41

Клим

Паркую автомобиль возле нужного мне подъезда и устало откидываюсь на спинку сиденья, щелкнув ремнем безопасности. На часах половина пятого, до возвращения Елены Александровны, матери Лиды, минимум сорок минут, но я решил приехать чуть пораньше. Невыносимо сидеть в гостиничном номере и забрасывать себя рабочими вопросами, когда в голове мысли совсем о другом.

У меня нет предчувствия, что все в скором времени решится. Складывается ощущение, что я запутываюсь в происходящем еще сильнее. История обрастает новыми подробностями, на арену выходят новые персонажи, а вопросов становится все больше и больше.

Меня пугает мысль о том, что Ветров может заартачиться и довести дело до суда. Впервые вижу мужчину, который всеми силами цепляется за ребенка, который, возможно, не имеет к нему никакого отношения.

Однако, стоит мне подумать об этом, я зависаю, уставившись в окно.

И понимаю, кого мне напоминает Руслан.

Женю. Мою сестру. Любимую, обожаемую сестру, что подобным отчаянным образом вцепилась в идею найти «пропавшего» ребенка, не будучи уверенной, что тот вообще существует.

Когда Женька озвучила свое желание заняться поисками Лиды, я не задавал вопросов. Почему-то абсолютно естественным выглядело стремление отыскать малыша, ведь для его зачатия использовался биоматериал сестры. Родная кровь, гены и все такое…

Но… Разве можно считать себя матерью, тянуться, испытывать любовь к малышу, которого ты не вынашивала, не держала на руках, не воспитывала?

Поначалу эти вопросы казались крамольными, ощущались предательством по отношению к сестре. Но продолжали лишать меня покоя, порождали миллион рассуждений и вопросов.

Каждый раз, наблюдая нервозность Жени, ее одержимость, мне хотелось встряхнуть сестру за плечи и привести ее в чувство. В какой-то момент я попытался взглянуть на ситуацию глазами Лиды. Я ведь считал ее долгое время пострадавшей стороной. Она согласилась помочь (да, за деньги, но все же!) бездетной паре, а потом эта пара отказалась от ее услуг, отмахнулась как от мухи. Безусловно, это сделала не Женя, а Сергей. Сестра не отказалась бы от ребенка так просто, откупившись кругленькой суммой. Но все же… Как можно заявиться к женщине, оставившей чужого ребенка (теоретически, конечно же), и потребовать вернуть малыша? Малыша, к которому она уже привязалась?

Сейчас, понимая, что Лида и не думала воспитывать Сашу, муки совести меня не преследуют. Но о мотивах сестры я продолжаю размышлять, и полученные выводы не вызывают у меня восторга.

Я начинаю догадываться, почему Женя так себя ведет. Ее семья развалилась, брак закончился скандалом и полным крахом надежд. Сергей ушел к другой женщине и воспитывает сына, а Женя… Она осталась одна. Без мужа, без ребенка, без привычного для нее образа счастливой женщины.

Сашей она пытается заполнить пустоту, но где гарантии, что Женя станет для него хорошей матерью? Можно ли с уверенностью утверждать, что она сможет искренне полюбить сына?

В висках ломит из-за это мешанины вопросов и сомнений. Перед глазами вспыхивают лица людей, их образы, преследующие меня последние несколько дней.

Лида. Женщина, обманувшая всех.

Женя. Моя сестра, близкий и родной человек, желающий обрести семью.

Руслан. Незнакомец, у которого мне предстоит забрать сына, чтобы сделать счастливой Женю.

И Ксюша.

Как в этот ряд затесалась Ксюша, я не представляю. И почему меня волнует ее счастье – тоже. Просто в какой-то миг осознал, что не хотел бы видеть эту хрупкую девушку рядом с таким мужчиной, как Ветров. Рядом с мужчиной, который топчет память о своих отношениях с любящей его женщиной.

История их брака не дает мне покоя. Я понимаю, что изменяют даже самым красивым, умным и богатым женщинам. Понимаю, что иногда люди совершают ошибки. Но марать грязью при этом человека, который тебя искренне любит? Увольте. Почему нельзя поступить честно? Почему нельзя уйти и самостоятельно разбираться со своими проблемами, не втягивая в это своего партнера?

У меня было несколько серьезных отношений, одни из них дошли почти до ЗАГСа. А потом случилась обыденная вещь – мы оба осознали, что нам в этой жизни не по пути. Это понимал я, это понимала она. Именно я заговорил о расставании первым. Света все еще любила меня. Сильно любила. Но согласилась с доводами. И мы расстались, спокойно и без скандалов, обещая поддерживать друг друга.

Больше мы не виделись. У меня возникали проблемы, я мог миллион раз обратиться к Свете, – да хотя бы по работе! – но не делал этого. Потому что понимал, что она поможет, сделав такой выбор не по своему желанию, а из-за привязанности, чувства обязанности.

Думаю, она не обращалась ко мне по той же причине.

А Руслан, получается, нагло использовал Ксюшу, пользуясь ее добротой. И ее чувствами к нему, как заявила сама девушка во время их ссоры, свидетелями которой стали мы с Женей.

