Часть 9

В последнее время как-то незаметно для меня самой у меня проявился тот синдром, о котором говорила Надька - гнездования. И как бы смешно ни звучал этот «диагноз», поставленный подругой, всё именно так и обстояло. Хотелось сделать из съёмной квартиры то место, где будет уютно мне, а также моему самому родному человеку, ну и, впоследствии, конечно же… малышам.

Да, именно малышам, ибо первое УЗИ показало, что у меня будут близнецы. Теперь я часто ловила себя на том, что прикладываю руку к плоскому животу и прислушиваюсь к себе. И улыбаюсь. Наверное, со стороны это выглядело странно, но я в такие моменты чувствовала себя на удивление цельной. И этому состоянию помешать уже ничего не могло. Даже тот факт, что теперь Слава знал о моей беременности.

Эта отвратительная сцена, когда бывший муж проследил за мной и Матвеем, а потом сделал так, что Сибиряков был вынужден ему солгать, до сих пор стояла перед мысленным взором. Я была благодарна Матвею за то, что он за меня заступился, но в то же время мне было неудобно, что всё получилось именно так.

«Обо мне не беспокойся. Я взрослый мальчик и сам решу свои трудности, если они возникнут. Думай о себе и детях», - сказал он мне, когда Теплов уехал.

На это я лишь кивнула. Жизнь, которая продолжала сыпать на меня неприятные сюрпризы, как из рога изобилия, шла своим чередом. И сделанного уже было не вернуть. Так что Сибиряков был прав - думать я должна была прежде всего о себе. А тот выбор, что сделал Матвей - это его зона ответственности. И всё же нет-нет, но меня царапала изнутри мысль о том, что Сибиряков во всём этом может оказаться самой пострадавшей стороной.

- Дядь Жень, ты давление сегодня мерил? - спросила я, ставя на стол тарелки и супницу с ароматным борщом.

- Мерил-мерил. Хоть в космос запускай. И таблетки все пью, - отрапортовал дядя, входя на кухню.

Ополоснул руки, устроился за столом. Втянул носом запах еды и причмокнул губами.

- Под это бы чего-нибудь эдакого… Ягодного, - выдал он, принимаясь за борщ.

Я притворно строго сложила руки на груди.

- Никакого ягодного! - отрезала в ответ. - Таблетки, правильное питание, прогулки и никаких нервов.

Дядя кивнул, уплетая обед.

- А ведь отметить есть что. - Он лукаво взглянул на меня и, взяв хлеб, принялся наносить на него тонкий слой масла - единственную поблажку, которую я ему разрешала.

- Вот как? - Я тоже устроилась рядом с ним и с интересом приподняла брови. - И что же мы могли бы отметить?

Про близнецов мы уже поговорили, дядя Женя был рад этой новости так, что, услышав, едва не запрыгал до потолка. Ну а ничего иного на ум не шло.

- Сделку я оформил. Сейчас всё удобно так - дистанционно через банк. Так что квартира моя - теперь не моя, а на счету у меня лежит сумма, которой хватит для нас обоих. Агентша та, что мне помогала, обещала найти тебе квартиру и мне комнатку. Не бог весть какие хоромы, но свои.

Он проговорил это так быстро, словно заранее заготовил речь, а я сидела и не понимала, что чувствую. Помимо того трогательно-щемящего ощущения, что расползалось в душе. Знала лишь, что кроме благодарности внутри разливается злость. На Славу за то, что так поступил со мной, и на родителей, что отказались от меня, будто я им не родная.

- Спасибо… Спасибо большое, - сказала я, положив ладонь поверх руки дяди Жени. - Ты столько для меня делаешь.

- Для вас! - поднял вверх указательный палец дядя. - Да и ничего такого не произошло. Только то, что и должно было.

Я улыбнулась и вздохнула.

- Вот стану известной писательницей, заработаю много денег, куплю нам на четверых большой дом. И будем там все дружно жить, - сказала я, а сама в воображении так и увидела то, что описала.

