Глава 25

На переговорах я первой взяла слово. Вызубренные слова, восхваляющие фирму Юмашева, слетали с языка, складываясь в красивую итальянскую речь. Словно капель. Тра-та-та. А какими взглядами сопровождали меня мужчины из «Piccola debolezza»! М-м-м… Все же не врут, когда говорят, что они падки на блондинок. Я просто таяла в лучах собственной славы. И с приятным томлением где-то в районе бедер отмечала, что Роберт тоже не был слеп. И видел, какой эффект произвело мое выступление. Да и старался каждый раз перетянуть внимание обратно к деловым вопросам, когда итальянские коллеги нет-нет, да возвращались к моей скромно сидящей за столом переговоров персоне. Я млела! И лишь садилась прямее, неосознанно выпячивая грудь, покрываясь легким румянцем. Лукавая полуулыбка, взгляд из-под ресниц… под конец я решила добить Роберта, который то и дело демонстрировал мне перекатывающиеся желваки, когда внимание итальянцев вновь съезжало с темы ай-ти индустрии до одной одинокой «белла рагаццие». Когда же Юмашев предложил завершить нашу посиделку, я не успела даже подняться с места, как он встал живым титаном передо мной, властно подавая руку. Поиграть? Подразнить? Однако глаза, внезапно совсем потемневшие, намекали, что Роберт из последних сил пытается сохранять подобие невозмутимого вида. И отчего это, извините? Я, между прочим, клятв верности ему не давала. Да не раздавала авансов. А принимать чужое восхищение, особенно противоположного пола, так это и вовсе прямая обязанность каждой уважающей себя женщины! Однако руку все же приняла, грациозно поднимаясь с места и напоследок улыбаясь вставшим коллегам. – Благодарю за сегодняшний день. – Надеемся, до скорой встречи! Не стала разочаровывать. Но вряд ли меня допустят на второй этап переговоров. Один взбешенный моим прилежным поведением и ванильными ужимками генеральный готов, кажется, чуть-чуть открутить голову. В назидание, так сказать. Он разомкнул плотно сжатые зубы только в машине. Да и то после того, как резко стартанул с места, уводя подальше от представителей «Маленькой слабости», ведь именно так на русский переводилось название итальянской фирмы. – Скажи мне, Ева. Ты специально такая приторно сладкая на глазах других… людей? Он хотел сказать «мужчин»? – Что такое, господин Юмашев, я слышу недовольство в Вашем голосе? Мне казалось, переговоры прошли успешно. Как и мое выступление. – Я не ожидал, что в делегации от партнеров будут участвовать лишь мужчины. С нашими ты являлась красной тряпкой для быка. Единственная девушка! Немудрено, что внимание каждый раз соскакивало в область твоей юбки. – Разве юбки? Мы же, кажется, обсуждали мое образование. Хобби. Да и обсуждали в целом красоту российских женщин. Роберт резко затормозил, не доезжая до нашего отеля, грубо паркуясь возле какого-то здания. И всем корпусом довернулся ко мне. – Как долго ты будешь испытывать мое терпение, Ева?.. – А что я сделала не так? – Ты… – он прикрыл глаза, пытаясь взять под контроль свой норов. Я уже думала, что вспышка позади, как Роберт внезапно подался вперед, завладевая моими губами в сминающем поцелуе. Прямо как тогда, в люксе, стоило лишь нам переступить порог номера. Я так не ожидала такого поворота, что автоматически ответила. И лишь спустя какое-то время смогла выставить руки вперед, упираясь ладонями в каменную грудь миллионера. Роберт отстранился, все еще поглядывая на мои губы. – Извиняться не собираюсь. – Я бы удивилась, если ты попросил прощения. Очередная ухмылка на его породистом лице… и возвращение приподнятого настроения. Он осмотрелся вокруг, после чего… заглушил двигатель, и вышел из машины! Обогнул ее, открыл пассажирскую дверь, да подал руку. В точности повторяя поведение Владимира! И как же быть с чувством неправильного дежавю? Вроде бы действия те же, а подмена мужчины, выполняющего роль галантного кавалера, заставляет сердце заходиться пойманной пташкой. – Мы разве не в отель?.. Роберт качнул головой. – Все же у тебя день рождения. Не хочу, чтобы свой юбилей ты праздновала в четырех стенах номера. Давай прогуляемся по старому городу. Не подозревая подвоха, и более того, удивляясь разительным переменам в настроении «злого демона», которым Юмашев был еще минуту назад, вложила пальчики в протянутую ладонь, выбралась из кабриолета. – Ты ведь не задумал скинуть меня в овраг, да присыпать тысячелетним слоем пыли, мол, так и было? Смотрите, новый экспонат Сиены: «погребенная после переговоров»! Роберт засмеялся. – О, как