Часть 6

«Марк говорил с твоей женой. Сегодня устроил мне допрос по части прошлого».    

Ян прочитал эти строки и отшатнулся, словно экран телефона представлял для него смертельную опасность.

Марк. Даже сейчас это имя казалось выжженным на подкорке.

Марк.     

Его младший брат. И вот теперь - бывший Вики. Конечно, это были два совершенно разных человека, но Сереброва до сих пор триггерило.      

«Говорил с моей женой? Откуда это знаешь?»     

Теперь до него дошёл весь смысл сказанного. Арина общалась с Марком? За его спиной?    

«Просто знаю. Иначе бы он не выдал мне столько подробностей».    

Ян отложил телефон и растёр рукой лицо. То, во что он вляпался, сейчас казалось чем-то сюрреалистическим. И как только пошёл на просьбу Вики? Почему решил, что это станет той тайной, которая не будет доступна никому? Маленькая грязная тайна…      

«Ясно. Я наберу тебя позже», - напечатал, взяв смарт.     

Серебров выдохнул и постучал телефоном по подбородку. Не понимал, что делать дальше и как реагировать. Казалось, что уже просрал всё, что можно и нельзя. Арина собиралась с ним развестись. А ведь она и Кир были тем ценным, что и держало его на плаву. Они - и больше никто.     

Раньше таким человеком был Марк. Мама часто говорила, что он - точная копия Яна. Словно они были должны родиться близнецами, но появились на свет с разницей в пару лет. Наверное, они с братом  чувствовали по отношению друг к другу то же самое. Сейчас он бы многое отдал, чтобы сказать Марку, как тот ему был дорог и важен. Серебров до сих пор не понимал, как случилось непоправимое. Как с его братом произошёл тот несчастный случай.

В тот вечер вообще всё шло наперекосяк с момента, когда он поехал на вечеринку. Вика составить ему компанию не смогла, у неё были какие-то дела. Ян до сих пор корил себя за то, что он всё же поддался уговорам приятеля и поехал отдохнуть один. Перед глазами и сейчас стоял экран телефона, на котором висели несколько пропущенных вызовов - семь от Марка и двенадцать от матери. Когда он взял чёртов мобильник, то было уже слишком поздно - всё самое страшное случилось, а у Яна были лишь несколько часов рядом с самым дорогим человеком. Искалеченным и едва живым. Словно насмешка, издевательство, наказание за что-то… И за что, Серебров не знал до сих пор.    

Если бы тогда рядом не было Вики, он бы или свихнулся, или - что было бы предпочтительнее - просто лёг и сдох. Но она была рядом. Безотрывно, каждую минуту. Смеялась тогда, что ему можно делать перерыв от её общества только когда Яну понадобится в туалет. Серебров до сих пор не мог понять, почему они расстались. Нет, не жалел об этом, по крайней мере, теперь. Просто не смог бы ответить даже самому себе, как так вышло. Хотя, сейчас чётко осознавал - всё было к лучшему. Он бы просто сгорел в этих отношениях. Вика умела свести с ума, причём в самом дерьмовом смысле этого выражения. А он был ею одержим, и только когда встретил Арину, понял - это была не любовь. Безумие, ненормальность, сумасшествие и все синонимы этих понятий. Но не любовь.    

Потом после, когда они случайно встретились и Вика упала перед ним на колени и начала умолять помочь, Ян счёл это знаком. Возможностью отблагодарить бывшую за то, что она для него сделала. Закрыть своего рода гештальт перед ней. И на этом всё.

И да, он очень рассчитывал на то, что всё останется тайной.   

Тогда Ян и представить не мог, чем это закончится в итоге.    

Остановив машину возле дома, Ян посидел за рулём некоторое время. Арина говорила с Марком. Это ясно давало понять - его жена не остановится, пока не выяснит всё. Впрочем, выяснять было особо нечего. Кроме того факта, что они с Викой встречались не так давно, когда она позвонила и, плача, попросила о помощи вновь.Тогда речь шла о жизни и смерти. Её ребёнок был в опасности, и Серебров вновь согласился подставить Вике своё плечо.   

Зря.

Он делал это совершенно зря.

Сейчас со всей ужасающей чёткостью осознал - потерять Арину и Кира будет равносильно смерти. И он готов сделать всё, что угодно - отправиться хоть к чёрту на рога, продать душу дьяволу, поклясться кому угодно и в чём угодно - чтобы этого не случилось.

Выйдя из авто, Ян направился домой. Совершенно не представляя, что его ждёт там именно то, чего он так страшился.     

