11

Тишина, наполняющая номер, тонущий во тьме. Бьющий в нос запах роз, что удерживаю вблизи себя, дабы ни с чем не столкнуться.

Включаю ночник, так и не решив, что с ними делать теперь. Наскоро, рядом, прописываю дочке записку, на случай, если может проснуться. Всего несколько слов печатными буквами "Я рядом. Не бойся. Звони в любое время. Люблю."

Переодеваюсь. Ночи в округе уже прохладные. Мне было сказано, по возможности утеплиться. Присаживаюсь на край постели рядом со спящим ребенком и ощущаю, как кружится голова от всего, что происходит вокруг. Наш отпуск должен был стать некой отправной точкой начала пути. Своеобразной перезагрузкой. Именно с этого отрезка я планировала начать считать, что для вместительного слова "семья" достаточно быть только вдвоём: дочка и я. Отбросить всё лишнее. Двигаться дальше, не задумываясь ни о чем наперёд. Хотелось отпустить всё то, что гнетёт. А, кажется, угораздило "отчасти" влюбиться.

Лёгкий стук в дверь. Открываю, пропуская вперёд.

— Нужно оставлять ночник, — проговариваю тихо, не зная, чем ещё скрыть неловкость. — Она может спросонья не понять, где находится, испугаться и начать меня звать…

— Учту на будущее, — парирует едва слышно.

— Так просто? — замечаю резонно.

Улыбается, лаская ладонью щеку.

— А зачем усложнять?

— Саш, это же не игра… — вставляю испуганно. — Здесь нельзя просто взять и…

— В том то и дело, Поль, — шепчет перебивая. — Здесь нельзя просто взять и переиграть уровень, если что-то пошло не так. Я успел столько упустить в этой жизни, стараясь думать на будущее, досконально взвешивать каждый шаг, что уже не хочу быть зрителем, наблюдающим со стороны, как кто-то другой использует этот шанс.

— Я…

— Боишься?

— И это тоже. Скорее опешила.

— Поехали, — вбирает руку, сквозь пальцы.

— Куда? — уточняю, прекрасно зная ответ. "Куда угодно. Сейчас. Неважно".

— Хочу показать тебе одну точку на карте, — шепчет с улыбкой, аккуратно прикрывая за нами дверь.

И вот мы уже в такси. Несёмся куда-то сквозь город. Подсвеченный миллионом огней. Сквозь мглу. Устремляясь к вершине. И кажется, темное небо становится ближе. А рядом, совсем близко, маняще шумит беспокойное море.

Объясняет что-то водителю. Выходим, оказываясь на круглой площадке, перед невысокой скалой. Осматриваюсь, не понимая в чем суть.

— Надо немного пройтись, — объясняет, укрывая пледом, что заботливо взял в отеле. Вбирает руку в свою и ведёт по дорожке, откуда доносится тусклый свет.

Иду, боясь оступиться. Медленно. Плавно. Уменьшив шаги. Поднимаемся. Огибаем скалу. Уже светлее. И вот он заветный финал. Каменный балкон, располагающийся на высоком приступке.

Ускоряю шаг. Подхожу к самому краю. Буквально выдыхая:

— Боже, Саш, как красиво! Отсюда видно буквально весь город! И море!

Миллионы огней сверкают отражением в воде, словно озорные светлячки. Меняют цвет от неоновых вывесок. Становится больше и меньше.

— Ты был здесь раньше? — уточняю, озираясь с восторгом. — Такое место просто так не найти!

Обнимает сзади за плечи. Прижимается всем телом к спине, проговаривая размеренно тихо:

— Привык излишне скрупулезно относится к любому начатому делу. И перед поездкой нашел информацию о всех возможных местах, которые хотел посетить. Возможно, если б не вызов "тебя удивить" уже б сюда не доехал.

— Спасибо, — шепчу мягко и нежно. — У тебя получилось.

— Я рад, — парирует ласково, касаясь губами оголенного участка шеи. Улыбаюсь, протягивая несмело:

— Сложно так жить?

— М-м-м? — уточняет, не отрываясь, продолжая меня целовать.

— Мне просто интересно, — развиваю вопрос, проговаривая всё так же тихо, будто боясь спугнуть волшебство разлившееся вокруг, — сложно так жить, насыщая каждый свой день?

— Как последний? — выдает с мягким смешком. — Вначале непривычно, — протягивает неспешно. — Потом наоборот, становится проще. Начинаешь любое дело с единственным утверждением — непременно закончить.

— А если не получается?

— Ищешь другие пути к достижению цели. Безвыходных ситуаций, как правило, нет.

Разворачиваюсь к нему лицом. После отблесков света кажется, что его глаза заволокла темная пелена. Только она не кажется страшной. Наоборот. Слишком глубокой и привлекательной. Той, которую хочется изучить или раствориться в ней до конца.

Провожу ладонью по шершавой щеке. Ловя малейшие импульсы, что будоражат кровь сильнее паров алкоголя.

