Часть 7

«Приготовь для меня комнату. Через два дня буду», - прочитала я сообщение в Вотсапп и поняла, что моим планам сбыться не суждено.

Это писала мама, которая, судя по всему, решила навестить нас с дядей Женей. Внезапно. Особенно учитывая тот факт, что мы с нею виделись в последний раз бог знает когда.

«Что-то случилось?» - задала я нейтральный вопрос, покоробленная и тоном, и подачей.

Мама отдавала распоряжения так, будто мы с дядей жили в её личном королевском дворце.

«Ты явно в курсе, что мой брат собирается продавать свою квартиру».

«В курсе. И что?»

«А то, что такие вещи нужно обговаривать со мной! Это моё наследство!»

Я округлила глаза. Меня стало потряхивать от возмущения. Мало того, что она отказала в жилье родной дочери, оказавшейся в трудном положении, так ещё и считала, будто может распоряжаться чужим имуществом. И решать, продавать его, или нет.

«Это ты сказала Славе, где мы снимаем квартиру?» - написала я, проигнорировав последнее сообщение.

Как бы то ни было, только дядя будет выбирать, как поступать со своей квартирой. Может, вообще захочет уже через час завещать её приюту для бездомных.

«Я. Тебе нужно перестать ерепениться и вернуться к мужу. А Жене - перестать творить всякую ерунду. Так что ждите, я приеду и решим все вопросы».

Я сцепила зубы. Кончики пальцев закололо от желания написать кучу гадостей. Вместо этого я напечатала:

«Позаботься об отеле в таком случае. У нас с дядей двушка. Свободных комнат нет».

Убедившись, что мама не ответила, но прочла, я отбросила телефон и мысленно простонала. Похоже, впереди нас всех ждали деньки не из лёгких.

* * *

Остановив машину возле высокого забора, больше подошедшего бы для того, чтобы за ним спрятался президент, чем для ограждения периметра коттеджа, Матвей некоторое время посидел в машине. Ему не хотелось домой. Как не хотелось уже давно - ближайшие пару лет так точно.

Тем острее стало это нежелание, когда вновь встретил Ксюшу. А ведь всё могло быть совсем иначе. Она, чёрт побери, могла просто обратиться в другую клинику. Их пути никогда могли не пересечься вновь. И тогда, должно быть, не было бы сейчас так муторно на душе. От чувства, что находится в ловушке, в которую сам, собственными руками, себя и загнал.

Всё же выйдя из авто, Сибиряков направился к двухэтажному особняку. Одна его стена, обращённая к лесу, была сплошь стеклянной. Там Наталья, жена Матвея, устроила оранжерею. За нею ухаживали несколько специально обученных сотрудников, денно и нощно что-то подрезая, поливая, опрыскивая. Сибиряков не лез в эти дела. Здесь Наташа и проводила почти всё своё время - сидя в плетёном кресле, не притронувшись к чаю, чашки с которым точно по времени сменяла прислуга, не открыв книгу, неизменно лежащую на коленях. Просто смотрела на растения, как будто наблюдать за ними было так интересно, что иная жизнь меркла перед этими картинами.

Остальная часть дома представляла собой анфиладу просторных комнат, обставленных со вкусом. Этим тоже занималась Наташа, когда ещё у неё были на то силы. Имелась здесь и детская. В ней уют создавался особенно тщательно, каждая вещичка подбиралась скрупулёзно, так что эта комната в нежно-персиковых тонах больше походила на ожившую картинку с глянцевых журналов.

- Ты здесь, - констатировал Матвей, входя в оранжерею.

Наталья подняла на него безжизненный взгляд, который всего на мгновение прояснился. Указала рукой на кресло напротив себя, где Сибиряков и устроился. Нахмурился, глядя на жену, что сейчас напоминала призрака. В некогда иссиня-чёрных волосах мелькали белые пряди. Пергаментная кожа подчёркивала заострившиеся черты лица, сейчас напрочь лишённые былой привлекательности.

- Я здесь. И я хотела поговорить.

За последние месяцы голос Натальи стал словно бы потусторонним. Безжизненным. Едва слышным. Она откашлялась и проговорила громче:

- Давай поговорим.

Матвей кивнул и, уперев локти в колени и сцепив пальцы в замок, подался к жене.

- Боли усилились? Может, вызвать врача?

