42

Ксюша

Я нервно переминаюсь с ноги на ногу, стоя перед домом Руслана. Поглядываю на кнопку звонка, но сомневаюсь и медлю, понимая, что разговора не получится, если я не предупрежу о своем визите заранее и разбужу громкой трелью Сашку. Время обеда, маленькие дети обычно в эти часы спят…

Вздохнув, достаю телефон и набираю бывшего мужа. Длинные гудки добавляют тревожности, Руслан не торопится отвечать, я начинаю нервничать.

– Да, – раздраженно выдыхает Ветров в тот момент, когда я уже и не рассчитываю на то, что он поднимет трубку.

– Откроешь? Я у калитки.

– Зачем ты пришла? – бьет наотмашь презрительным интонациями он.

– Поговорить.

Он сбрасывает вызов и я замираю, с беспокойством гипнотизируя входную дверь. Цепляюсь взглядом за несколько детских игрушек, что валяются на ступеньках крыльца и возле самодельной песочницы.

В животе закручивается узел, меня начинает мутить.

Ох, зря ты сюда пришла, Ксюша. Нужно было дождаться Клима…

Проходит минут пять, не меньше, когда входная дверь все же открывается и на улицу выходит Ветров. Его губы поджаты, брови сведены к переносице, а в глазах отражается такая неприязнь при виде меня, что я еле сдерживаюсь, чтобы не попятиться.

Он подходит к калитке, но распахивать ее не торопится. Скрещивает руки на груди и цедит сквозь зубы:

– Говори.

– Руслан, – вздыхаю я. – Мы не будем вести разговор через забор с калиткой.

– Отлично, – пожимает он плечами и разворачивается, чтобы уйти.

– Ветров! – повышаю я голос и хватаюсь за металлические прутья, нагретые южным солнцем. – Я ничего плохого тебе не сделала. И пришла сюда помочь!

– Мне не нужна твоя помощь! – рявкает он, обернувшись. – Теперь уже не нужна! Хочешь сказать, что не ты притащила сюда эту парочку, а?

Разжимаю пальцы и прячу сжатые в кулаки ладони в просторные карманы своего платья. Разговор не клеится, а я ведь еще не приступила даже к самому главному! Стараюсь подавить эмоции и вернуть себе спокойствие. Мне нужен холодный рассудок, только так я смогу донести до Руслана то, что хочу.

Хочется обернуться и посмотреть в сторону, туда, где в машине меня ждет Женя. Но я понимаю, что Ветров это заметит и рассвирепеет еще сильнее. Поэтому выдыхаю отравленный внутренним раздражением воздух и втягиваю носом порцию нового, убеждая себя, что все под контролем.

Все будет хорошо.

– Я понимаю, почему ты себя так ведешь. Проще обвинить другого человека, чем признать, что сам совершил ошибку.

– Нет, – мотает он головой, – не понимаешь! Чужой ребенок, которого воспитываешь и считаешь своим, любишь как своего… Это не моя ошибка!

В голосе Ветрова звучит отчаяние. Он зажмуривается, отворачивается на мгновение. Тянет руку к калитке. Лязгает сначала замок, а потом и щеколда. Руслан медленно шагает к дому, поднимается на веранду и садится на верхнюю ступеньку, обхватив голову руками.

Я закрываю калитку за собой и подхожу к бывшему мужу. Несмотря на то, сколько боли он мне причинил, несмотря на нашу последнюю ссору и его жестокие слова в мой адрес, мое сердце все равно сжимается от сочувствия.

Руслан убит. Уничтожен. Передо мной сломленный человек. Съедающий себя сомнениями, подозрениями, вопросами.

А я пришла его добить.

– Помнишь, мы разговаривали как-то про эффект бумеранга? Вот он, мой бумеранг, – хрипло произносит Ветров и смотрит на меня покрасневшими глазами. Я судорожно сглатываю, не зная, что сказать, но Руслану и не хочется меня слушать, потому что он продолжает: – Я не сомневаюсь, что ДНК-тест покажет не мое отцовство. Умом понимаю, что вся эта история слишком мутная, чтобы я оказался в победителях. Умом понимаю, а оно, – прижимает он ладони к груди, – болит. Кровоточит. Вселенная нехило за тебя меня поимела, Ксюша.

– За меня? – переспрашиваю пересохшими губами. Он кивает, отводя взгляд в сторону.

– Ты была моим ангелом-хранителем. Вдохновляла, поддерживала, защищала. Всегда была на моей стороне, а я пошел искать что-то получше, поинтереснее… Одна ошибка, – усмехается. Кривится, словно слова, срывающиеся с его губ, причиняют ему физическую боль. – И я все потерял.