Мне не давала покоя фраза, брошенная Ветровым в тот момент. Он предположил, что не будь ребенка, Ксюша вернулась бы к нему. Сохранила брак.

Я помню, как ей было больно после первой встречи с бывшим. Помню, как она плакала, пока я ее обнимал. Было ли это свидетельством того, что она все еще любит Руслана? Будут ли они снова вместе, если Ветров останется без ребенка, свидетельства его измены?

Мне бы не хотелось, чтобы так вышло.

Не потому что испытываю к Ксюше что-то. Нет. Наверное, дело в том, что по моему мнению, она заслуживает большего. Лучшего.

Она заслуживает счастья. Постоянной улыбки на лице. Нежности и заботы по отношению к ней.

Прикрываю глаза, вспоминая нашу последнюю встречу.

– Комната небольшая, но здесь довольно уютно, – произнес я, поставив чемодан с вещами Ксюши. – Спасибо, что вызвалась побыть с Женей.

– Брось, – отмахнулась девушка. Подошла к окну и раздвинула шторы, впустив в спальню солнечный свет. – Жене нужна поддержка, а у меня есть возможность ее дать.

– Но вы с ней даже толком не знакомы…

– Как и с тобой, – с улыбкой обернулась она ко мне.

– Да, – задумчиво кивнул я.

Если так подумать, мы знакомы всего несколько дней, но я ощущаю наше общение совсем иначе. Не хочется говорить о какой-то сверхъестественной близости душ или неожиданно свалившейся на меня симпатии, но… Ксюша мне интересна.

Я подошел к девушке и выглянул в окно. Тихий двор с небольшой детской площадкой и припаркованными машинами. Ничего необычного.

– Мне нужно ехать, – повернулся я к Ксюше. – Самолет через три часа. И, знаешь… Бывший твой – мудак.

Мое заявление явно ее удивило. На мгновение нахмурившись, Ксюша улыбнулась, но эта улыбка выглядела как-то неуверенно.

– Мне жаль, что вам пришлось это выслушать.

– Жалеть нужно не тебе. – Взял ее за руку и как идиот уставился на тонкие пальцы, контрастирующие с моей крупной ладонью. – Он просто перекинул свою вину на тебя. Так ведь проще закрывать глаза на свои промахи.

– Верно, – вздохнув, согласилась Ксюша. – Просто… Он упомянул об одном событии… Я хочу сразу прояснить: у меня был нервный срыв. Так я на людей не бросаюсь.

– Я и не думал причислять тебя к тем, кто бросается, – улыбнулся, посмотрев ей в глаза.

– На тебя я тоже бросилась. Забыл?

Осознав, что она вспомнила наш поцелуй, торопливо успокоил:

– Против таких атак мужчины обычно не возражают.

– Ты возразил, – растянула она губы в очередной горькой усмешке.

Между нами повисла неловкая тишина. Я понимал, что нужно ответить, возможно, перевести этот диалог в шутку, но вместо этого опустил взгляд на губы девушки. Они дрогнули.

Да. Возразил. Но почему-то сейчас мои возражения показались мне до чертиков нелепыми.

На запястье пискнули смарт-часы, которые вырвали нас обоих из этого странного оцепенения.

– Мне нужно ехать, – снова повторил я, разжимая пальцы и выпуская ее ладонь на свободу.

– Верно, – снова вздохнула она и улыбнулась.

Я открываю глаза и трясу головой, чтобы вернуть себе ощущение реальности. В которой нет сочинского солнца и красивой девушки передо мной, зато есть детский гомон, доносящийся с улицы, и духота, приправленная бледно-серыми тучами.

Хочется пить, поэтому я достаю бумажник, хватаюсь за ключи от арендованного авто… и замираю.

Прямо передо мной, по мокрому после небольшого дождя тротуару идет девушка, лицо которой я узнаю из тысячи. Слишком часто видел ее фотографию, прикрепленную к анкете суррогатной матери.

Но еще до того, как обрадоваться столь неожиданному подарку судьбы, осознаю, что Лида идет не одна. С ней молодой парень, мой ровесник, и девочка лет пяти.

Я сбит с толку. В изумлении рассматриваю приближающуюся троицу. Девочка что-то со смехом рассказывает, взрослые со снисходительным вниманием ее слушают. Лида снимает сумку с плеча и достает из нее что-то. В приоткрытое окно автомобиля влетает мелодичный перезвон ключей.

Отвешиваю себе мысленную затрещину, тем самым выводя тело из оцепенения. Распахиваю дверь и быстро выскакиваю из машины, боясь упустить тот момент, когда Лида со своими спутниками скроется за дверью подъезда.

– Шагина Лидия Ивановна? – окликаю я девушку.

Она оборачивается, чуть притормозив, и смотрит на меня с недоумением.

– Да? – отвечает немного растерянно.

– Меня зовут Клим. Я брат Евгении Семеновой.