Наташа лишь отмахнулась, а на лице её появилось выражение брезгливости.

- Никаких врачей. Мне не хуже и хуже пока не станет. Я чувствую. Лучше не станет тоже, так что этот вопрос закрыт.

Спорить с нею по этому поводу, да и по какому-либо другому, если уж она что-то вбила себе в голову, было бесполезно. Сибиряков лишь кивнул и сделал знак «Продолжай».

- Нам нужно вплотную заняться вопросом суррогатного материнства.

Она произнесла эти слова, и у Матвея внутри всё похолодело. Даже возникло ощущение, что Наталье что-то известно о его плане, который он сдуру предложил Ксении. Нет, это исключено.

- Зачем так спешить? Мы же решили, что сейчас главное - твоё здоровье…

Он хотел продолжить говорить, но его оборвал злой каркающий звук - смех, вырвавшийся изо рта жены.

- Здоровья нет и не будет! - отрезала она и, подавшись к нему, быстро заговорила: - Я хочу испытать радость материнства. Уже зная, что могу и не дождаться рождения этого ребёнка! Твоего ребёнка! И чем скорее всё будет сделано, тем лучше. Мне так будет спокойнее. К тому же, наш договор…

Наталья повесила паузу, глядя на Сибирякова выразительно. Матвей не сдержался и поморщился. Его жена усмехнулась.

Между ними действительно был договор. Голый расчёт и ничего кроме. Когда только услышал предложение от Натальи, не поверил своим ушам. Они познакомились на выставке, куда он отправился совершенно случайно, согласившись составить компанию приятелю. Наташа, уже тогда знавшая, что смертельно больна, сама подошла, чтобы познакомиться с «приятным молодым человеком, который понравился ей с первого взгляда». Немногим позже рассказала, что едва увидела Сибирякова, поняла - он тот, кто ей нужен. Он - человек, который в точности исполнит всё, что она от него потребует.

В требованиях значился брак с нею, ребёнок, которого бы им родила суррогатная мать и… верность. Вот и всё, что желала получить Наталья. Взамен после её смерти Матвею доставался огромный многомиллиардный бизнес, связанный с медициной и фармакологией. А перед этим у Сибирякова было несколько лет, за которые Наташа ввела бы его в курс дела.

Вот такой вот странный договор.

На который Сибиряков вследствие довольно долгих размышлений согласился. После того, как расстался с Ксенией, он стал смотреть на отношения с женщинами совершенно в ином ключе. И, как показала жизнь, ни к кому после своей первой и единственной любви таких чувств больше испытать не смог.

- Я помню про все наши контракты и соглашения, - заверил Матвей, поднимаясь из кресла.

Отошёл к окну, почти целиком заставленному растениями, посмотрел на унылый лес. Не сказать, что он не думал об этом в последнее время. Прекрасно отдавал себе отчёт в том, что Наталья так или иначе вновь поднимет тему сурмамы… Но с тех пор, как встретил Ксюшу, чем больше размышлял об этом, тем большее нежелание идти на этот шаг испытывал.

Это ребёнка своей любимой женщины он бы принял, как своего. С другими - Матвей был в этом уверен - так не получится.

- Займусь всеми вопросами в ближайшее время, - тихо ответил он, повернувшись к жене. - Ужинать будешь?

Наталья помотала головой. Указала на боевые отметины, что оставил ему Теплов. Просто спросила:

- Откуда?

- Подрался. Были причины, - ответил Сибиряков, пожимая плечами.

- Расспрашивать не стану, - откликнулась жена. - Иди, ешь без меня. Я не голодна.

Матвей постоял так немного. Раньше бы сказал, что ей нужно лучше питаться. Что врачи, как один, говорили - от настроя и распорядка дня Натальи зависит проживёт она год, или десять лет. Сейчас же просто подошёл, небрежно коснулся губами бледной щеки и быстро вышел прочь.

От ужина отказался. Передал распоряжение на кухню сегодня не накрывать ни для него, ни для жены. Поднялся к себе, намереваясь сходить в душ и лечь спать, но вместо этого сделал себе крепкого кофе - привычка пить его постоянно привела к тому, что у него и в спальне располагалась кофемашина - и вновь стал смотреть за окно. Словно там были ответы на мучившие его вопросы.

