Часть 13

Ждать звонка от Матвея я не стала. Знала, что так или иначе Сибиряков меня наберёт, но смысла тянуть время и не делать в эту сторону первых шагов, не имелось. Как только два чемодана были собраны, я взяла телефон, позвонила Матвею и стоило только ему ответить, выпалила:

- Мы уезжаем. На полгода точно. Я еду с дядей в виде сопровождения.

Мне ответом было молчание, а после Сибиряков тихо проговорил:

- Я сейчас же приеду к тебе.

- Не утруждайся, - поспешно ответила ему. - Я просто тебе не открою.

Снова в трубке разлилась тишина, от которой мне стало не по себе. Захотелось даже тотчас завершить исходящий, но я молча ждала.

- Можно узнать, что стало причиной такого решения? - выдохнул наконец Сибиряков.

Я хмыкнула. Даже если представить, что он не знал ни о долге, который образовался у меня стараниями Натальи, ни о её визите, Матвей уже не смог оградить меня от своей жены. Хотя обещал сделать это довольно давно. Она считала, что у неё есть основания вмешиваться. Она буквально терроризировала меня, хотя, встречи с ней и происходили в весьма спокойном ключе. Но я имела полное право не желать видеть Наталью и уж тем более не хотела иметь с ней каких-либо дел. Даже если бы вдруг это были дети Сибирякова, я и только я выбирала, кого лицезреть возле себя, а кого - держать на расстоянии.

- Спроси это у своей жены, - устало выдохнула я в трубку. - И передай ей, что я верну всё до копейки, как только у меня появится такая возможность. А она появится - будь уверен.

Я уже собиралась, было, положить трубку, когда Сибиряков уточнил:

- Наталья была у тебя? И что за деньги ты собралась ей возвращать?

«За ребёнка, которого она готова у меня купить, так же, как когда-то купила тебя. Ребёнка для моего бывшего, над которым, как она считает, у неё своя особенная власть», - подумалось мне, но вслух я сказала:

- Все вопросы - к твоей жене. А сейчас извини, мне нужно собираться.

Я отключила связь. Ожидаемо через несколько секунд Сибиряков набрал мой номер вновь. Пришлось сбросить вызов, потом снова и снова. Я даже не удивилась бы, если бы Матвей приехал и предпринял попытку поговорить со мной тет-а-тет. Но я не лгала - я бы вправду ему не открыла.

Да, возможно, поступала с ним несправедливо. Верила в то, что он ничего не знал - ни о визите Натальи, ни о том, что она перевела деньги за лечение дяди Жени. Но мне физически нужно было обрубить все контакты, которые ещё оставались, и которые имели для меня хоть какое-то значение.

Я вновь повторила про себя - ни подруги, ни мужа, ни родителей. И теперь ещё - никаких бывших. Жизнь с чистого листа, хотя бы на полгода. А там уже и до появления детей недалеко, а потом - сплошной круговорот событий, когда не стану задумываться ни о чём и ни о ком. Только о дяде и малышах.

Я нахмурилась, представив, насколько мне может быть тяжело, когда дети родятся, а у меня на руках будет выздоравливающий дядя. Им троим понадобится максимум внимания от меня.

Отчего-то от этой мысли кольнуло в груди. Сразу подумалось о Матвее, который за это короткое время уже стал неотъемлемой частью моей жизни. Жаль только, что комплектом к нему шла жена, возомнившая себя господом богом.

Ну и ничего страшного, если я останусь одна. Всё это будет потом, через время, и я обязательно справлюсь. Эти мысли подбодрили, я смогла переключиться на творчество.

Взяла ноутбук, устроилась на диване и принялась писать. А взгляд нет-нет, да натыкался на чемоданы. Теперь дело за малым - уверить себя, что поступаю верно на все сто.