я красочно это представил! Знаешь, а ведь соблазнительно, – он сделал вид, что оглядывается в поисках нужного оврага. – Кажется, общество четырех стен – не такая уж и плохая альтернатива… – Не бойся, я не кусаюсь… на людях, – подмигнул Роберт, и переплел наши пальцы, потянув вперед. – Тебе повезло родиться шестнадцатого августа, Ева. Ежегодно, второго июля и шестнадцатого августа, в Сиене проходит настоящий средневековый праздник, кульминацией которого становятся скачки на Пьяцца дель Кампо. Я, как завороженная, шла за мужчиной, что вел себя сейчас… совсем для себя нетипично. Со стороны мы смотрелись, как дикая парочка. Что выбралась в жаркий день в деловых костюмах. Наверное, стильная парочка. – Ты говоришь о Палио? – О, значит ты в курсе? – Невольно узнала, когда штудировала литературу относительно Сиены. Раз уж совпало, что окажусь здесь именно сегодня. – Палио – главное событие года, можно сказать. – Роберт целенаправленно куда-то шел, даже не сверяясь с картами. Бывал здесь раньше? Обернулся. – А как ты относишься к лошадиным забегам?.. Вовремя спросил. Ха! Может, подразнить? Все же наказать за поцелуй стоит. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сложить два факта. Он вел меня на площадь. Смотреть на последние приготовления, да занять места в зрительском ряду. Вот только не понимала… согласно тому же справочнику, коняшки будут гарцевать по городу. То есть, по вышеназванной Пьяцца дель Кампо. И там не рассчитаны места для трибун. Площадь окружают городские строения. Жилые дома! Не ворвемся же мы в чей-то дом?.. Или?.. – Я не наблюдала за ними. Предпочитаю конную прогулку любованием на грациозных животных. Его бровь взметнулась, а шаг стал менее размашистым. – Значит, хочешь покататься?.. Уже хотела кивнуть, но время вспомнила про пузатое положение. Я слишком плохо сидела в седле, чтобы рисковать падением с норовистого жеребца. – Не в платье точно. – Одежда – не проблема. Если хочешь, я могу организовать… в качестве подарка. – Откуда такая щедрость? – Ты произвела неизгладимое впечатление. На итальянских коллег?.. – … на меня. Вау. Признание из уст самого Юмашева?.. Задрала голову, глядя на вяло пролетающие по небу облака. – Ты что делаешь? – Смотрю, когда небеса разверзнуться. Должен пойти град! Ну или снег на крайний случай. Я сейчас только что от тебя услышала восхищение в свой адрес? Да и не прикрытое пошлыми намеками? Роберт остановился. Склонился надо мной, опасно приблизив лицо к моему собственному. – Почему ты такая язва? – Потому что могу? –… умею, практикую? – Схватываешь на лету! Юмашев вновь опустил взор до моих губ. Но все-таки что-то перещелкнуло, видимо, в его темной макушке, раз он выдохнул, но продолжил путь, по-прежнему ведя меня за собой. – Что ты знаешь о Палио? – Они – дань традиции. В средние века Апеннинский полуостров представлял собой лоскутное одеяло из герцогств, республик и королевств. На протяжении веков границы постоянно менялись, города переходили из рук в руки, возникали и исчезали целые государства. Сиена, кажется, боролась за земли с Флоренцией. Она подпирала городские стены. В тринадцатом веке, если мне память не изменяет, в битве при Монтаперти, жителям Сиены удалось одержать убедительную победу над флорентийцами. Роберт снова вздохнул. – Ну вот. Я рассчитывал на другой ответ. Думал сам блеснуть историческими справками, да оказаться в твоих глазах капельку умнее. – И зачем тебе это? – Ну… ты же уже сложила обо мне в своем восприятии образ суккуба-переростка, который думает только тем, что пониже пояса? Загадочно дернула уголком рта. Пусть воспринимает за «да». Заметив мимику, Роберт хмыкнул. – А так, хотя бы блеснул знаниями, что сиенцы были на стороне императора, а проигравшие им флорентийцы за папу. – Браво Вашей эрудиции, господин Юмашев! Роберт вывел меня к площади, да прошел дальше, к одному из домов с привлекательными балкончиками, на некоторых из которых были установлены стулья с маленькими столами, словно в ресторане, где сидели, что-то бурно обсуждая… туристы! Я не шучу. Кроме итальянцев из всех окон выглядывали лица самых разных национальностей! Прямо из каждого окна! Но Роберт провел меня на балкон, предъявив старушке какую-то бумажку. Наверняка бронь?.. Он заранее спланировал это все?.. Устроившись со всеми удобствами на третьем этаже, откуда была видна вся площадь, замершая в ожидании начала выступления, Роберт, не спрашивая, хочу ли я, налил из стоящего на столике графина в прозрачный стакан