- Что это? - спросил Серебров, наткнувшись взглядом на две внушительных сумки, стоящие в прихожей, стоило ему только переступить порог квартиры.        

Спросил вроде бы спокойно, а у самого внутри всё похолодело. Очевидным был тот факт, что Арина уже знала об их встрече с Викой, иначе он и предположить не мог, что могло подтолкнуть жену к тому, чтобы вот так вот взять и собрать его барахло.     

Все их беседы до этого говорили о том, что Арина не станет предпринимать таких шагов. Если она и собиралась его выставить, сделала бы это ещё раньше, когда только обнаружила те злополучные бумаги.

- Твои вещи. Всё, что нажито непосильным, так сказать, трудом.    

Арина стояла в прихожей с видом валькирии - глаза гневно сверкали, а на красивых губах застыла ядовитая, полная сарказма усмешка. А ведь он знал, чего сейчас Арине стоит держаться так. Его жена была нежной, ранимой… Предпочитала остановиться и подумать трижды, прежде чем сорваться на эмоции. И Ян прекрасно чувствовал, что сейчас Арина заставляет саму себя вести именно так.    

- Понятно. Где Кирилл? - спросил он, засовывая руки в карманы куртки.    

Лишь бы только жена не видела, что его пальцы ходуном ходят.    

- У себя.      

- Ясно.     

Он шагнул к Арине, а она отшатнулась, словно его… боялась.    

- Ты встречалась с бывшим Вики.   

Серебров не спрашивал - утверждал.    

- О, он уже бывший? - Жена склонила голову набок, а руки сложила на груди. - Кажется, раньше ты называл его партнёром.    

- Какая разница, как я его называл? - искренне не понял Ян.

Лицо Арины исказила притворная гримаса насмешки, которая теперь сплелась с отвращением. И вот оно -то как раз было совершенно искренним. И, пожалуй, стало тем самым отголоском, своего рода эхом того, что испытывал по отношению к себе и сложившейся ситуации Ян.      

- Для меня разница есть. Ну, чтобы понимать, сколько у Вики этих самых партнёров. Дай подумать, - сказала жена и начала загибать пальцы. - О! Как минимум двое. А что? Это даже удобно. Начнёт рожать, а кругом целый взвод помощников. Тужиться все втроём будете? Или из вас кто-то один на совместные роды поедет?    

Серебров мысленно простонал. Арину заносило на поворотах, он был знаком и с этим её качеством, когда в периоды редких ссор жена всё же выходила из себя и начинала сыпать колкими фразами. Которые, тем не менее, к реальности никакого отношения не имели.     

- Ариш… Всё не так. Я действительно отвозил Вику в клинику, когда она чуть не начала рожать раньше срока, но на этом всё…   

- На этом всё! На этом всё, Серебров?!     

Арина прокричала эти слова и вдруг, метнувшись к нему, начала колотить его руками по плечам, груди, даже лицу. А он стоял, сцепив зубы и даже не предпринимал попытки закрыться.   

- На этом всё?! У тебя постоянно «на этом всё»! Я с ней виделся дважды, но на этом всё! Я поехал с ней в больницу, но на этом всё! Хватит! С меня хватит!! Ненавижу - её и тебя! Я вас обоих ненавижу-у-у!      

Она била его и била, а Серебров стоял, не двигаясь и даже не чувствовал боли. Физической. Она была глубоко внутри, и, пожалуй, Ян мог уверенно сказать, что это ощущение можно было сопоставить с тем, что накрыло его, когда не стало Марка.    

- Убирайся вон! - выдохнула Арина, перестав колотить его.   

Отступила на шаг и её лицо исказилось гримасой страданий.    

- Убирайся! Убирайся сейчас же!      

Последние слова прозвучали так, словно это была мольба. И Ян им подчинился. Если бы жена продолжала угрожать, кричать, материться, в конце концов, он бы не вышел за порог своего дома. Но Арина молила его, чтобы он убрался с её глаз долой.

Молила…           

Открыв дверь и так и не подхватив сумки, Серебров ушёл. Тяжело оперевшись на стену спиной, прикрыл глаза и вздохнул. Он ошибался, когда считал, что это сопоставимо с болью от смерти брата. Пожалуй, так хреново ему не было ещё ни разу в жизни.       

* * *

- Арин! Арина-а-а! - позвала меня Ленка, с которой я выбралась выпить кофе следующим вечером.    