Следующие несколько дней пролетели в бесконечных заботах. Нужно было уладить дела с визами, продумать, что взять с собой на такой долгий срок. Решить вопрос с жильём, что в итоге мне удалось сделать благодаря ещё одной сумме, которую принёс Слава.

Теплова я об отъезде не уведомляла, решив, что уж кому не положено знать о моей жизни, так это ему. И вела себя при встрече максимально естественно и спокойно, чтобы бывший муж, не дай бог, не догадался ни о чём.

Были ещё и попытки встретиться со стороны Матвея, но их я пресекала на корню. Может, потом, через время, когда вернусь, мы снова поговорим. А может, я свяжусь с Сибиряковым в онлайне. Возможно, пройдёт пара месяцев и он навестит нас с дядей… Вариантов было множество, но думать о них я сейчас не собиралась.

Особенно меня занимал вопрос, как мы с дядей доберёмся. Однако доктора заверяли, что с дорогой никаких проблем быть не должно. Современные технологии позволяли таким пациентам, как дядя Женя, жить относительно полноценной жизнью. По крайней мере, в таких вопросах, как переезды.

На память пришла смертельно больная жена Сибирякова. Уж ей онкология не мешала прибывать ко мне каждый раз, как в голову Натальи взбредала очередная супер-идея.

В общем и целом, выдохнуть с облегчением я смогла только когда мы прибыли в аэропорт и благополучно прошли первую проверку. Всё казалось, что что-то пойдёт не так, какая-то причина не даст нам покинуть страну. Ну, или не даст этого сделать только мне. И хотя я, старалась трезво мыслить и гнала от себя тревоги, они то и дело возвращались вновь.

- Ксюша! - окликнул меня Матвей, непонятно откуда взявшийся в аэропорту, когда мы с дядей получили посадочные и собирались идти к гейтам.

О том, когда именно мы улетаем, Сибиряков не знал, во избежание всяких недоразумений, потому его наличие рядом стало сюрпризом. И от этого сюрприза сердце моё заколотилось, как безумное. Самый странный калейдоскоп эмоций охватил меня целиком. От страха, что Матвей захочет меня остановить и не дать уехать, до радости от того, что он снова рядом. Что я ему важна, раз он здесь.

Переглянувшись с дядей, что указал на ряд сидений вдоль стены, я прищурилась. Судя по виду любимого родственника, он не только знал о том, что Матвей приедет, но ещё и стал источником той информации, которую я предпочла бы скрыть.

- Подожду там, - сказал он и вдруг добавил: - И знай - я справлюсь и один. Так что если передумаешь и не полетишь…

- Я с тобой! - горячо заверила в ответ дядю. - А о том, что кто-то не хранит секретов, мы поговорим позже, - притворно строго пообещала, прежде чем развернуться и направиться к ожидающему меня в нескольких метрах Сибирякову.

- Жаль, что я тебе за это время настолько опостылел, что ты даже не доверила бы мне отвезти тебя в аэропорт, - сказал Матвей, когда я приблизилась, не зная, что ему сказать и вообще о чём вести разговор.

Во взгляде Сибирякова разливалась горечь, приправленная болезненной надеждой. Мне вдруг стало не по себе, а в груди появилось тянущее чувство. Словно я в эти самые секунды теряла что-то настолько дорогое, что это было сродни тому, чтобы оставить позади часть себя.

- Я не хотела, чтобы сюда вместе с тобой приехала Наталья, - сказала тихо и тут же добавила, когда Сибиряков сжал челюсти с такой силой, что на них заиграли желваки: - Это не в упрёк тебе, просто…

- Просто ты решила себя обезопасить. Я вроде как понимаю, с одной стороны. С другой - нет. Я не знал, что Наташа к тебе собирается. Не могу же я сидеть возле неё цепным псом. Но могу другое - пообещать тебе, что я никогда не буду иметь отношения к тому, чего хочет моя бывшая жена.

- Что-то исходя из её слов я так и не поняла - действительно ли она в прошлом, - хмыкнула я.