- Конечно, купишь, - согласился дядя Женя. - А пока будем работать с тем, что есть.

Некоторое время мы ели в молчании, когда же суп подошёл к концу, дядя вдруг спросил:

- А что Матвей твой? Он занят сейчас, не знаешь?

Я посмотрела на дядю Женю с удивлением.

- Не знаю, но ему можно позвонить. А что?

Он немного замялся, но всё же ответил:

- Да попросить его хотел помочь. Банкам этим я не доверяю, чтоб деньги у них хранились, мало ли что. - Дядя посмотрел на меня так, будто я собиралась протестовать, а он заранее давал понять, что делать этого не стоит. - Заберём их, пусть лучше дома лежат. А как квартирку тебе найдём - так обратно положим, или это… через что-то рассчитаться можно будет, агентша сказала.

- Через ячейку, - подсказала я дяде.

- Через неё, да.

Я свела брови на переносице, размышляя о планах дяди. Спорить с ним было бесполезно, я это знала. Но как минимизировать риски, если дома у нас будет храниться внушительная сумма денег, не представляла. Не сидеть же Цербером в квартире?

- Не волнуйся, это всё ненадолго. Агентша с тобой созвонится вот-вот, варианты предложит. А там дело быстрое - оплатим всё и дело с концом.

Дядя Женя вытер губы салфеткой и, поднявшись из-за стола, добавил:

- Пойду полежу. Слабость какая-то. И хоккей посмотрю. А ты Матвею позвони, пусть приедет, как свободен будет.

Отдав эти указания и получив моё приглушённое «угу», дядя ушёл к себе, я же принялась убирать со стола. Перед ужином мне нужно было поработать над статьёй и новой главой в книгу.

«Ксения… ваша история зацепила так, что я не могу думать ни о чём другом».

«Скорее бы продолжение… Когда уже? Пишите быстрее, умоляю!»

«Фигня на постном масле. Сюжет высосан из пальца. Отписка».

Я нервно хихикнула, выкладывая новую главу на сайт - место моего едва ли не беспрерывного обитания в последние дни. Даже когда я была увлечена готовкой, нет-нет, да и заглядывала почитать комментарии, посмотреть на реакцию тех, кто следил за моей книгой, да и просто испытывая какую-то физическую потребность быть в курсе судьбы детища едва ли не каждую минуту.

И, что самое приятное, создатели сайта уже написали мне и сообщили, что такими темпами моё творчество вскоре начнёт приносить мне доход. Пусть пока и не очень высокий, но стабильный.

Меня такая сфера деятельности полностью устраивала. Конечно, когда родятся дети, свободного времени у меня будет впритык, но… Но если смогу выстроить график так, чтобы не страдали книги, стану выкраивать любую свободную секунду на то, чтобы писать. А пока… пока в запасе у меня было чуть больше семи месяцев на создание новых шедевров.

Именно так их и называла Надя, названивающая мне каждый вечер, чтобы обсудить творчество.

«Ну, мать, ты дала! Это же просто шедеврально!»

И слова подруги были для меня сродни самой сладкой патоки для слуха.

Закрыв вкладку, я, нахмурившись, посмотрела на часы. Дядя Женя вместе с Матвеем отбыли в банк. С тех пор прошло уже больше четырёх часов и пока ни от кого из мужчин не было известий. Я начинала волноваться. Хотя, существовала вероятность, что в банке нужно было пройти какие-то бюрократические манипуляции, ну или дядя Женя и Сибиряков отправились после пропустить по чашке чая в какое-нибудь кафе.

Выждав ещё двадцать минут, я всё же решила позвонить. Но не успела взять телефон в руки, как на экране его высветилось имя Матвея. Вздохнув с облегчением, я ответила на звонок, но тут же застыла на месте в ужасе, когда Сибиряков попросил:

- Ксюш… ты только не волнуйся.