– Евгении Семеновой? – переспрашивает Лида, окончательно остановившись в шаге от подъезда. Парень, сопровождающий ее, тоже тормозит и придерживает девочку. Я хочу пояснить сказанное, но вдруг лицо девушки искажает вспышка паники. Она сглатывает, я стою шагах в десяти от нее, но все равно могу различить, как подрагивают ее губы. – Милый, – оборачивается она к спутнику, – поднимайтесь, я поговорю с этим человеком. Это брат моей… однокурсницы.

Приподнимаю брови, но продолжаю хранить молчание. Лида провожает взглядом парня с девчушкой и стремительно поворачивается ко мне, стоит подъездной двери за ними закрыться.

– Какого черта? – шипит она. – Что вам здесь нужно?

Прячу руки в задние карманы джинсов и приближаюсь к ней. Девушка смотрит на меня настороженно, ее плечи напряжены, левая рука сжимает в кулаке ключи, да с такой силой, что мне на мгновение слышится хруст костяшек.

– Вы заключали договор с моей сестрой. Взяли на себя обязательство побыть для нее суррогатной матерью, – спокойно начинаю я свои объяснения, но Лида меня перебивает:

– С вашей сестрой и ее мужем. И этот договор был расторгнут по их инициативе.

– Нет. Инициатива исходила исключительно от Сергея. Женя о его отказе от ваших услуг не знала.

– Послушайте, – нетерпеливо дергает она плечом и инстинктивно смотрит наверх, куда-то в район верхних этажей. – У меня к ним претензий нет. Сергей заплатил мне компенсацию. А теперь уходите.

– Это ваша семья? – спрашиваю, наклонив голову набок. – Я не знал, что у вас есть дочь и муж.

– В смысле? Я же… – удивляется она и тут же обрывает себя, осознав, что выдала не то, что хотела бы. Я делаю еще шаг вперед и скрещиваю руки на груди. Лида вздыхает и, понимая, что я нуждаюсь в развернутом ответе, вынужденно продолжает: – Наши отношения с Олегом не оформлены официально. А о дочери я указывала в анкете, в конце концов, наличие детей является одним из основных условий суррогатного материнства.

Меня накрывает злость. И злюсь я исключительно на себя. Во-первых, не соизволил разобраться в таких тонкостях этой гребанной процедуры. Знал бы о подобном условии – сразу бы начал искать через мужа с ребенком, а не через родителей. Во-вторых, обрадовался тому, что удалось найти контакты Лиды и не стал разбираться в графах анкеты, хотя стоило бы!

Господи, столько бы времени и нервов сэкономил, будь чуть более внимательным!

В сознании тут же всплывает мысль, которая неоднократно посещает меня уже не первый день: не стоило браться за это дело и воротить нос от полиции. Если бы Сергей влез в расследование и попытался бы нам с Женей помешать, мы могли бы поднять шумиху в прессе и социальных сетях. Черт, не говоря уже о том, что никто не запрещал мне нанять частного детектива!

– Почему вы сказали, что я брат вашей однокурсницы?

– Олег не знает о моей попытке ЭКО, – морщится Лида. – Вы… простите, не запомнила имени…

– Клим.

– Да. Клим. – Она нервно дергает ремешки сумки, чтобы распутать их и закинуть на плечо. – Как я уже сказала, я отпустила эту ситуацию…

– А моя сестра нет, – обрываю ее. – Подсадка прошла удачно?

Лида прищуривается и поджимает губы. Я закатываю глаза и сердито высекаю:

– Давайте мы опустим тот момент, где я угрожаю вам полицией и судом? Или тем, что расскажу вашему мужу, что вы творили за его спиной? Лида, вы же понимаете…

– Нет, не понимаю. Что вы от меня хотите? Даже если беременность состоялась, Сергей заплатил мне за аборт!

– Но вы его не сделали, так? – угрожающе нависаю над ней. – Так?

– С чего вы…

– Потому что я знаю, что спустя некоторое время вы родили ребенка в Ростове и продали его Руслану Ветрову, заявив, что это его сын. Видимо, денег, которые вам дал Сергей, оказалось не так много, как рассчитывали. И вы решили исправить это недоразумение, обманув человека и подсунув ему ребенка моей сестры. Я прав?

Лида бледнеет и замирает с приоткрытым ртом. Затем ее взгляд перескакивает мне за спину, а через секунду она растягивает губы в фальшивой улыбке:

– Здравствуйте, Тамара Дмитриевна.

– Здравствуй, Лидочка, – раздается позади меня старческое бухтение. Делаю несколько вдохов-выдохов, стараясь взять себя в руки. – Как твои поживают?

– Спасибо, все хорошо, – кивает девушка.

Мы оба замираем в ожидании, когда старушка минует нас и зайдет в подъезд. Неестественная тишина затягивается. Тамара Дмитриевна долго роется в карманах халата в поисках ключей. Кажется, Лида в какое-то мгновение порывается помочь соседке, но я пригвождаю ее взглядом. Ожидаю от этой дамочки что угодно. И абсолютно точно не хочу гоняться затем потом по всем этажам.

Наконец, старушка скрывается в подъезде.

– Я жду ответ на свой вопрос, Лида.