- Веришь больше ей, чем мне? - приподнял брови Матвей.

Мы стояли друг напротив друга, окружённые спешащими людьми, и я всё больше уверялась в правильности сделанного мною выбора. Не будь я беременна от Славы, встреться мы при иных обстоятельствах, скорее всего, нас бы потянуло друг к другу с такой силой, что она снесла бы на своём пути все преграды. Но сейчас в арсенале нашего прошлого имелось слишком много «но».

- Я хочу помочь. Напиши мне сразу, как долетите, я свяжусь со знакомыми и договорюсь, чтобы тебя наблюдали в хорошей клинике, - видимо, прочитав по моему лицу всё, о чём я думала в этот момент, сказал Матвей.

Я кивнула, скорее машинально, чем успев пораздумать над тем, что сказал Сибиряков.

- И Ксюш… Мы сможем хотя бы изредка общаться? - спросил Матвей, на что я тут же ответила:

- Конечно. Возможно, даже увидимся, если захочешь прилететь к нам с дядей Женей.

Сибиряков улыбнулся, но в этой улыбке тоже был привкус горечи, отчего я и сама испытала схожее чувство. Матвей протянул руку, коснулся пальцами моего лица. Я не стала отстраняться, напротив - потянулась за этой непрошеной лаской, что окончательно разбередила душу. Словно почувствовав это, Сибиряков опустил ладонь, отступил и прежде чем развернуться и уйти размашистым шагом, попросил:

- Береги себя. И если что-то понадобится, я сорвусь и прилечу к вам, только позови.

После этого мне не оставалось ничего иного, как направиться к дяде, который ждал меня с выражением тревоги, написанным на лице.

- Думаю, вам нужно было увидеться. Потому и сказал Матвею, когда мы улетаем, - проговорил он, поднимаясь с места.

- Не знаю, - вздохнула в ответ, безуспешно пытаясь подавить в себе всё то же чувство какой-то ужасающей потери. - Время расставит всё по местам, - выдала философскую мысль и, кивнув в сторону коридора, ведущего к следующим досмотрам, добавила: - А сейчас давай займёмся насущными делами. Самое важное - добраться как можно скорее.

- Ну, самолёт вылетит ровно по расписанию, - усмехнулся дядя и, взяв меня под локоть, уточнил: - Точно не хочешь остаться?

На что я решительно мотнула головой и ответила:

- Нет. И не задавай больше таких вопросов.

Через час самолёт взмыл в небо, унося нас с дядей прочь из пасмурного Питера. Я оставляла позади всю свою жизнь, перевернувшуюся на сто восемьдесят градусов за считанные недели. Но, сидя рядом с самым родным человеком, с которым мы были готовы на всё друг для друга, я знала, что поступаю единственно верно.

И что сделала правильный выбор.

Полгода спустя

- Фух! Как же хорошо, что есть авиакомпании, которые пускают на борт глубоко беременных, - выдохнула я, когда мы с дядей получили багаж и направились к выходу из аэропорта.

- Главное, что дети в воздухе не родились, - хохотнул дядя Женя, беспрестанно что-то читающий в телефоне.

- Да, это было бы фееричное возвращение домой, - покачала я головой, улыбаясь в ответ на сказанное.

За то время, что мы провели вне дома, изменилось многое и, в то же время, мне казалось, что именно со мной ничего и не произошло. Всё случалось где-то там, вне моей жизни, больше похожей на день сурка.

Хотя, нет… За прошедшие полгода я сделала большой качественный шаг в своей карьере писательницы и теперь у меня было довольно популярное имя, которое лишь набирало обороты. К нему прилагался вполне приличный заработок. От Славы за это время было пару известий, да и то весьма странного содержания. Бывший муж то писал мне, как сильно скучает и ждёт обратно. То начинал грозить, что как только я вернусь и рожу детей, он тут же подаст на меня в суд, чтобы через экспертизу выяснить, от него ли близнецы, или нет.