Это была ужасная фраза. Одна из тех, которые я ненавидела всей душой. Она заставляла сразу же напрячься и начать придумывать самые худшие варианты того, что могло произойти.

- Что случилось? - выдохнула я упавшим голосом.

Сибиряков ответил не сразу, и эта пауза показалась мне убийственной.

- Дядя Женя… Я отвёз его в больницу. Сейчас с ним всё в порядке и он уже заявил, что готов отправляться домой, однако врач говорит, что нужно оставить его хотя бы до завтра.

Я вскочила с дивана и начала метаться по комнате. Хватала первые попавшиеся вещи, чтобы быстро натянуть их на себя. Сердце моё колотилось о грудную клетку с такой силой, что казалось, способно выломать её изнутри.

- Скинь мне адрес! Я сейчас же приеду! - буквально выкрикнула в трубку.

- Не нужно… Ксюш, не стоит. Я всё сделал, как нужно, клиника хорошая…

- Скинь мне адрес немедля! - завопила я. - Приеду сейчас же на такси.

Не выслушав ответа Матвея и сбросив звонок, я быстро нацепила свитер и, когда Сибиряков всё же прислал мне адрес клиники, бросилась в прихожую, по пути вызывая машину.

- Ксюш… Ксюша… Ты слышишь?

Я встрепенулась и перевела невидящий взгляд на сидящего рядом Матвея. Потом - на свою руку, которой касались длинные мужские пальцы. Видимо, так глубоко ушла в свои мысли, что даже не заметила, как ко мне обращается Сибиряков.

- Да, слышу, что ты говорил?

- Я спрашивал, точно домой, или всё же поедем куда-нибудь? Ну, в кафе можем посидеть. Ты сегодня ела?

Я помотала головой. От вопроса о еде затошнило. Находилась в таком нервном состоянии, что ни о чём думать не могла. Только о дяде, который сейчас один находился в больнице.

Вспоминала, как он просил, чтобы я забрала его домой, а самой в голову всякие ужасы лезли. А вдруг завтра мне позвонят и скажут, что ему хуже? Или что его вообще больше нет?

Это был мой кошмар наяву. Я всхлипнула и посмотрела на Матвея так, словно он мог сотворить чудо прямо здесь и сейчас. Хотя, Сибиряков в качестве врача выступал совсем по иной части.

- Может, нужно было настоять, чтобы его отпустили домой? - хрипло проговорила я, и Матвей тут же спокойно ответил:

- Это отличная клиника. А если бы ему снова стало плохо дома, а скорая бы ехала слишком долго? Завтра всё выясним и уже будем решать, когда забирать твоего дядю. - Он сделал паузу, смотрел на меня так, словно думал, сказать что-то ещё, или нет. - Всё будет хорошо, вот увидишь. А сейчас он под присмотром, а тебе нужно отдохнуть.

Он вышел из машины, открыл для меня дверцу. Подал руку, в которую я вложила ледяные пальцы. Забрав с заднего сидения пакет, Сибиряков кивнул на подъезд:

- Идём, провожу. И… могу остаться пока, если нужно.

Я снова помотала головой. Теперь мне особенно не хотелось напрягать своими проблемами Матвея. Он и без того провозился с нами весь день.

- Надьке позвоню, - ответила Сибирякову, сама же сильно сомневалась в том, что стоит дёргать и подругу. - Попрошу побыть со мной до завтра.

Мы добрались до квартиры, и Матвей протянул мне пакет с деньгами.

- Утром приеду за тобой и отвезу в клинику, хорошо? Потом мне, правда, уехать нужно будет, - Сибиряков поморщился, я же твёрдо и уверенно ответила:

- Я сама доберусь. На такси. Не нужно из-за меня пренебрегать своими делами.

Матвей хотел возразить, но я повторила:

- Я доберусь сама. И спасибо тебе огромное за то, что ты уже для нас сделал.

