12

Тяну, завершая с досадой, слыша в ответ от новых соседей не столь лестные эпитеты к моему дивному пению. Хотя, время-то детское. Дочь не спит, смотрит мультики, а этим, видите ли, уже не терпится отдохнуть после перелёта. Одно из двух: или моё пение действительно настолько паршиво, или новые соседи ещё те зануды.

Ссылаясь на второе, приходит мысль сменить репертуар, но рингтон телефона корректирует планы иначе.

— Алая, — сладко вещает подруга, по привычке называя далеко не по имени. (Выбирая никнейм при регистрации, я предпочла отдать дань памяти "Марвел"). — Как там море, как солнце? Я соскучилась, а от тебя за эти дни ни единого слова!

— Привет, моя хорошая, — отвечаю грустной улыбкой. — Море спокойное, солнце уже село.

— Так, давай поподробнее, — подначивает смеясь. — Что с настроением? Это у меня за окном дождь и слякоть, и то, как видишь цвету и пахну, а тебе не по праву хандрить! Ты ж у нас на югах!

— Новые соседи не оценили мой дивный вокал, — жалуюсь, бросая взгляд на серую стену. За ней всё тот же номер, знакомый до мелочей: широкая кровать, две тумбочки, наверняка, схожее по оттенку постельное белье, запахи… И, одновременно, теперь в нём всё не то.

— Милая, а что ты пела? — уточняет с улыбкой, проникающей в озорной голос.

— А что я обычно пою, когда паршиво? — канючу, пытаясь сыскать одобрения (ведь нормально ж пою, отчасти даже попадая в ноты). — В общем, по классике. Вспоминаю минорную молодость. "Серебро".

— Ох, так утяжели, типа "Разбежавшись, прыгну со скалы…", — смеётся, запинаясь и останавливаясь так же резко, как начала выводить знакомый мотивчик. — Ой, блин, у тебя ж там реально скалы. Так что, лучше не надо… Так чего ты грустишь-то? Поругались? Может, к нам в Питер по приезду? Соберёмся, посидим, а?

— Не с кем ругаться. Да и собираться в Питер мне больше не к кому, — парирую сухо. Кусаю губы в досаде, вспоминая минувшие месяцы.

— Не звонит и не пишет?! — удивляется, вскрикивая. Непривычно звеня злыми нотками в мягком голосе.

— Ни разу с момента моего ухода, — выдаю прозаично, отчасти переболев и даже позабыв за эти дни былую симпатию.

— Вот же, м@дак! — заявляет резонно. — Я-то думала, вы общаетесь, полностью перешли в месседжеры. Он же онлайн ежедневно. Тусуется в общем чате с разными бабами…, — осекается, проговаривая более тихо. — Блин, извини. Я и позвонила спросить, не надумала ли ты возвращаться?

— Скорее убедилась в обратном, — кривлюсь, протяжно выдыхая.

— Алая, ты же понимаешь, мужики только там мастаки, хвосты распушат и крутят, а как до дела дойдёт, один на один, тут же сливаются! Я вот сама не меньше влетела! Три недели потратила зря! Ты же помнишь Вадика? Ну этого, из твоего альянса. Какие он комплименты писал! Всю личку мне снёс! А я-то, дура, в ватсап практически сразу! Фоточки, голосовые. В общем, летаю, готовлюсь к реальному свиданию! И что ты думаешь? — буквально стонет, выговаривая с надрывом. — Очередным утром, после бессонной ночи, звонок. Я-то томно и ласково желаю ему поскорее проснуться, а отвечает жена! Там двое детей младшего школьного! Парнишка так развлекается и себя в тонусе держит вместо спортзала!

— Сочувствую, — тяну ласково, тяжко вздыхая.

— Нормальных мужиков не осталось…, — канючит в досаде, продолжая устало: — Ну, где их взять, а? Я на работе с утра до ночи, а начальство только и подкидывает обязанностей на мою ставку! Вчера еду с утра в троллейбусе, а напротив такой чудный мальчик. Глазки горят, улыбается. Видно, что выспался, в отличие от меня. Две остановки стоял тупо пялился. Я аж приосанилась, плечики расправила, думаю, вот оно, моё счастье! Только собралась подойти поближе, раз уж мальчик стесняется, а он развернулся и вышел! Его остановка…

Не сдерживаясь смеюсь, представляя эту картину. Вызывая тем самым на проводе негодование.

