Глава 15

В небольшом зале кинотеатра мы были одни. И я этому даже не удивилась. Лика сначала попыталась сесть слева от меня, игнорируя место между мной и Яном, но Бестужев спросил ее, что случилось, не обидел ли он ее, и тогда дочь, состроив расстроенную рожицу, все же села между нами. Ну конечно, не станет же она говорить Яну, что задумала нас свести.

Она и мне-то в этом никогда не признается.

Мультик был достаточно интересным даже для меня. Но вот Ян, судя по тому, как часто он сидел с закрытыми глазами, мастерство диснеевских мультипликаторов не оценил. Только, как оказалось, даже это ему не помешало быть в курсе происходящего на экране. Потому что, когда мы вышли из зала, Лика начала с восторгом делиться эмоциями и впечатлениями, поразившими ее моментами, и Ян ей ответил, он поддержал диалог с ней, обсуждая мультик и обратив внимание на такие вещи, которые и я даже не запомнила, хотя смотрела. В отличие от него.

Уже в машине Лика немного успокоилась, а потом и вовсе уснула. Будить ее было жалко, но и просить Яна отнести Лику мне тоже казалось несколько неуместным. Правда, Бестужева и просить не пришлось. Еще до того, как я успела обдумать это все, он уже вышел из машины. А затем аккуратно вытащил Лику и понес ее к подъезду, я же побежала за ними, чтобы открыть для них дверь.

— Как у тебя получилось? — шепотом спросила я, когда мы ехали в лифте.

— Что?

— Ты же почти не смотрел мультик. Я видела. Ты, можно сказать, спал…

— А-а… это. — Ян улыбнулся. — Я всегда выделяю только важное из общего потока информации. Ненужное отфильтровываю.

Я недоверчиво качнула головой и ощутила несказанное облегчение оттого, что лифт наконец-то приехал и мне не нужно отвечать что-то Яну. Потому что я не знала, что ему можно на это ответить. Как можно мультик назвать общим потоком информации? Интересно, а обычный фильм он бы так назвал и так же его смотрел? Я задумалась и… спросила:

— Ты всегда так смотришь фильмы?

— Нет, — шепнул Ян словно заговорщицки. — У меня раз в две недели отведено два часа на просмотр какой-нибудь новинки.

Черт. Он робот. Хотя-я-я — раз в две недели выбирается в кино, я так часто никогда не хожу…

— Но в кинотеатр я не ходил уже очень давно, — добавил Ян, словно уловив мой поток мыслей. Или же у меня опять все было написано на лице и он только считал.

— Насколько давно?

— Лет двенадцать, — Ян поморщился и остановился у нашей с Ликой входной двери, — или даже пятнадцать.

И все-таки Ян точно робот.

Я быстро повернула ключ в двери, затем помогла снять с Лики верхнюю одежду и обувь. Еще несколько минут спустя Ян опустил ее на кровать и, нахмурившись, произнес:

— Она что, так и будет спать?

— Нет, я сейчас ее переодену.

— Помочь?

— Не-ет, спасибо, я сама справлюсь.

Ян кивнул и вышел, я же сняла с Лики джинсы, колготки и кофту, а она так и не проснулась. Вот что значит ребенок привык к определенному распорядку дня. Надевать на нее пижаму я не стала, оставила в майке и плавках, просто укрыла, плотнее подоткнув под нее одеяло, и вышла из комнаты, никак не ожидая встретить в коридоре Яна. Яна без туфель и пальто.

— Я думала, ты ушел, — выдохнула я, чувствуя, как сердце застучало сильнее. Определенно от испуга. Не иначе. Я скинула куртку и пошла к шкафу, чтобы повесить ее на плечики, Ян же все это время не двигался, тихо стоя позади меня.

— Мы так и не обсудили Ликино знакомство с моей мамой.

Я прикрыла глаза, посчитала мысленно до десяти и обернулась к мужчине с благодушной улыбкой. Я не ревную. Не ревную, черт возьми!

— И? — сложила я руки на груди и вздернула брови.

— Пойдем сядем.

— Да. Прости, что не предложила. — Я попыталась улыбнуться еще шире, но Ян зло меня осек:

— Прекрати это, — тихо, но очень нервно проговорил он.

— Что?

— Изображать радушие, которого не испытываешь. Думаешь, не видно, как ты через силу улыбаешься?

— Я не то чтобы…

— Успокойся, пожалуйста. Мы только позавчера с тобой об этом разговаривали. Тебе меня не стоит бояться. Как еще в этом заверить тебя я, если честно, даже не знаю. Надеюсь только, что когда ты официально удочеришь Лику, то успокоишься. Но все же, Майя, если тебе неприятно общение со мной, то не нужно что-то выуживать из себя. Ну, или обучись актерскому мастерству тогда. Если тебе настолько сильно нравится лицемерить.