С самого утра меня донимал звонками муж. Первые пару раз я ему ответила, но, услышав очередное: «Нам очень нужно поговорить», перестала подходить к телефону. Возможно, Ян даже приезжал к нам домой, этого я не знала. Просто ушла на работу, предварительно заведя Кира в детский сад, а после попыталась отключить голову. Сначала погрузилась в обсуждение будущей коллекции с помощницей Михаила, после - несколько часов сидела и рисовала, рисовала, рисовала… А как только пришло время забирать сына из детского сада, повезла Кирилла в кафе, где мы и встретились с Леной.     

И вот теперь дети играли чуть поодаль, а мы сидели и болтали. Вернее, я делала вид, что выбралась именно для этой цели, на деле же в основном «зависала» и возвращалась обратно только когда Ленка меня теребила.   

- Прости… я сейчас не в лучшей своей форме, - озвучила очевидное, отставляя от себя чашку с остывшим капучино.     

- Вижу, - вздохнула подруга и, подавшись ко мне через стол, накрыла мою руку своей. - И не знаю, как помочь.     

От этого жеста в груди защемило, но я заставила себя улыбнуться через силу.    

- Ты и так помогаешь, дорогая, - заверила я Лену.    

Некоторое время мы посидели, не говоря друг другу ни слова, но когда подруга убрала ладонь, я поняла - сейчас что-то будет. И действительно - не прошло и доли секунды, как Ленка взорвалась:        

- Нет, ну я просто дико возмущена! Возил он её по врачам, ну надо же! Скотина какая!    

Я приложила палец к губам, когда поняла, что на нас стали озираться посетители кафе. Конечно же, была очень благодарна Лене за то, что она выражала своей речью поддержку мне, но сейчас последнее, чего желала - обсуждать в красках то, что обрисовала подруге вкратце.     

- Ладно-ладно… но ты знай - если вдруг вы снова будете вместе, я этому козлу всё выскажу!   

- Не будем, - тихо ответила подруге, озвучивая то единственное, что точно знала наверняка. - Я приняла решение - наше расставание обратной силы не имеет.    

Сказала это, а у самой перед мысленным взором вновь пронеслось то, о чём уже думала не раз. И от чего приходила в ужас. Впереди меня ожидал самый настоящий ад на Земле. Развод, раздел имущества, определение того, с кем будет жить Кирилл… Да и просто выстраивание заново жизни. Вот, что казалось кошмаром. Когда привычный уклад перевернулся с ног на голову. Когда чувствовала себя подвешенной за ноги над пропастью, и любое движение могло стать смертельным.     

- Ариш… - всхлипнула Ленка.    

Ну, ещё не хватало, чтобы мы сейчас здесь устроили бурное слезотечение в четыре ручья… И без того казалось, что я выплакала всё на годы вперёд.     

От необходимости говорить хоть что-то меня отвлёк звонок. На этот раз, слава всем святым, не от Яна. Однако, взглянув на экран, я сильно засомневалась в том, что желаю отвечать, потому что звонил Марк.    

- Я отойду на террасу, - сказала Лене, поднимаясь из-за столика.     

Подруга кивнула и я, всё же решившись, направилась к выходу на небольшой деревянный настил под тканевым козырьком.     

- Алло? - ответила по пути на звонок и, сама себя не узнавая, вдруг выдала: - Марк, сразу обозначу, что я не особо настроена на этот разговор. И на продолжение наших бесед - в первую очередь.    

На том конце так и не начавшейся беседы разлилось молчание. Чертыхнувшись, я толкнула перед собой стеклянную дверь и оказалась в сырой прохладе вечера. Сразу же захотелось обхватить себя руками в бесплодной попытке согреться.

- У вас что-то случилось, Арина? - всё же прозвучал на том конце голос Марка.     

«Случилось. И вам ли не знать об этом?» - захотелось спросить, но я промолчала.    

- Есть какие-то новости? - уточнила после паузы, ответив вопросом на вопрос.      

- Есть. Хотя, скорее это не новости. Так, некоторые детали из прошлого.     

Ромин не стал заострять внимание на моей фразе. Он вообще вёл разговор исключительно в деловом ключе, и я выдохнула с облегчением. Распространяться на те темы, которые Марка совсем не касались, я не желала.       

- Какие же? - спросила, опираясь локтями на невысокий деревянный парапет.     

Вечерняя непогода, когда морось висела в воздухе холодной взвесью, прогнала с террасы гостей, потому я была совершенно одна.      

- Я пока пытаюсь с этим всем разобраться, но, памятуя о нашем с вами разговоре, решил, что вам захочется узнать кое-что. Что мне удалось выяснить.     

Прикрыв глаза, я сжала переносицу свободной рукой. Он решил, что мне захочется. Не зная, что сейчас я желаю лишь одного - чтобы меня разбудили и сказали, что этот кошмар закончился.     