Было ещё и общение с Матвеем и я даже сейчас, когда вспоминала нашу переписку, начинала краснеть. Потому что у нас с Сибиряковым завязался самый настоящий роман по сети. Что порой казалось мне неправильным, ибо я должна была думать исключительно о детях. О скором родоразрешении. А уж никак не о флирте и далеко не невинных диалогах, пусть и происходящих онлайн.

И было ещё кое-что, что не давало мне покоя. Я ревновала. Знала, что Сибиряков свободен, что он ничего мне не обещал… и это вызывало такую бурю ревности, что она сметала все иные чувства на своём пути.

- Вон нас встречают, - сказал дядя, указывая туда, где нас ждала моя мама.

И отношения с нею тоже было тем, что изменилось за полгода. Нет, мы не стали близки. Я не простила её за всё, что она говорила или делала. Однако, дядя Женя очень просил меня хотя бы попытаться сделать вид, что мать - не раздражающий фактор. Особенно учитывая то, что от неё ушёл мой отец. Просто взял и укатил куда-то с молодой любовницей, оставив жену в гордом одиночестве и дальше размышлять о старости, на которую нужно накопить в ущерб собственному ребёнку.

Я буркнула что-то нечленораздельное и завертела головой, высматривая Матвея. Не то чтобы мы договаривались с ним, что он приедет меня встречать, просто я почему-то решила, что Сибиряков уж точно сделает мне сюрприз. Но, кажется, ошиблась.

- Привет, - разулыбалась мама и попыталась забрать у меня сумку.

Я помотала головой, давая понять, что в такого рода заботе не нуждаюсь.

- Лучше брату помоги, - процедила тихо и, когда она посмотрела с беспокойством на дядю Женю, фыркнула: - Если думаешь, что пары писем с извинениями достаточно - ты ошибаешься, - тут же расставила все точки над «i».

Однако, заметив, как дядя расстроился, добавила:

- И поехали уже домой, мы очень устали.

Теперь домом была квартира, которую нам сняла мама. Я в ближайшее время планировала решить вопрос с жильём, хотя, на мне всё ещё оставалась часть долга Сибиряковой. Но я верила, что у меня всё получится.

Мама ничего не сказала, лишь помогла вывезти чемоданы туда, где уже растянулись цепочкой машины такси, поджидающие прилетающих.

Я снова стала вертеть головой в надежде увидеть Матвея. Когда только собирались возвращаться, представляла себе нашу встречу. Он - с цветами, я - смущаюсь при воспоминаниях о том, до чего у нас с ним всё дошло в виртуальном романе. А потом, постепенно, мы бы перешли к чему-то новому. Ну, если бы, конечно, он пожелал… И вот Сибиряков, как оказалось, просто проигнорировал моё прибытие.

- Чёрт! Я же забыла включить телефон! Вот растяпа… - шепнула я себе под нос, когда мы устроились в такси.

Хотя, лучше бы не помнила о нём до дома. Потому что как только вывела смарт из режима полёта, меня ждал весьма неприятный сюрприз. Сообщение от Матвея.

«Я у Натальи. Не смогу встретить. Позже всё объясню».

Приехали…

- Дочь, ты обедать с нами будешь? - спросила мама, заглянув ко мне через полчаса после того, как мы с дядей добрались до нашего нового дома и немного пришли в себя.

Я мгновенно нахмурилась и, положив руку на живот в защитном жесте, поджала губы.

- Я буду обедать. И давай повторю то, что уже сказала, - проговорила, рассчитывая озвучить то, что мать от меня уже слышала.

Играть в нормальные отношения я не собиралась.

- Не нужно-о, - неожиданно простонала мама и, закрыв лицо руками, разрыдалась.