В конце своей тирады Ян даже выдохнул, словно запыхался, а потом растер лицо ладонями. Я же стояла напротив него, выпучив глаза, и понимала только лишь то, что роботом быть сложно. Безумно. Он же не привык ни показывать кому-то свои эмоции, ни делать что-то не по плану. А тут… все не так для него. И Лика не по плану, и я вывела его настолько, что он сейчас так сильно проэмониционировал и… уже жалеет.

— Прости, — напряженно выдохнул он и отвернулся.

Да, жалеет. Совершенно точно.

— Ты мне не неприятен, — с трудом заговорила я, сжав руки в замок, — просто я… кажется, я ревную Лику к тебе. И уже к твоей матери. И вообще… да, я действительно боюсь, что ты можешь забрать ее у меня. Или же… — Я прикрыла глаза. — Она сама захочет уйти к тебе. Я очень этого боюсь. Кажется, я уже говорила, но все же повторюсь. Лика — это все для меня. Конечно, я боюсь и буду бояться ее потерять.

Откровенность за откровенность. Ян заслужил ее.

Да, у меня не было причин верить ему на слово, но все же я могла оценивать его поступки, и уже то, что он свел меня с хорошим юристом, о многом говорило. Видимо, и Ян оценил мою откровенность, потому что я уловила порыв воздуха, быстрое движение и почувствовала крепкие руки на своих плечах. Бестужев обнял меня, вжимая головой в свою твердую грудь, а потом и вовсе начал гладить по волосам.

— Только не надо плакать, — шепнул он куда-то в мою макушку, а я всхлипнула. Я что, плачу? Неужели действительно плачу? — Нам обоим тяжело. Я тебя прекрасно понимаю. Но мы же с тобой взрослые люди. Нужно как-то справляться с трудностями так, чтобы это не коснулось Лики.

Я усиленно закивала, но ничего не ответила, Ян же продолжил как ни в чем не бывало гладить меня по волосам, иногда неумело дергая меня за пряди, но даже несмотря на это мне было слишком приятно и хорошо.

Господи, как же давно я не обнималась со взрослым человеком. Только Лика. Мы даже с Мариной по-дружески никогда особо не обнимались. Последние взрослые люди, которые меня обнимали, — это мама и Аля. С папой я тогда так и не попрощалась. Он был в туалете, а я и предположить не могла, что больше никогда не увижу своих родных.

Если Ян и хотел меня успокоить, то он серьезно просчитался, потому что я начала плакать еще сильнее. И когда мужчина понял, что что-то идет не так, и попытался отстраниться от меня, я вцепилась в его пиджак, а затем и в спину и крепко обняла мужчину. Рано. Мне нужно еще немного… еще чуточку его тепла.

— Майя? — тихо шепнул Ян мне в макушку, но я покачала головой, не в силах справиться со слезами, и тогда Бестужев тяжело выдохнул и опять обнял меня.

Только на этот раз его объятия были крепче и словно чувственнее. Мои щеки обжигала мужская литая грудь, жар которой не скрывали ни рубашка, ни распахнутый пиджак, а мои руки словно начали жить какой-то своей, совершенно неведомой мне жизнью, я не сразу осознала, что уже не крепко прижимала Яна к себе, а попросту поглаживала его мощную и очень твердую спину.

Я зажмурилась еще сильнее, стиснула зубы и заставила ладони остановиться, а Ян словно уловил это момент, глухо кашлянул и все же отступил от меня, мягко при этом поддерживая за плечи. Мои же руки опустились плетьми вдоль туловища, и это стало ужасно некомфортным. Пальцы тут же зазудели, им хотелось опять касаться мужчины. Или мне? Мне хотелось…

— Как ты? — шепотом спросил он, сильно склоняя голову набок, чтобы заглянуть мне в глаза. В его сейчас плескалась тревога. Удивительно. Неужели он действительно искренне за меня переживал?

— Спа… — я запнулась, облизала губы. — Спасибо, Ян. И прости, что я так… — Я попыталась взмахнуть ладонями и тут же случайно ударила Яна по животу: слишком близко мы стояли. — Ой! Ой, прости! Я не сильно? — заволновалась я и начала ощупывать грудь Бестужева. Довольно быстро я поняла, что это было лишним и ощупывания мои превратились в уже знакомые поглаживания.

Да что со мной такое?

Бестужев отпустил мои плечи, а затем накрыл мои ладони, крепче прижимая к своей груди.

А с ним что такое?

— Я вижу, что все уже хорошо, — улыбнулся он, а голос был хриплым-хриплым и таким… привлекательно-завораживающим, что я в который раз поддалась самой дурной привычке в своей жизни — облизала губы. У Яна дернулся правый уголок рта, а в глазах забушевала, отвоевывая свои права, стихия — дикая снежная вьюга. Та самая, о которой я каждый раз вспоминала, слыша его фамилию.

— Спасибо за вечер, Майя, — шепотом произнес Ян, крепче сжал мои ладони и отнял их от своей груди.