— Я бы…, — начинаю на выдохе, понимая, что не справляюсь с дыханием.

— Местные законы очень карают за секс в общественных местах, — заявляет с улыбкой, прикусывая мою нижнюю губу. Целует, заставляя забыться в этом моменте. Прочувствовать. Отдаться морально сильнее, чем способна физически.

— Я бы оставила тебя себе…, — протягиваю устало по завершении.

— А я тебя люблю, — выводит томно, но абсолютно серьезно. — И кажется, единственный раз, когда говорил эту фразу другой, я глупо и полностью ошибался.

***

Глубокие сумерки сменяет рассвет. Словно сигнал будильника, извещающего о том, что я не имею права дольше остаться.

Мужская ладонь, в противовес подобному мнению, так же неспешно ласкает изгибы нагого тела и я повторно даю себе пять, нет, десять минут, чтоб позже уже начать собираться.

— Во сколько твой вылет? — остужаю пыл спокойным вопросом, поднимающим изнутри пласт неимоверной тоски.

— В одиннадцать. Если не перетасовали, — выводит задумчиво. — Меня не особо интересовали часы выезда все эти дни.

Привстаю, едва касаясь его губ.

— Тебе надо отдохнуть, да и мне. Если не уйду, то проспим и твой выезд.

— Я уже думал над тем, чтобы его отменить.

— Два дня, — проговариваю, ощущая как кожа покрывается слоем мурашек. — Возможно, они действительно нужны нам обоим, чтобы всё хорошенько обдумать.

— Я уже переспал со всеми своими мыслями, — хмыкает сухо, упираясь вопросительным взглядом в мои глаза.

Кусаю губы. Стирая с них остатки улыбки. Ощущая физически рассыпающейся себя на куски. Опускаю глаза. Выдыхая:

— Значит, эти два дня для меня…

Прикрываю за собой дверь, стараясь не становится источником лишних звуков. Дочь сладко спит. Фиксирую время: почти пять утра. Прикладываюсь на подушку, в надежде поспать хотя бы пару часов. И размыкаю глаза уже в начале седьмого, с намерением выйти на воздух, выпить кофе, перекантоваться где-то до того, как вести дочь на завтрак, пролистать информацию вылета.

Выхожу, задерживаясь на секунды у соседней двери. В коридоре и за ней тишина. Отступаю к лифту. Вначале нужно узнать информацию, а после… Хорошенько обдумать происходящее, чтобы что-то решить и предпринять.

"Вылет по расписанию: двадцать два пятьдесят. Отъезд из отеля: девятнадцать ноль-ноль."

Наш в шестнадцать тридцать. Через два дня.

Что ж. Кофе позволит пережить бессонную ночь. Бокал вина перед его отъездом успокоит разрозненные мысли. А дальше… Что дальше…? Поцеловать на прощание, сказав "спасибо"? Проконсультироваться на эту тему с бывшим? В его биографии заметно больше коротких романов, встреч и разрывов. Усмехаюсь навязчивой мысли. Курортные романы хороши тем, что они, словно яркая вспышка: безумны, коротки и конечны. Стоит ли говорить "до свидания", приглашая тем самым в привычную жизнь?

Выхожу на открытую веранду с дымящейся чашкой в руках. Терпкость напитка бьёт в нос, отрезвляя рецепторы. Все столики, кроме одного, абсолютно свободны. И лишь у самых перил, в плетеном кресле с сигаретой в руках, сидит возрастной мужчина. Увидев меня, приветливо машет рукой, проговаривая с неким прибалтийским акцентом:

— Присаживайтесь, пожалуйста, скрасьте утро одинокому старику.

Киваю в ответ, выбирая кресло напротив. Смотрю с высоты на горы, окрашенные всполохами рассвета и море, застывшее в неком безмолвии. Совершаю глоток, прося незнакомца угостить сигаретой.

— Что вас тревожит в столь ранний час, юная леди, — выводит кокетливо, провоцируя на губах подобие грустной улыбки.

— Кажется, я влюбилась, — выдаю, не успевая подумать. — И совершила, тем самым, досадную ошибку.

— О нет, милая, за подобное чувство не стоит испытывать и каплю вины, — чеканит серьёзностью, распыляя выцветшие губы в улыбке. — Примите это как дар. Как радость, что способны испытывать подобное счастье. Помниться, моя жена любила говорить, что мы живы, пока способны на сильные чувства. Когда сердце твердеет, душа умирает быстрее чем тело. Её нет рядом уже несколько лет, и я бы с радостью принял возможность снова влюбиться, но кажется полностью потерял эту способность в тот час, как она ушла из этого мира.

— Мне жаль, — ропщу тихо.

— Не стоит, — продолжает с той же улыбкой, что отзывается в его светлых глазах. — Я прожил счастливую жизнь. В остатке, не ищу утешения. Приходится доживать, искусственно синтезируя радость извне. Вам же, советую отбросить все лишние предрассудки, поистине позволив себе это чувство. Поверьте, с вершины опыта могу рассказать, что любовь — это дар. И отказ от неё, граничит с полным безумством.