холодной воды, и протянул мне. – Я помню, никого алкоголя. Приняла бокал и отсалютовала ему. – Дьявол кроется в деталях. – Интересно. Дьявол – это ты? Или?.. Очередной намек в мою сторону? – Надо же, а Вы, Роберт Эрнестович, сегодня прямо-таки блещите умом. – И сообразительностью. Птица говорун в моем лице готова распушить перья, если услышит нападки в сторону сомнений в умственных способностях пернатых. Улыбнулась, прикрываясь стаканом. Кажется, ему самому нравится вести эти речи на грани фола. Кто бы мог подумать, что Роберт будет шутить над собой? Да так просто? Он указал на площадь, на которой, по знаку распорядителя, горделиво выехали первые участники. Круг почета, чтобы после начать гонку. – После победы в Монтаперти был проведен первый массовый Сиенский Палио. Ты же знаешь, что слово «палио» переводится как флаг? – дождался моего кивка, и продолжил брать на себя функцию экскурсовода-комментатора. – Палио, или знамя, которое вручается победителю, вон у того дядечки слева. Видишь? Держит, ждет, чтобы вручить тому, кто придет первым. Места, надо отдать Юмашеву должное, были шикарными. С нашего балкончика, на котором разместились лишь мы вдвоем (в отличие от других лож, ломившихся от желающих взглянуть на главное событие Сиены), легко было увидеть любую точку площади. И наблюдать за шествием разношерстной толпы. – В гонке участвуют жители? Роберт улыбнулся, чувствуя, что сейчас-то сможет блеснуть знаниями. А я и не возражала. – Чтобы понять смысл состязаний, следует окунуться в самое начало. Сперва основными были не скачки, а бой на деревянных мечах, которые называли элмора. Каждый квартал предоставлял на соревнование своего представителя, отстаивавшего честь целого района. – Он потянулся, налил и себе воды, отпил глоток, и отставил стакан на столик. – В те времена город разделялся на три части, которые, в свою очередь, дробились на пятьдесят девять районов. То есть понимаешь, какое количество бойцов, лоснящихся от пота под солнечными лучами могли лицезреть итальянки? – Он подмигнул. – Думаю, действо было довольно… интригующим. Но и кровавым. – Ты права. Публичные игры, имитирующие бои, были запрещены в 1291 году после особенно печального финала, испортившего один из городских праздников. Однако на скачки на лошадях или быках, гонки скороходов и другие соревнования запрета наложено не было. – На быках?.. Серьезно? – О! Нашел пробел в твоих знаниях! – Роберт довольно потер ладони. – А что ты скажешь на счет скачек на ослах? Они тоже были на Пьяцца дель Кампо! Прыснула, вспомнив советский фильм, где герой никак не мог совладать с осликом. А тут десятки упрямых животных?.. Наверняка смотрелось эпично. И громко. – Сначала это были скачки на ослах, потом – на буйволах. После нескольких серьезных увечий в 1650 году были запрещены и они. Впервые Палио в Сиене в современном понимании – скачки на лошадях без седла – состоялось 2 июля 1656 года. К тому времени город был разделен на 20 контрад, районов, другими словами, соревновавшихся друг с другом. – А сейчас? – попыталась посчитать участников, возле которых реяли пестрые флаги с изображением животных. – В настоящее время контрад осталось всего семнадцать. И, самое азартное в них… ставки. На победителя само-собой. – То есть, все эти зрители, – указала на свешивающихся из многочисленных открытых окон макушек, – пришли сюда ради азартных игр? – Да. Закатила глаза. Я была против подобных ставок. Посмотреть и поболеть за лошадку – куда ни шло, но ставить на победителя деньги, которых не было? Спасибо, не буду. – Можешь предположить, какая из конрад представила будущего победителя? Задумалась, рассматривая флаги, наездников, да самих скакунов. – Пусть будет тот черный мерин. Под флагом улитки. – Улитка?.. – Роберт пришел в замешательство, но, отыскав нужного, протянул. – Ты уверена?.. – Еще Черепаха понравилась. И дикобраз. Но, если исходить от обратного, пусть будет Улитка. – Оскалилась, сверкнув зубами. В конце концов, я же не делаю ставки! А предполагать могу, что угодно. – Какой интересный подход, – Роберт качнул головой, достал мобильный телефон, да что-то вбил в него, после чего отложил на столик к воде. Решил забить в заметках: «Ева – существо, играющее от обратного?». Да пусть. Может, в следующий раз, проворачивая махинации за моей спиной (типа той же командировки, в которой я могла и не участвовать), будет говорить прямо? А то я, как эти самые лошадки, что выстроились в ряд на линии старта, могу взбрыкнуть!