— Маленькая, — умиляюсь, советуя с тихой улыбкой, — Подойти к нему сразу же ближе при последующей встрече. Твой маршрут неизменен. Его, наверняка, тоже, раз ездит в столь раннее время. Ещё пересечетесь, поверь мне. Увидишь.

— Эх…, — протягивает грустно. — Может в Питер? Ко мне?

— Может быть, — проговариваю неопределенно. — Но, только если к тебе, — завершаю уверенно. — Без всех и всего прочего.

— Вруби своим соседям Сплин, — смеётся в ответ. — Выходааа нееет, — тянет хохоча. — Им ещё тебя терпеть и терпеть! Люблю тебя, Алая. До встречи. Пока.

Отключаюсь. Прикрывая глаза ладонью. А на губах, сама по себе, вырисовывается улыбка. Да, мои соседи нынче не из тех, кого можно было бы хотеть видеть рядом. Но и истязать их "музыкальный слух" тоже не стоит. Придется принять как данное, что отныне никто не перегнется вперёд, чтобы уточнить "как мои дела?". И, уж тем более, не нагрянет нежданно, минуя широкий выступ, словно незначительную перекладину.

Подруга права. Выхода, действительно, нет. Стоит смириться. Через два дня мы уже будем дома. А там, как говорится, лечат и стены.

***

Утро. Балкон в мягких подушках. Тихое море. Запах пряностей, витающий в воздухе. Переполненный мессенджер сообщениями по работе. Выдыхаю дым в сторону. Проговаривая единственно верное:

— Позже.

Фотография на экране, с которой на меня смотрят глубокие, преданные глаза. Счастливые и одновременно пропитанные некой тоской. Словно боящиеся очередного ухода или предательства.

Номер отправителя не значится в списке контактов, но это совсем не важно. Я ещё не решила как его записать. И тем более, что на это ответить.

Сижу и любуюсь. Смотря в эти бездонные, счастливые глаза. На губах сама по себе расцветает улыбка.

Мужская ладонь, утопает в мягкой шерсти цвета кофе с добавлением молока. Других деталей самого отправителя на фото не видно. Зато, буквально слышен голос, что дублирует у меня в голове подпись, прикреплённую ниже:

— "Дома. Готовлюсь к разговору о том, что отныне она не единственная любимая женщина в моей жизни".

Прикрываю лицо ладонями. Щеки предательски горят. Сердце стучит, а мысли и вовсе летают где-то далеко отсюда.

Отключаю телефон, сохраняя мнимый нейтралитет. Худшее, что можно сделать под конец отпуска, так это с нетерпением ждать момента отъезда! В мой "All inclusive" эта опция явно не вписывается, следовательно, необходимо попросту провести этот день настолько насыщенно, чтобы время само от меня без оглядки сбежало!

Прокручиваю в голове невидимый "список дел", что планировался на отпуск, пока кто-то не спутал все планы. Попутно перелистываю яркий буклет, выданный гидом при первом знакомстве. Экскурсии, туристические места, торговые центры. Улыбаюсь, натыкаясь на самый большой. Пожалуй да. День, да и вечер, мы проведем за покупками и развлечениями. Ну, а утро? Представление и купание с дельфинами. Отчего бы единственный раз в жизни не почувствовать себя настоящей русалкой?

День клонится к закату. Нет сил думать о будущем. Нет смысла вспоминать, то что было когда-то. Сегодня. Единственно важное. Опустим неизвестное завтра. Забудем то, что было вчера. Эмоции притупляются. Особенно, если тебя не тревожат. Воспоминания меняют оттенки. Сегодня наполнено истинно правильным. Я и дочка. Что ещё надо?

— Куда пойдём дальше? — интересуется неугомонный ребенок, доедая десерт, который прежде я б не решилась позволить.

— Мне нужно платье. Тебе, кстати, тоже, — парирую мягко, замечая как блещут глаза.

— И туфельки как у принцессы, — дополняет со знанием дела, — И сумочку!

— Угу, — киваю в ответ. — И сумочку, обязательно.

К парковке такси выходим с излишком нагруженные разноплановыми пакетами. Срабатывает синдром замены? Если тебе чего-то не хватает, пускаешься во все тяжкие, в надежде утолить моральный голод. Временно насыщаешься, но вскоре ищешь иное. Эмоции — слишком сильный наркотик. Распробовав раз, "слезть с иглы" уже невозможно.