Дым вырывается из лёгких рваными клубами. Губы дрожат. И я лишь кратко, с грустной улыбкой способна произнести:

— Спасибо.

— Любовь — это дар, — вторит тихо, устремляя взгляд вдаль. — Чувствующий её — помазанник Божий. Благодарите, что живы. Внутри и снаружи. И Бог воздаст вам за это немалые силы.

Допиваю остаток кофе в безмолвии. Струйки дыма стелются по полу, исчезая в небытие на краю балкона. Каждый думает о своём. Мой собеседник, устремив взгляд к линии горизонта, с грустной улыбкой смотрит на точку, что ведома лишь ему. Я же… Принимаю за истину, что от судьбы не уйти. И все случайности в жизни далеко не случайны.

Возвращаюсь в номер с намерением разбудить ребенка. Выхожу на балкон, перегибаясь через перила. Негромко зову, особо не ожидая ответа. Но получаю его, вкупе с сонной улыбкой на лице того, кто от солнца забавно щурит глаза.

— Идём на завтрак или продолжишь спать? — уточняю, опуская нервозность.

— Рейс ночной. Отосплюсь в самолёте.

— Выезд в шесть, — информирую, между делом. — Я проверила.

— Поблизости парк аттракционов, — замечает с улыбкой. — Рванем напоследок? На сбор вещей — за глаза и часа.

Спустя пятнадцать минут я вновь пила кофе. Уже без спешки. Смотря на ситуацию немного иначе.

Позже был парк развлечений. Адреналин. Бесконечный поток разновозрастных криков и оттенков эмоций. Слишком переполненное людьми место для возможности обсудить что-либо серьезно. И я отпустила ситуацию на поток. Позволила ей просто быть. Не задумываясь об этом. Проводить весело время. Наслаждаться уходящим моментом. Расслабиться в нём, заткнув в дальний угол сомнения.

— Я тебя сегодня не узнаю, — проговаривает, смеясь. Обнимает со спины, урвав момент, пока дочь занята очередным аттракционом.

— Это временный апгрейд, — соглашаюсь, накрывая его ладони своими. Ощущая лёгкие прикосновения губ, оставляющие пылающие отметины в области шеи. — Не переживай, — продолжаю с улыбкой, — Вскоре я вернусь к исходным настройкам.

— Очень надеюсь, — отзывается тихим смешком, — иначе, по той самой буду сильно скучать.

Изловчаюсь, оказываясь лицом к лицу. Притягиваю к себе, с тихой просьбой:

— Найдешь, помимо сборов, до выезда час-полтора на меня?

— Скорее, оставлю всё на своих местах, — парирует мягко, — чем упущу такую возможность.

***

Полумрак знакомого номера. Плотные звукоизолирующие шторы, отделяющие хрупкое пространство от внешнего мира. Витающее в воздухе желание и обещание дочери, забрать из домика аниматоров в районе шести.

Медленно скольжу пальцами по мужскому торсу, помогая избавиться от лишней одежды, прерываясь на чувственные, долгие поцелуи. Быстрый бег стрелок не заставляет спешить. Наоборот, словно протест, дарит желание растянуть момент на целую вечность. Наслаждаться им. Прочувствовать. Ощутить каждое прикосновение сполна. Без лишней спешки.

Его губы и руки, ласкающие каждый участок возбужденного тела. Поцелуи. Прикосновения. Истязающе нежно.

Обволакивающее дыхание. Филигранно отточенные движения. Вырывающие из груди стоны. Яркий взрыв, уничтожающий лишние мысли, оставляющий на поверхности едва различимую фразу, вместо тысячи ненужных обещаний:

— Люблю тебя. Всю и полностью.

***

Без пяти семь. Стою у отеля, обняв себя крепко за плечи руками. Знобит. И не понять тому точной причины. А рядом двое договариваются о чём-то полушепотом, периодически, то и дело смеясь.

Автобус. Кусая губы, слежу за его приближением. Слыша со стороны заговорщически:

— Можно, я её поцелую?

— Сначала меня, — подобно ему, подначивает дочь.

— Запомню на будущее. Вначале тебя, — парирует мягко, ловко подхватывая её на руки и зацеловывая щеки, пока она не начинает звонко смеяться.

Наблюдаю за происходящим, морально оттаивая. Тем временем, гид выкрикивает фамилию, получая краткий ответ "минуту".

Походит, оставляя на моих губах целомудренный поцелуй, шепча нежно горячим дыханием:

— Два дня.

— Пока, — произношу, пытаясь выдавить улыбку.

— Веди себя хорошо, — легонечко щелкает пальцем по носу, ища согласие в моих глазах.

— Не обещаю, — выдаю тихо.

— И всё же…, — закидывает на плечо объемный рюкзак, направляясь к ожидающему автобусу. — Я буду надеяться.