Мы постояли так немного в полном молчании, а после Сибиряков просто кивнул и ушёл. Оставив мне ощущение, что я поступаю крайне неблагодарно. Хотя, если уж так посудить, самым верным было бы вообще не видеться с женатым мужчиной. Успокаивало одно - наше общение протекало в строгих границах, значит, следовало сосредоточиться на действительно важном. И попытаться успокоиться.

- Слушай, я вообще не пойму, чего ты паришься, - со свойственным ей спокойствием, схожим со скепсисом, сказала Надька.

Она протянула мне коробочку с азиатской едой и стакан сока. Сама устроилась рядом и принялась уминать креветки в панировке.

- Жена Матвея - это только его проблема. Ну, или не проблема, как мы видим.

Хихикнув, подруга стала щёлкать пультом от телевизора. Нашла какой-то музыкальный канал и на том успокоилась.

- Да я не то что парюсь. Просто это как-то всё… неправильно.

- Неправильно у детей конфеты воровать. А тут… ну сама посуди. Он тебе предложил и вовсе стать едва ли не членом семьи. Ты бы в виде сурмамы вообще была бы частью их жизни. А здесь… ну довёз пару раз до дома. Ну, помог дяде. Кстати, как он?

Я вздохнула.

- Вроде ничего. По телефону бодрится, хочет домой и обещает выполнять все предписания врача. Даже гулять собрался по полчаса каждый день минимум.

Невесело усмехнувшись, я отставила свою порцию на столик. Есть совершенно не хотелось.

- Ну… вот и хорошо. А Матвей… Матвей - взрослый мужик. Хочется ему рядом с тобой крутиться - крутится. Не брать же ружьё и не гонять его по горам и долам, угрожая пристрелить, если будет и дальше наведываться?

Я слабо улыбнулась и покачала головой:

- Конечно, нет.

- Вот и порешили. - Подруга тоже отставила еду и, повернувшись ко мне всем корпусом, проговорила таким тоном, словно мы были заговорщиками: - А теперь рассказывай, что там будет у Виталика с Леной! Я вся горю от нетерпения услышать это прямо из уст автора.

- Только никаких спойлеров в комментариях! - строго сказала я, и когда подруга клятвенно пообещала быть немой, как рыба, начала своё повествование.

Поспать в эту ночь мне не удалось. Всё крутила в голове мысли, одна другой краше, переживала, доводила себя тревогами едва ли не до исступления. А когда на часах было восемь, встала и тихо, чтобы не разбудить Надю, собралась, чтобы ехать к дяде.

И вот теперь возвращалась от него, а в мыслях был полный раздрай. Потому что врачи ничего толком не говорили, а анализы, взятые сразу при поступлении, сегодня забрали заново с утра. Сам же дядя Женя вроде бы бодрился и говорил, что ему лучше. Домой уже не просился, и я не понимала пока, считать это хорошим знаком, или же нет.

Я зашла в лифт вместе с какой-то женщиной. Вокруг меня витал аромат больницы и лекарств. Даже показалось, что он настолько въелся в одежду, что его уже не вытравить ничем. Странно, до этого момента я его не замечала.

Женщина покосилась на меня, когда я нажала кнопку третьего этажа. Я ответила таким же быстрым взглядом. Незнакомка казалась сотканной из чего-то потустороннего. Как будто привидение… призрак. Бледная, но с горящими лихорадочным блеском глазами. Даже не по себе как-то стало от того, что она стоит возле меня.

Двери лифта открылись, и я с облегчением вышла. Но тут же напряглась ещё больше - женщина последовала за мной. Я добралась до квартиры, руки подрагивали, когда вставляла ключ в замочную скважину. Когда же открыла дверь и уже собралась зайти домой и, наконец, избавиться от общества странной незнакомки, услышала глухой голос:

- Ксения? Меня зовут Наталья Сибирякова. Мы можем поговорить? Я жена Матвея, которого, как выяснилось, вы очень хорошо знаете.