- И что же вам удалось выяснить? - спросила ровным голосом, в котором совершенно не было эмоций.   

Мне это даже нравилось. Моё безразличие и то, как вёл беседу Марк.   

- В тот вечер, когда погиб брат Яна, Виктория была с ним на той крыше. Как я уже сказал, пока я пытаюсь раскопать, что мне удастся, и на данный момент это всё, что я разузнал. У меня есть свои причины прояснить ситуацию. Вам ничего не стало известно о том дне?      

- Господи! - Не сдержавшись, я нервно рассмеялась.

До меня ещё не дошёл ни смысл сказанных слов, ни понимание, что мне с этой новой информацией делать. Да и стоит ли она каких-либо действий с моей стороны в принципе. Но чувство, что меня всё сильнее утягивает в омут кошмара наяву, понуждало предпринять хотя бы попытку, чтобы отрезвиться.     

- О том, что у мужа был ещё один брат, я узнала на днях… Что мне может быть ещё известно, Марк? - хрипло хохотнула я.      

Снова в разговоре возникла пауза. Молчала я, не зная, что сказать, молчал и Марк.    

- Я всё понял, Арина. Мне очень жаль, что вы попали в такую ситуацию. И, как уже сказал, я буду разбираться с тем, в чём мы с вами оказались. Как только что-то ещё станет известно - позвоню вам. Всего хорошего.   

Не став дожидаться моего ответа, Ромин положил трубку. Я же осталась стоять, прижав телефон к уху. Виктория в момент смерти Марка была с ним. Наверное, это что-то да значило. Как минимум, факт двойного дна у истории, случившейся много лет назад.

Вот только нужно ли и мне было копаться в ней? Я в этом очень сильно сомневалась.      

На следующее же утро случился вполне ожидаемый визит. Рассчитывать на то, что Серебров исчезнет из наших с Киром жизней не приходилось. Да и я, по вполне понятным причинам, этого не желала. Наш разлад нашим разладом, а сын не должен был лишаться отца.      

Взглянув в глазок, я закатила глаза. К горлу тут же подкатила тошнота. Мне вовсе не желалось нервничать, но я прекрасно понимала, что именно это меня и ждёт - бесконечно вытрепанные нервы на протяжении ближайших нескольких месяцев.    

- Первое - не смей меня дёргать никакими вопросами, которые ко мне уже отношения не имеют, - заявила я с порога, едва открыла дверь.        

Вполне можно было не пускать Яна в квартиру, но это было бы опрометчиво. Серебров ведь не поленится приходить и приходить снова. Тем более, что его вещи так и стояли в сумках в прихожей.   

- Второе - говори, за чем пришёл, и уходи. Нам с Киром нужно в садик и по делам.    

Ян хмуро смотрел на меня, засунув руки в карманы брюк. По лицу мужа было видно - эту ночь он не спал, так же, как и я. Вот только причины этого недосыпа у нас с ним могли быть совершенно разные.    

- Нам нужно поговорить, - повторил он то, что я уже слышала не раз.    

- Не нужно, - отрезала я. - Всё, что нам требуется - обсудить условия развода и раздела имущества. Ну и проживание Кира - я требую, чтобы сын жил со мной.       

Сделав глубокий вдох, я сглотнула. В горле образовался комок, от которого во все стороны расползались противные тягучие спазмы. Я ведь совершенно не желала всё это обсуждать здесь и сейчас. Значит, следовало остановиться.   

- И молчи! - прошипела, когда Серебров собрался протестовать.     

- Арина, да выслушай же уже ты! - взмолился он, шагнув ко мне. - Я очень перед тобой виноват. Прости меня… Я сделаю всё, что скажешь, лишь бы ты…    

Выставив перед собой руку, я помотала головой. Слава всем святым, в этот момент в прихожую с радостным криком «Папа!» выбежал Кирилл. Это дало мне возможность отступить. Я просто ретировалась в ванную, где и заперлась. Начала умываться, чтобы совладать с приступом, который поднимался изнутри и заставлял меня чувствовать такую слабость, какой не ощущала никогда в жизни.     

Да уж… если так дело пойдёт, в следующую встречу с мужем мне понадобится ведро. Всё же придя в себя, я посмотрела в зеркало. Бледная, зарёванная… кожа словно бы истончилась и под ней можно было разглядеть каждую тоненькую жилку вен. От прежнего цветущего вида не осталось и следа.      

Стоп! Хватит, Арина. У тебя ты сама и ребёнок - об этом и стоит думать в первую очередь.     

