нельзя. Я хочу быть уверен в людях, которые на меня работают.

А к утру воскресенья я осознал — волнуюсь за Настю. То есть ревновал, не без этого. И к козлам, и к мужчинам, которых она после секса не прогоняла. Но и понимал, на нашей улице она не появляется слишком долго, я уже целенаправленно караулил. Не проходила мимо, не заглядывала к моей соседке. Я возобновил пробежки, даже пару раз мимо её дома пробегал, и ничего, ни козлов, ни людей. Вдруг с ней случилось что-нибудь?

Поэтому воскресным утром я побрился, хотя обычно этим не грешил — Никитке все равно, насколько я бородат. И побежал в малую Покровку не просто вокруг побродить, а направлено узнать, жива там моя чокнутая Настя, не сбежала ли.

Настя сидела на крыльце. Перед ней в траве козленок стоит, неловко расставив ноги. Она на козленка смотрит, я на неё. Похудела. Настя не должна быть такой бледной, изможденной. Она должна быть загорелой, цветущей, и с полными карманами разнообразных проблем.