Я застыла на месте. Повернулась к Наталье. Выглядела она, мягко говоря, не очень. Была больна? Возможно, в этом и крылась причина, по которой у них с Сибиряковым не было детей. Чёрт… Матвей же солгал тогда Славе. Может, Сибирякову пришлось обо всём рассказать Наталье, а та сделала выводы, что её муж слишком уж часто находится рядом с чужой женщиной? Вопросов было много, ответов на них - не имелось.

- Зайдёте, или побеседуем так? - спросила я у Натальи.

Прислушалась к себе, не особо понимая в хороводе чувств, какое из них превалирует. Но однозначно могла сказать одно - мне неприятно.

- Если можно… Я бы зашла.

Она откинула полы пальто и объёмной кофты. Я увидела какой-то небольшой аппарат, от которого шли трубочки.

- Химия. Сейчас удобно - можно капать её и ходить, куда захочется. Точнее, куда дойдёшь.

На лице Сибиряковой появилось слабое подобие улыбки. Я сглотнула - ответить тем же самым не могла.

- Проходите, - всё же решившись, пригласила я Наталью.

Сама же, оказавшись в квартире, первым делом выяснила, что Надька, пока меня не было, ушла. А вот это было нехорошо.

- Спасибо. Не могу заниматься длительной физической активностью.

Сибирякова сняла пальто, разулась, посмотрела на меня с немым вопросом в глазах. Я кивнула в сторону кухни:

- Могу предложить вам чаю.

Она улыбнулась шире.

- Будет очень неплохо, спасибо.

Мы прошли в указанном направлении. Я чувствовала себя скованной, находясь в компании жены Матвея. Она уже расположилась за столом и просто молча наблюдала за тем, как я готовлю для нас напитки. Итак, химия. Значит, Наталья была серьёзно больна. Да и выглядела она так, что краше в гроб кладут. Почему Сибиряков мне об этом не рассказал? А хотя, о чём это я? Меня такие вещи вообще не касались.

- Матвей скрыл от меня, что вы от него беременны, - вдруг ошарашила меня Наталья, когда я, поставив перед ней чай, присела напротив.

Мои глаза округлились, а слова, уже готовые сорваться с губ, так и застыли на них несказанными.

- Со мной связался ваш муж. Вячеслав, - продолжила Сибирякова рассказывать о том, от чего у меня волосы на голове зашевелились.

Теплов забрался своими грязными руками туда, куда не имел никакого права лезть?

- Во-первых, он мне уже не муж. Мы разводимся. Во-вторых, хочу знать дословно, что он вам поведал.

Я призвала на помощь всё спокойствие, на которое была только способна с учётом всего происходящего. Волноваться мне было нельзя. По крайней мере, не по таким поводам. Хватало тревог и без того.

- Он позвонил, представился вашим супругом. Сообщил, что Матвей скоро станет отцом. Вашего ребёнка.

- Это неправда, - тут же откликнулась я.

Наталья нахмурила брови и склонила голову набок. Она смотрела на меня пристально, изучающе. А я чувствовала себя некомфортно под этим взором.

- Это неправда, - повторила я увереннее. - Матвей действительно так сказала Славе, но лишь потому, что я не хочу, чтобы мой муж знал о том, что я от него беременна.

И снова Наталья молчала, но взгляд её буквально впивался в моё лицо. Даже казалось, что она способна меня рассмотреть, как на рентгене - насквозь.

- Ксения, я хочу сразу кое-что сказать. Я совсем не против того, чтобы у Матвея были дети… не от меня. Мы с ним как раз подыскивали суррогатную мать, - озвучила она, и взор её стал ещё более въедливым.

Я же молчала, решив, что займу в некотором роде наблюдательную позицию.

- Так вот, - продолжила Сибирякова, - мы искали суррогатную мать, но раз уж всё вышло таким способом… То…

Я так и представила себе продолжение этого разговора. Примерно в том же ключе, в котором изначально его вёл Матвей. Роди нам ребёнка и отдай на воспитание. Или Наталья собиралась предложить нечто иное?