- Мам! А папа меня в садик отведёт, а потом тебя на работу отвезёт! - радостно возвестил Кирилл, уже одетый и вертящийся рядом с Яном в прихожей, когда я нашла силы покинуть своё убежище.      

Про то, что случилось между мною и его отцом, мы с сыном не говорили. Но я держала в голове ещё и то, что мне придётся объяснить Кириллу, почему его родители не будут впредь жить вместе.     

- Вот как? - сложила я руки на груди. - Вообще-то такие вещи стоит обговаривать прежде всего со мной. - Эти слова я обратила уже к Сереброву. 

В мыслях снова появился страх, что если сейчас позволить Яну отвезти Кира в садик, у мужа может возникнуть желание забрать сына и шантажировать меня им. Но я ведь не смогу это контролировать. Не сумею днями сидеть возле ворот детсада цепным псом и ожидать подвоха со стороны Сереброва.     

- Ты выглядишь приболевшей, - тихо сказал муж, шагнув ко мне и понуждая отступить.     

Как только я сделала шаг назад, на лице Яна появилась болезненная, полная горечи усмешка.     

- Да. Подхватила какой-то вирус, - соврала мужу, и, когда он насторожился, отмахнулась: - Но уже лучше. Так что отвези Кира в сад, а я дома посижу, долечусь.      

Я лгала, и, судя по виду Сереброва, он прекрасно это понимал. Мне так и представлялось, как в его голове происходит работа мысли, когда он раздумывал - настоять ли на том, чтобы отвезти меня к врачу, или же просто согласиться с теми малыми уступками, на которые я пошла.    

- Идёт. И если вдруг станет хуже - сразу меня набери, - сказал он, после чего повернулся к сыну: - Собирайся, Кирюх. Едем в садик.     

Мне хотелось выдать что-то вроде предостережения. Уведомить мужа, что я буду начеку, и если вдруг Кир до места назначения не доберётся, подниму на уши всех, включая министра МЧС. Но вместо этого я стояла и боролась с дурнотой. А как только за мужем и сыном захлопнулась дверь, вновь метнулась в ванную и склонилась над «белым другом».    

Меня обильно вытошнило и стало легче. Ещё не хватало и впрямь прихватить какую-нибудь инфекцию! Устроить себе каникулы постельного режима - последнее, чего не доставало для личного счастья.     

Нажав на смыв, я присела на бортик ванны и прикрыла глаза. Пыталась вспомнить, когда у меня в последний раз были женские дни, но не могла. И почему я вообще об этом думаю? Это последнее, о чём вообще стоило помышлять.     

Когда сердце с силой забилось в горле, а паника, объявшая меня, стала нестерпимой, я вскочила на ноги и принялась лихорадочно копаться в ящиках тумбы под раковиной. Где-то должен был лежать тест на беременность. Тот самый, который остался, когда у меня была предыдущая задержка. Гормональный фон оставлял желать лучшего, сбои происходили часто. И именно потому, что мне нельзя было больше заводить детей, я запаслась тестами. Лишь бы нивелировать опасность залететь…

Тест на беременность, чёрт бы побрал! Господи, только не это!    

Схватив искомую упаковку, я судорожно принялась вскрывать её. Мыслей в голове не осталось - всё заполонил жуткий парализующий страх. А может, к чёрту всё? Сделать вид, что ничего не случилось? Просто собраться и пойти на работу? Ведь не может же случиться так, что вселенная настолько на меня обозлилась за что-то? В чём я перед нею провинилась?    

Всё же сделав тест, я отложила его на полочку и принялась вертеть упаковку в руках. Он был просрочен, и это внушило мне хоть какую-то, но всё же надежду. Правда, пока я не знала результат, не могла понять, на что именно надеяться. Что он будет ложным в каком случае?     

Нет, Арина… тебе нельзя думать о том, что ты беременна и это закончится хорошо. Нельзя - и всё тут!    

Взяв полоску теста, я закрыла глаза. Считать про себя до десяти или ста не хотелось. Поэтому я просто заставила себя посмотреть на свой приговор, и когда увидела слабую вторую полоску, охнула и выронила чёртов тест из рук.      

Сколько так просидела, глядя перед собой, не знала. Кажется, кто-то несколько раз звонил - то ли на телефон, то ли в дверь - не понимала. И хотя распознать это было совсем несложно, я будто бы не замечала ничего кругом, провалившись в состояние забытья.       

Лишь только в голове, как на репите, повторялось из раза в раз:    

«Это не может быть правдой. Это не может быть правдой…»