Ксюша. На память вновь пришла она. Как легко было солгать ей тогда, когда предлагал свой супер-план. Солгать, что у него просто есть жена, с которой хочется завести детей. И как трудно было врать, что рад отказу.

Потому что он всего на мгновение представил, как впоследствии они растят ребёнка вместе. Это были недостойные мысли, сопряжённые с тем, что Наталья должна была уйти туда, откуда не возвращаются. Он попытался тут же в себе их искоренить, но они неизменно возвращались вновь. Что ж… Сейчас он имел то, на что сам и согласился.

С Ксенией, теперь уже Тепловой, его ничего не связывало. А вот с женщиной, которая угасала на глазах, - напротив. И он был просто обязан начать исполнять свою часть договорённостей.

* * *

В день, когда было назначено первое судебное заседание, я с самого начала чувствовала себя не в своей тарелке. Какая-то неясная тревога, поселившаяся внутри, не давала сосредоточиться ни на одном из обыденных дел. Я даже чай себе заварила с десятой попытки - всё путалась в том, что делать первым: доставать чашку, или наливать в неё кипяток.

«Если вдруг что - сразу мне звони. Приеду и устрою там разнос твоему Славику», - вспомнились мне слова дяди, когда я направлялась по коридору к нужному кабинету.

Конечно же, втягивать в это всё самого близкого человека я не собиралась. К тому же, до сих пор его состояние здоровья вызывало встревоженность, так что я, как могла, минимизировала информацию, которая могла взволновать дядю.

По счастью, мама свою угрозу не выполнила, отложив приезд на несколько дней, о чём сообщила коротким сухим сообщением, на которое я даже не стала отвечать. В общем же и целом, сейчас моё существование было связано с попытками начать зарабатывать хоть что-то, разводом, о котором я думала с ужасом, ну и беременностью.

Она всё больше захватывала мои мысли. Понуждала жадно читать в сети всё, что находилось по этому поводу, а ещё - мечтать. О том времени, когда мы будем втроём - я, дядя и малыш. И когда все тревоги будут позади, а у нас начнётся уютная, комфортная жизнь.

- Ксения Дмитриевна, я уже здесь, - махнул мне Евгений, когда я добралась до кабинета, гордо именовавшегося «зал суда». - Беляева не задерживается обычно. Всё будет по плану.

Я рассеянно кивнула, нашла взглядом Славика, который в компании со своим адвокатом и зачем-то прибывшей с ним Веро расположился чуть поодаль. Когда бывший муж заметил меня, его лицо вновь приобрело то выражение, которое я уже успела возненавидеть всеми фибрами души.

- Хорошо, - кивнула Евгению и, устроившись на краешке скамьи, спросила: - Как думаете, у нас шансы есть?

- Если бы не было, я бы вам так сразу и сказал и вы бы не проходили через то, что приятным не назовёшь.

Он присел рядом и мы замолчали. Встрепенулись, как по команде, только когда дверь открылась и нас пригласили зайти.

Евгений осторожно взял меня под локоть, когда я растерялась на пороге кабинета. Указал на стул, на котором я и устроилась. Сам же отошёл к столу судьи. Пока происходила какая-то бюрократическая составляющая заседания, я сидела и смотрела прямо перед собой. И каждую секунду чувствовала на себе прожигающие взгляды со стороны Славы и Веро. Что ж, меня это вообще никак не трогало. Отнюдь - разозлило и придало сил.

- Сегодня всё будет быстро. Решение вынесут не сейчас. Думаю, впереди ещё пара заседаний точно, возможно, больше. Нужно будет подсобрать кое-какие документы, - вполголоса сказал Евгений, устраиваясь рядом со мной.

Я кивнула. Даже не рассчитывала на то, что всё произойдёт за один «присест». А следом началось заседание.

Какие-то общие вопросы, протокол, суть иска и прочего. Мне вдруг стало казаться, что у меня в голове возник шум. Когда же вызвали отвечать Славу, я застыла на месте и впилась взглядом в лицо мужчины, которого когда-то так сильно любила. И, что странно, начала замечать в нём такие изъяны, которые сейчас казались отталкивающими.

- Ваша честь, если вкратце, то я не понимаю и не принимаю суть претензий со стороны моей жены. Она всю жизнь свою палец о палец не ударила. Не проработала ни дня. Квартира была моей до брака. Что сейчас ей нужно, ума не приложу. Хотя, я говорил, что поддержу её материально, но дать могу немного. У меня новая семья и скоро будет ребёнок.