Близнецы, до этого выделывающие пируэты, затихли. Я же смотрела на плачущую мать и в голове у меня роились вопросы. Из-за чего она тут устроила вселенский потоп? Из-за того, что отец ушёл? Или она оплакивала наши с ней отношения, которые с самого моего рождения были не бог весть какими?

В любом случае, меня почти не трогали эти слёзы. Мне не хотелось подойти, обнять, сказать что-то успокаивающее. Я лишь молча наблюдала за этим с расстояния и думала о том, что никогда не сделаю того же со своими девочками. Не заставлю их усомниться даже на секунду в том, что я их люблю.

- Хорошо, что ты поняла всё с первого раза, - сказала я, когда мама стала затихать. - И да, мы с дочками идём обедать.

После этих слов я прошла мимо матери и через несколько минут уже садилась за стол рядом с дядей Женей. Я не знала, искренна ли та женщина, что меня родила, в своих поступках и мыслях. Не задумывалась о том, что было бы, не случись с ней такого жизненного крушения, в виде побега моего отца. Я просто собиралась не зацикливаться на отравляющий фактор моей жизни. И надеялась, что мать больше не будет лезть ко мне с попытками наладить то, что лежало в руинах у нас под ногами.

- Спасибо, очень вкусно, - сказала я после обеда, который прошёл под ничего не значащие разговоры. - Наверное, прогуляюсь схожу. Осмотрю окрестности.

Поднявшись из-за стола, я услышала, как в моей комнате звонит телефон.

- Пойти с тобой? - мгновенно отозвался дядя Женя.

Я помотала головой.

- Далеко уходить не стану, не переживай. И я ненадолго.

С некоторых пор я стала ужасно медлительной. Оно и понятно, когда у тебя под сердцем два вполне крупных карапуза. Потому добраться до телефона мне удалось в тот момент, когда Матвей, - а звонил именно он - уже сбросил вызов.

«Не хочешь со мной говорить? А я под окнами… Правда, не знаю номер квартиры», - прочла я сообщение в тот момент, когда собиралась перезвонить Сибирякову.

Подойдя к окну, я увидела Матвея, что стоял, прислонившись бедром к машине, и смотрел наверх. Сердце тут же застучало радостно, а потом сбилось с ритма. Одно дело вести с Сибиряковым переписку весьма откровенного характера и другое - увидеться лицом к лицу.

Я, теперь похожая на воздушный шар, и Матвей. За это время он стал ещё более притягательным, это было видно невооружённым взглядом даже с высоты второго этажа.

Трусливую мысль скрыться в квартире и соврать, что после перелёта у меня болит спина, голова, ноги и прочие части тела, пришлось отбросить, когда Сибиряков нашёл меня глазами и, улыбнувшись, помахал.

- Я сейчас выйду! - крикнула ему, приоткрыв окно.

- С ума сошла? Простудишься! - замахал на меня руками Матвей, понуждая тихо рассмеяться.

Тревоги как рукой сняло. Глупо опасаться чего-то. Например, не понравиться Сибирякову, после того, что читала в его сообщениях. И глупо стесняться собственного тела. Матвей всё знал о моей беременности, к тому же, это состояние было не вечным. Пройдёт несколько недель и я снова буду похожа на себя прежнюю. Правда, велика вероятность того, что начну эмоционировать по поводу детей, рождённых не от Матвея. Но подумать об этом я собиралась потом.

Закрыв окно, я принялась собираться. Наскоро оделась, волосы убрала в высокий хвост. Немного подкрасила глаза и, придирчиво осмотрев себя в зеркало, пришла к выводу, что бывали дни, когда я выглядела гораздо лучше. Ну, что уж есть…

- Дядь Жень, я к Матвею! Он внизу, - крикнула в сторону кухни, когда обувалась. - Так что буду под присмотром.

- Давай, дочка… Если что - сразу звони, - откликнулся дядя и я, взяв сумку, вышла из квартиры.