Вечер. Лучше бы его не было вовсе и усталость победила над разумом, затащив в постель раньше, чем возникнет желание думать, чего-то ждать.

Уложив ребенка спать, пришлось признать поражение. Не справилась. Очередное фиаско. Мир слишком многогранен, чтобы привычно забиться в свой дальний угол, закрыться на все замки и запретить себе возможность мечтать.

Выхожу из номера, привычным маршрутом направляясь на пляж. Усаживаюсь у самой кромки. Позволяю пене окутать ноги. Ощущая волну грусти сильнее бьющейся о стопы воды.

Включаю телефон, смахивая с экрана десятки разных пропущенных. Мама, бывший, работа… Набираю номер, что звонил всего раз, проговаривая в одно слово, как только прерывается очередной гудок:

— Я скучаю…

— Я тоже, любовь моя, — шепчет мягко, обволакивая, словно коконом, теплотой тихого голоса. — Сижу на балконе. Смотрю на тысячи огней, освещающих город. И понимаю, что Москва отныне далеко не название, а лишь ассоциация.

Опускаюсь спиной на теплые камни. Небо, раскинутое над головой абсолютно бездонно. Звёзды мерцают, одна ярче другой. Вырисовывая в пустоте затейливый узор, который так и хочется соединить в одно целое из тысячи точек.

— Если я загадаю желание, оно исполнится? — отстранено проговариваю вслух, ища взглядом ту самую, единственную, что зажжётся сильнее перед тем, как начнет неистово падать.

— Всё, что угодно, — протягивает с улыбкой. — Непременно.

— Хочу тебя, — отзываюсь несмело. — Рядом. Всегда.

Глубокий вздох в трубке проходит вибрацией по всему телу. Зажмуриваю глаза, пеняя на звёзды. Хоть одна, да должна упасть. С какой бы точки планеты не было этого видно. А значит, пусть как в детстве…

— Будет исполнено, — проговаривает с лёгкой хрипотцой. Будто слова, в отличие от действий даются сложнее.

— Мы прилетаем в восемь, — шепчу, не способная справится с дрожащим дыханием. Получая в ответ уверенное и непоколебимое:

— Знаю.

***

Забираю багаж, укладывая на тележку чемодан и объемные сумки. Стоило только выйти из самолёта, как телефон звонит не переставая. Шеф, знакомые, мама.

Веду дочь к выходу, ожидая увидеть бывшего мужа. В последний момент он изъявил желание встретить и никакие аргументы не способствовали смене принятого решения.

Иду вперёд. То и дело в мыслях находясь слишком далеко отсюда.

— Мама, это тебя! — одергивает руку дочь, излишне громко привлекая внимание.

— Что? — уточняю не понимая.

Слыша окончание речи громкоговорителя: "… просьба остаться на месте после прохождения таможни. Вы забыли свои вещи."

— Маленькая, это какая-то ошибка, — отмахиваюсь, осматриваясь вокруг. Чемодан на тележке. Две сумки. — Наверное, речь шла совсем о другом человеке, — пытаюсь улыбнуться, слыша повтор, в котором четко и ясно говорят мою фамилию, имя, номер рейса и пункт отправления.

Хмурясь, иду вперёд, проходя мимо сканеров, где никто не изъявляет желание поближе со мной пообщаться. Раздвижные двери. Знакомая фигура в начале зала.

— Папа! — кричит дочь, вырывая руку из моих пальцев. И уже несётся навстречу бывшему мужу, широко распахивая объятия.

Выдавливаю улыбку, салютуя "привет". Сдержанный, статусный взгляд отвечает согласием.

— Отпуск пошел на пользу, — замечает, рассматривая меня с нарастающим интересом. — Полюш, ты заметно похорошела.

— Спасибо, ты тоже, — парирую мягче. — Новые отношения накладывают свой отпечаток. У тебя теперь и вовсе непробиваемый взгляд.

— У тебя тоже иной, — выводит задумчиво, щурясь. — Совсем не голодный.

— Грешна, каюсь, — с улыбкой пожимаю плечами. — Оказывается, после развода жизнь далеко не заканчивается.

Кривится, проговаривая сухо:

— Что и где ты умудрилась забыть? Я слышал объявление.

— Какая-то глупость, — вывожу, осматриваясь по сторонам, возвращаясь к недовольному взгляду. — Подождите меня здесь, пойду разберусь. Сам понимаешь, "я — и забыла", на меня это совсем не похоже.