Я бросила быстрый взгляд на Веро. Она выглядела… напряжённой. Видимо, тот факт, что Слава собирался выдать мне некую сумму «на булавки», этой женщине был не по нраву.

- То есть, вы утверждаете, что ремонт, который был сделан в вашей квартире и который мог существенно изменить её стоимость, производился на ваши деньги?

- Ну, они как бы по закону считаются семейным бюджетом, как я понимаю. - Славик сказал это и застыл. На лице Веро появилось кислое выражение. - Но тогда работал только я. Я Ксению кормил, одевал, обувал, отдыхать возил. Ещё и ремонт сделал, чтобы ей комфортно жилось в моей квартире.

Я сжала руки в кулаки. Евгений, заметив это, быстро коснулся моего предплечья, как бы говоря, что мне нужно быть спокойной.

- Ксения Дмитриевна, - обратилась ко мне судья и я встала. - Что вы можете сказать по данному поводу?

Я кашлянула. У меня имелось много того, что я действительно хотела бы озвучить, но, я сильно подозревала, что это может лишь усугубить положение.

- Вячеслав прав в том, что я, по его просьбе, действительно нигде официально не работала. Несколько статей, написанных для журнала, не в счёт. Но я делала для нашей семьи всё, что могла - полностью обеспечивала быт и комфорт. И да - ремонт, который указан в исковом заявлении - был целиком и полностью на мне. В том числе, в финансовом плане я взяла на себя почти все расходы.

- Товарищ судья, у нас имеются распечатки электронных чеков, которые мы просим приложить к делу. - Евгений передал судье то, что я приготовила и принесла на сегодняшнее заседание. - Вы можете увидеть, что все сметы с подрядчиками заключены на имя Тепловой Ксении Дмитриевны.

- Но деньги на это давал я! Она врёт!

- Вячеслав Игоревич, помолчите! Вас не спрашивают. Продолжайте, Евгений Николаевич.

- Также есть зафиксированный документально перевод внушительной суммы от дяди Ксении Дмитриевны, который переслал ей деньги для ремонта. Их Теплова и потратила по назначению.

- Протестую, это недоказуемо, - прозвучал голос Викарина. - Никаких доказательств того, что именно эту сумму бывшая жена моего клиента тратила на ремонт, нет и быть не может.

- Протест отклоняется. Всё, что передано Тепловой и её адвокатом присовокуплено к делу и будет изучаться. Следующее заседание - через две недели. - Судья ударила молоточком по столу и прежде, чем подняться и удалиться, обратилась к Евгению: - Подойдите к секретарю. Она выдаст вам список тех документов, которых ещё не хватает в деле.

Она ушла, и я почувствовала, как нагнетается атмосфера вокруг нас. Конечно, задерживаться и далее в кабинете нам было необязательно, даже напротив… Но каждый из нас будто бы сидел и чего-то ждал.

- До встречи, - рявкнул, наконец, Слава.

Он направился к выходу, Веро засеменила за ним. Последним, одарив нас холодным взглядом, вышел Викарин.

- Ну, всё прошло вполне неплохо, - выдал свой вердикт Евгений, собирая документы в кожаную папку.

- Да? У меня просто нет опыта в подобных делах, - усмехнулась я. - Но вашему суждению я верю. - Чуть замявшись, я добавила: - Я хотела ещё обговорить с вами оплату вашей работы. Если всё это затянется… боюсь, что я просто не смогу…

Я не договорила, когда Евгений покачал головой и перебил меня:

- Знаете, Ксения… даже если бы не смогли платить мне ни копейки, я бы всё равно вам помог. - Он указал на дверь, давая мне понять, что мы можем выходить.

Я покинула зал, но поймала себя на том, что невольно оглядываюсь, ожидая от Славы, его пассии и адвоката чего угодно.

- Почему? - просто задала вопрос, когда мы с Евгением направились неспешным шагом в сторону лестницы.

- Потому что я в своём роде - сапожник без сапог. - Он невесело ухмыльнулся. - Моя собственная жена обобрала меня до нитки при разводе, хотя, уж как раз именно её и можно было обозвать трутнем, сидящим на моей шее. Так что это будет своего рода гештальт.