– Руслан…

– Ты рада?

– Нет.

Я не вру. В этот самый миг осознаю, что мне настолько же больно, как и ему. Я не способна на ненависть к Руслану, как бы не злилась из-за измены и развалившегося брака.

Я действительно любила этого человека. Всем сердцем. Не возникни Руслан на моем пути снова спустя год, рано или поздно я все равно бы его простила. И искренне пожелала бы счастья, отпустив и двинувшись дальше, продолжив жить и дышать полной грудью.

Но сейчас мы оба стоим на руинах, с развороченными грудными клетками. В прошлый раз все разбомбил Руслан, в этот – моя очередь наносить болезненный удар.

Мы молчим и смотрим в разные стороны. В груди давит от невысказанных слов. Они красивые, правильные, но облегчения Ветрову не принесут. И сказать я должна вовсе не их. Наступил тот момент, когда должна прозвучать правда. Мы оба это понимаем.

Ветров отважнее меня. Повернувшись, впивается глазами в мой профиль и сухо спрашивает:

– Зачем ты пришла?

Мышцы шеи деревенеют, не давая мне посмотреть на него. Вместо этого разглядываю трещины в коре невысокого деревца напротив меня и несколько раз открываю рот, чтобы ответить. Удается только с четвертой попытки:

– Клим нашел Лиду.

Руслан судорожно тянет носом воздух. Я знаю, о чем он спросит еще до того, как вопрос повисает в воздухе между нами:

– Саша мой сын?

Я огромным усилием воли заставляю себя повернуться к Руслану и ответить, глядя ему в глаза. Чтобы он видел – я не вру.

– Нет.

Веки мужчины опускаются, губы дергаются, искажая лицо, между бровей проявляется глубокая складка.

Горе. Боль. Надлом.

– Я не верю. Не хочу… – хрипло произносит он, не открывая глаз. – Не могу в это верить.

Я касаюсь его руки. Молчаливо демонстрирую свою поддержку, в которой он сейчас так нуждается. Жду, когда пройдет это отчаянное отрицание, и Ветров будет готов к дальнейшему разговору.

Он не вырывается, не отстраняется, не кричит и не осыпает меня проклятиями. Мы с ним застываем в моменте. Два когда-то близких человека, один из которых переживает один из самых сокрушительных ударов в своей жизни, а второй… просто рядом.

– Клим сейчас с Лидой. Если хочешь, он привезет ее, чтобы она дала объяснения, – шепчу пересохшими от волнения губами.

– Нет, – качает головой он и с шумом выдыхает. – Я тогда убью ее, Ксюша. Придушу собственными руками…

В его голосе плещется холодная ярость. Осознанная, пугающая меня до чертиков. Кладу ладонь на его щеку, силой заставляю повернуться и посмотреть на меня.

– Руслан, жизнь не закончилась. Мы найдем решение. Я здесь для этого.

Он горько усмехается. Его глаза впиваются в мое лицо, мечутся от глаз к губам. Он ждет, когда я продолжу, поэтому заставляю себя говорить, не останавливаясь:

– Она была в отчаянном положении. Муж ушел, оставив с маленьким ребенком на руках, автомастерская отца, дело всей его жизни, сгорела. Затем его настиг инсульт и требовалась реабилитация. Семье были нужны деньги, очень много денег, поэтому Лида решила стать суррогатной матерью. Ей обещали одну сумму, в итоге Сергей, муж Жени, заплатил сильно меньше.

– Не оправдывай ее! – выкрикивает Руслан, дергаясь всем телом, будто я его ударила. Хватаю его за плечи, пытаюсь встряхнуть, но он вырывается и вскакивает, пятится от меня. – Ксюша, у всех беды и проблемы. Но их нельзя решать за счет несчастья других! Она влезла в нашу семью, подделала тест! Почему она не сделала аборт? Почему не оставила ребенка себе? – Его рука дрожит, когда он поднимает ее вверх. Пальцы прочесывают волосы, лохматят их. – Черт, допустим… Я ведь купился на поддельный тест, верно? Был готов платить алименты!

– Я не оправдываю эту женщину, – торопливо проговариваю и тоже встаю со ступенек. – И полностью разделяю твое мнение на этот счет, но нельзя ожидать, что люди будут поступать так, как привык поступать ты. Почему не сделала аборт? Рука не поднялась. И здесь я ее понимаю! Это очень сложно для женщины, воспитанной в религиозной семье.