- То? - вскинула я брови, на этот раз не повторяя уже сказанную правду.

- То выслушайте меня, - попросила Сибирякова.

Она некоторое время помолчала, отведя глаза. К чаю так и не притронулась.

- С моим первым мужем я разошлась, когда узнала, что он мне изменяет. И не просто изменяет, а делает это даже не скрываясь, потому что знает - жить мне осталось не так уж и долго. Несколько лет назад у меня обнаружили неизлечимое заболевание. Ну, как неизлечимое… На тот момент шансы были. Теперь - нет. Родных у меня не осталось, есть несколько дальних родственников, но они скорее напоминают стаю шакалов, ждущих, когда я отправлюсь на тот свет. А я, когда поняла, что годы мои сочтены, вдруг испытала злость. На всё… на всех. На судьбу, на людей, на то, что имея такие огромные деньги, какие есть у меня, не могу купить того, что мне нужнее всего - жизни. И тогда мне в голову пришла идея - я хочу ребёнка от любимого мужчины. Его продолжение, в котором увижу и продолжение себя самой. Необязательно ведь, чтобы этот малыш был биологически моим. Это вообще совсем иные категории, понимаете?

Она говорила странные вещи, но я действительно её понимала. Потому попросту кивнула в ответ.

- Когда я увидела Матвея, почувствовала - он тот, кто мне нужен для достижения цели. Мы познакомились на выставке. Молодой перспективный врач, умный, взрослый, несмотря на то, что младше меня более, чем на десяток лет. Это было в некотором роде откровением. То, что его мне послали небеса именно в тот момент. Ходить долго вокруг да около я не стала. Предложила заключить договорённость. Он становится моим мужем, мы заводим ребёнка. После того, как меня не станет, всё останется Матвею и нашим сыну или дочери. Разумеется, Сибиряков согласился. И правильно сделал. От таких предложений не отказываются. Чтобы вы не думали, что он не достоин и ничего не делает, сразу скажу - это не так.

- И мысли такой не допускала, - тут же откликнулась я.

Наталья улыбнулась.

- Вот и хорошо. - Она сделала глубокий вдох, переводя дыхание. - Подытожим. Я очень рада, что Матвей станет отцом. Конечно, особым пунктом в нашем договоре стояло моё требование, чтобы Сибиряков был мне верен, но раз уж вышло так…

- Сибиряков был вам верен! - горячо возразила я. - По крайней мере, в том, что касается меня. Мои дети зачаты совсем не от Матвея. Если хотите знать, на момент, когда я узнала о беременности, мы с вашим мужем не виделись несколько лет.

- Дети? - тут же уцепилась за эту информацию Наталья. Возникало ощущение, что это единственное, что её волновало из сказанного мною. - У вас будут близнецы?

- Да. У меня будут близнецы от Теплова Вячеслава Игоревича. Повторюсь, к Матвею ни я, ни дети никакого отношения не имеем.

И снова этот взгляд, пронизывающий насквозь, от которого мне было не по себе. Что она там себе думала? Я бы, пожалуй, даже заплатила за то, чтобы об этом узнать.

- Спасибо за разговор, Ксения. И за чай, - наконец, улыбнувшись, поблагодарила Наталья и поднялась из-за стола. - Если вдруг что-то изменится… дайте знать, пожалуйста.

- Изменится в правде? - Я хмыкнула и, тоже поднявшись на ноги, посмотрела на Сибирякову прямо. - Ничего из того, что я озвучила, иным не станет.

Кивнув, Наталья вышла из кухни, после чего, быстро одевшись, покинула квартиру. И только когда я заперла за ней дверь на все замки, почувствовала себя в относительной безопасности. Впрочем, это чувство было иллюзорным. Я ощущала это инстинктами, которые буквально вопили, что ничего ещё не завершено.

Наталью Сибирякову я видела далеко не в последний раз в своей жизни.