- Мне очень жаль, что так получилось, - сказала я после долгого молчания, не зная, что ещё озвучить по этому поводу. - И спасибо вам за то, что подсказываете, помогаете, ищете возможность вернуть то, что моё по закону.

Мы уже вышли из здания суда и теперь неторопливо зашагали в сторону метро.

- Обязательно вернём, - заверил меня Евгений. - А теперь давайте ещё раз проговорим, что именно и как, скорее всего, будет происходить в нашем деле дальше.

Мыслями я погрузилась в беседу с адвокатом, а у самой на душе разливалось облегчение. Теперь я примерно понимала, к чему быть готовой. И очень надеялась, что смогу вернуть своё. А чужого мне было не нужно.

- Ксения… Дарк? Надька! Ты с ума сошла-а-а! - простонала я, когда подруга, совершенно довольная собой, продемонстрировала страничку с выложенным от моего имени рассказом.

Конечно, он был моего авторства, но сути это не меняло. Этим творчеством делиться я была не намерена.

- Да ничего не сошла. Ты бы сама запрягала сто лет. Как у тебя со статьями?

- Понемногу заказывают. Но не так активно, как хотелось бы, - вздохнула я и отпила остывшего чая.

Мы с подругой занимались тем, что обычно приносит удовольствие если не всем, то большинству женщин - болтологией.

- Вот! А тут посмотри… - Она пролистнула страницу вниз: - Вот! Из этого рассказа получился бы неплохой роман. Я бы почитала, бла-бла… А ещё… так-так… Переживала за героев всё время, пока читала. И даже сейчас всё время думаю о сюжете.

Я взяла планшет из рук Нади и скептически ознакомилась с комментариями.

- Ага. Автор, вам бы поднабраться опыта, прежде чем выкладывать свои вирши в сеть, - хмыкнула и всучила планшет обратно подруге.

- Это фигня. Писал мужик. Ты явно его задела за живое, раз он своё бесценное мнение тебе принёс.

Надя хихикнула, я же покачала головой. Подруга не имела права так поступать, но злиться на неё я не могла. В общем и целом, она сделала то, чего сделать я не решалась - выложила на суд то, что мною писалось в стол.

- Не зря говорят, что писать - это как раздеться догола и выйти на оживлённую площадь, - вздохнула я.

- Да вы, батенька, поэт! - притворно-восторженно воскликнула Надя. Отложила гаджет и потребовала ответа: - Ну, рассказывай, что у тебя ещё творится помимо твоих судов.

Я передернула плечами.

- Да ты вроде в курсе всего. Скоро УЗИ будет первое. Пол пока не скажут, но посмотрят, всё ли хорошо с малышом. Токсикоз не мучает. Ну и всё. Дядю заставляю на обследование сходить, но он ерепенится. Мама так и грозит приехать, но позже. Вот и вся моя «весёлая» жизнь.

- А Матвей? - мигом откликнулась подруга, стоило мне договорить.

- А что с ним?

С последнего нашего общения, когда пришлось немного поработать санитаркой, прошло несколько дней. За это время от Сибирякова я получила лишь одно сообщение, в котором он интересовался, как у меня дела. На этом всё.

- Мне прям интересно, что там у него за жена такая. - Надька нахмурилась и постучала пальцем по подбородку. - Надо будет провести расследование.

Я строго посмотрела на подругу.

- Никаких расследований! - сказала веско. - У Матвея своя жизнь, у меня - своя.

- Ну не может быть, чтобы вы встретились просто так! - воскликнула Надя и посмотрела на меня с выражением а-ля «ну неужели неясно, что это перст судьбы?».

- Мы встретились просто так, - отрезала я и, отставив чашку на стол, засобиралась домой.

Хоть подруга и поступила не очень-то красиво, это породило во мне желание попробовать выложить на суд читателей ещё одну книгу. Поэтому я, совершенно неожиданно для себя, загорелась желанием как можно скорее оказаться рядом со своим ноутбуком.

- У Сибирякова жена, - добавила я. - Они собираются завести ребёнка. Всё. Тема закрыта - у нас с ним разные пути. И с его женой - тем более.

Я направилась в прихожую, чтобы накинуть куртку и ехать к себе. И в этот момент ещё не знала, как ошибаюсь в своём суждении. И что скоро пойму - с Натальей дороги наши всё же пересекутся.