– О, давай не будем говорить о Боге, – фыркает Руслан, прищурившись. – Медицинской процедуре – нет, зато врать – пожалуйста! И черт с ним, со враньем, она продала мне ребенка! Угрожала, шантажировала, вымогала деньги! Да там на пару листов список из грехов соберется.

– Я не знаю, чем она руководствовалась, Руслан! – неосознанно повышаю голос. – Возможно, посчитала, что шантаж – меньшая цена за жизни нерожденного еще малыша и ее отца?

– Если она так дорожила жизнью чужого для нее ребенка и нуждалась в деньгах, почему отказалась от алиментов, а? – Он нависает надо мной, сильные пальцы впиваются в мое плечо. Теперь уже Руслан меня встряхивает.

Кладу руки ему на грудь. Веду ладонями к плечам, обвиваю шею Ветрова и тяну на себя. Обнимаю. Руслан напрягается, каменеет, но спустя миг его тело расслабляется. Он утыкается лбом в мою макушку и судорожно выдыхает. Этот звук полосует сердце, прокручивает мои внутренности в мясорубке.

– Она к тому моменту встретила нынешнего мужа. Их отношения только зарождались, она боялась, что он не примет младенца, учитывая, что на тот момент у нее уже была дочь. Все, что сделала с нами Лида – поступок отчаявшегося человека. – Я прижимаюсь щекой к его груди, звучу глухо и почти безэмоционально. – Циничный, мерзкий, преступный поступок, да. И ни тебе, ни мне не нужны ее извинения, раскаяния. Я уверена, что она бы поступила так и во второй раз, и в третий. Не нам ее судить, Руслан. Но нам решать, как жить дальше.

Из приоткрытого окна к нам вылетают звуки детского плача. Ветров выпускает меня из своих объятий и резко выпрямляется. Смотрит на дом, но продолжает стоят неподвижно. Саша продолжает плакать. Капризно хнычет и, кажется, я слышу несколько чуть испуганных: «Па!».

Я касаюсь плеча Руслана. Он дрожит. Его тело сотрясает мелкая дрожь, как во время лихорадки.

В дом иду я. Разуваюсь на пороге, прохожу в комнату, откуда доносится плач. Сашка стоит в кроватке, чуть покачиваясь. Сонно хлопает глазками и замолкает, стоит ему увидеть меня. Медленно приближаюсь к кроватке. Не делаю резких движений, опасаясь еще сильнее напугать малыша. Улыбаюсь и опускаюсь на корточки, оказываясь на одном уровне с детским личиком, которое залито слезами.

– Привет, Саша. – Вкладываю в голос как можно больше приветливости и мягкости. – Ты меня не помнишь, но мы с тобой уже немного знакомы. Папа сейчас придет. Дай ему пару минут. А пока я тебя возьму, хорошо?

Сашка молчит и только смотрит, хлопая мокрыми ресничками. Расцениваю это как согласие и осторожно беру малыша на руки. Он начинает выкручиваться и хныкать, ему явно не нравится столь неожиданное появление незнакомой тети, но я вижу на комоде пачку детского печенья, и через минуту Сашка уже спокойно грызет угощение, пачкая подбородок и мои волосы.

Воспользовавшись тем, что малыш занят делом, осторожно выглядываю во двор. Руслана там не вижу. Но еще до того, как успеваю испугаться, за спиной раздается какой-то шорох. Я оборачиваюсь.

Руслан стоит на пороге комнаты. Смотрит на сына, а тот радостно хохочет при виде папы и тянет к нему руки, мигом превратившись в юлу.

– Он все еще твой Сашка, – тихо произношу и стараюсь удержать ребенка, пытающегося удрать с моих рук.

Ветров трет лицо ладонями и в два шага оказывается рядом с нами. Забирает у меня Сашку, отчего я, не скрывая облегчения, улыбаюсь.

– Я хочу сделать тест, Ксюша, – говорит мне бывший муж, прижимая к себе ребенка. – Я доверяю тебе, но у меня нет оснований верить твоим новым друзьям.

– Конечно, – поспешно киваю. Это заявление не становиться для меня неожиданностью, было бы странно, если бы Руслан не захотел получить настоящие доказательства обмана Лиды. – Женя готова подождать.

– И что потом? Если тест опровергнет мое отцовство?

Отхожу к окну и, развернувшись к Руслану лицом, упираюсь ладонями в широкий подоконник. Мои губы растягиваются на этот раз в совершенно искренней улыбке:

– Ты не перестанешь быть его отцом, Руслан. Женя согласна, при условии мирного решения проблемы, разделить с тобой воспитание Сашки.