— Отпусти, пап, отпусти, — пищит дочь, смеясь, перетягивая на себя всё внимание. Выбирается из рук, с тем же диким восторгом. И как только становится ногами на землю, тут же срывается с места. Несётся вперёд, распахивая мой взгляд до предела. Крича громкое:

— Саша!

Взбирается на руки, обхватывая его за шею руками. Перешептывается о чем-то со смехом, донося до нас лишь обрывки фраз:

— Я помню, что вначале тебя, — проговаривает мужчина, упакованный в стильный темно синий костюм, великолепно подчёркивающий глубокие светлые глаза.

Улыбаюсь, наблюдая за мимолётным поцелуем в щеку и звонким детским смехом, сопровождающим это действие. Отмечаю в руке хрупкий букет. Нежный и яркий. Мои любые цвета. Цветы. Не вездесущие розы. Он помнит.

— Это кто? — придя в себя, одергивает от созерцания бывший муж.

— Наш сосед, — улыбаюсь, считывая недовольный взгляд.

— Всего лишь сосед, который явился при полном параде, с цветами, чтобы встретить тебя? — язвит, начиная допрос, в котором абсолютно нет смысла.

— Нас, — поправляю с улыбкой. — К чему глупые разговоры. Ты же сам всё видишь, правда?

— Вижу, — завершает излишне серьезно.

— Тогда просто порадуйся за меня, — прошу, не стирая с губ ясной улыбки. — По-дружески. Я же тебя не ревную. Было и было. Штамп в паспорте отсёк лишнее.

— Ты давно его знаешь? — уточняет учительским тоном, с присущей строгостью.

— Девять дней, — глупо пожимаю плечами, стараясь ретироваться от яростного взгляда.

— Боже, Полинка, ты рехнулась совсем? — укоряет с нажимом, пронизанным болью.

Подношу палец к его губам, прося тихо:

— Тшшш, выскажешь негодование как-нибудь позже.

— Добрый вечер, — подходя ближе, заявляет "сосед". Спускает с рук дочь, что смотрит на него заговорщически, щурясь. Передает ей цветочный букет.

Бывший муж лишь кивает, растягивая губы в продольную линию. Не снисходит до протягивания руки и представления по имени. Наблюдает, став лишним свидетелем этой картины.

— Ты прослушала моё объявление? — уточняет тот, о ком я думала все последние дни. Не сводит с меня глаз, отогревая теплой улыбкой.

Закусываю губы, кивая. Уточняя едва слышно, в миг сбивая дыхание:

— И что же я забыла?

— Мою руку и сердце, — заявляет в полной уверенности, становясь на одно колено. Из кармана появляется та же коробочка. Только теперь она в раскрытом виде лежит на широкой ладони.

Дрожащими пальцами забираю кольцо, поднося ближе, считывая витиеватую гравировку. Едва не роняя его из рук, пугаясь резкого комментария бывшего мужа:

— Полинка, ты реально рехнулась и собираешься замуж за парня, которого знать не знаешь и месяца?

— Кажется, да, — соглашаюсь с улыбкой, смотря в голубые глаза.

— Это ответ на какой вопрос? — наезжает со злостью стоящий по левую руку.

— Сразу на два, — шепчу тихо, под довольные крики ребенка.

Приседаю, надевая сверкающее кольцо на безымянный палец. Обрамляю горячими ладонями гладкие щеки. Выводя доподлинно истинно:

— И в горе, и в радости.

Целует, обнимая так крепко, что выбивает из лёгких последний воздух. Прерываюсь в попытке отдышаться, завершая смеясь:

— И не перебарщивай с первым, иначе я скачусь к заводским настройкам. Придётся опять начинать всё с нуля.

— С превеликим удовольствием, — протягивает лаская. — Раз, два и сколько угодно.

— Люблю тебя, — шепчу с улыбкой, слыша язвительный комментарий бывшего мужа:

— Кажется, нам с тобой делать тут больше нечего. Поехали домой, мама заберёт тебя завтра.

— Поехали женить тебя на Карине, — смеётся дочка, заканчивая с обниманиями, которые достаются не ему, а нам.

— Позволь мне самому с этим как-нибудь разобраться, — недовольно сетует, бросая на меня пресыщенный взгляд. Наверняка, намекая тем самым на огрехи воспитания.

— У меня опыта больше, — смеётся дочь, подмигивая Саше. — Пошли, — дёргает за руку отца. — А то они опять начнут целоваться. Ты будешь стоять и завидовать.

Конец