Зачем?

Ну зачем?

Я чуть было не произнесла это вслух, успев вовремя сдержать себя, но Яну и не нужны были никакие слова, он услышал их еще до того, как я произнесла. Просто понял, и все. Опять считал все с моего лица?

— Пожалуй, перенесу ночевку, — все так же тихо сказал он, не отрывая взгляда от моего и так и не отпуская мои руки. Он поднес их к своему лицу и подул на пальцы. — Я заеду за Ликой утром, а к вечеру привезу, хорошо?

— Да, — кивнула я и почувствовала, как глаза заслезились, слишком долго я пыталась держать их открытыми, чтобы не пропустить ни одного полутона, отражающегося во взгляде Яна.

— Отлично. Но тогда я буду рассчитывать на ужин. — Ян улыбнулся еще шире, но как-то так… словно по-кошачьи. Искушающе.

— Ужин?

— Да, ужин. Вместе с тобой и Ликой.

— Ах, ужин.

— Да, Майя, — усмехнулся Ян, — ужин. — Сжал мои пальцы, на которые совсем недавно дул, невесомо погладил их, а затем медленно и плавно опустил вниз и только тогда выпустил мои руки из своих ладоней. — Закажи доставку в любом из моих ресторанов. Выбери, какой вам с Ликой по душе.

Я кивнула, тут же прижала к бедрам мгновенно вспотевшие от напряжения ладони и вздохнула от облегчения. Заказать — это ерунда. Главное, что готовить ничего не придется. А признаваться Яну в том, что я совершенно не умела готовить, казалось сейчас неуместным. Да и вообще. Мне не хотелось ему об этом говорить, словно выпячивая так перед ним свои минусы.

— Тогда до завтра, — Ян кивнул и отошел от меня, — можешь не провожать, у вас же дверь запахивается. Иди спать. Ты сегодня очень устала.

Я приоткрыла рот и кивнула, промелькнувшая в голове мысль возмутиться истаяла без следа. Он прав. Я устала. Очень устала. А утро вечера мудренее.

— До завтра, — тихо ответила я и прижалась спиной к оконному проему, так и не в силах сделать и шага.

Послышался дверной хлопок, и лишь тогда я оттолкнулась от стены и, еле переставляя ноги, пошла в душ.

Мое эмоциональное состояние, которое скакало как на американских горках, серьезно меня тревожило. Так же как и реакция на Яна, но я решила опять не думать о ней. Ни о чем не думать. Ничего не анализировать. Будет день — будет пища. Вот тогда я и подумаю.

Или не стану? Те ощущения, что пронизывали меня насквозь рядом с Яном, не поддавались никакому анализу и объяснению. Ведь я даже описать их не могла, просто чувствовала, как у меня в груди одновременно все замирало и в то же время спешило куда-то, снося своим течением с ног, словно бурная горная речка.

Утром мне действительно было уже не до размышлений: сначала уехали Лика с Яном, а затем и Марина.

— Если бы нужно было еще что-то приготовить, — приговаривала она, собирая по квартире свои вещи, разбросанные за проведенную у меня неделю, — я бы быстренько что-нибудь вам сварганила. Романти-и-шное, а потом все равно свалила бы. Но раз уж Ян не желает опять отведать моей стряпни… — рассмеялась подруга, скрылась в комнате, в которой жила эти дни, а затем вышла из нее, держа в руках знакомый мне розовый комплект. — Вот, тебе он больше сейчас подойдет.

— Марин! — Я предупреждающе сложила руки на груди.

— Не смотри на меня так. Я всего один раз мерила эти трусы, и то на свои под ними. Так что не надо. А лифчик… — Она вздохнула. — Ну в магазинах нижнего белья ты же меришь бюстгальтеры и не думаешь, на чьих грудях до этого они побывали.

Я скривилась и… Боже, я ведь и правда об этом никогда не задумывалась.

— Ну спасибо тебе, теперь точно не скоро обзаведусь каким-нибудь эротичным нижнем бельем.

— Вот потому-то и забери это. Ты нежная блондинка. Тебе очень подойдет этот комплект.

— Слышу от еще более нежной блондинки.

— Майя, хватит. Очевидно же, что ты зашла мужику. Не теряйся и бери все в свои руки.

— Кто бы гово…

— Вот именно! Не наступай на мои же грабли. У вас общая дочь. К которой Бестужев, слава богу, воспылал трепетными родительскими чувствами. А на такое способны, увы, не все мужчины. Даже те, кто рядом со своими детьми с младенчества, иной раз готовы забить кое-что на тех самых детей.

— Марин… — Я даже отошла от нее на несколько шагов и прижалась к стене, словно боясь ее напора. — Я по факту ничего не знаю о Бестужеве. Я даже не понимаю, нравится он мне или нет.

— Боже, да тебе вообще никто никогда не нравится. И что с того? Не будешь же ты старой девой до конца своих дней? — Марина быстро шагнула ко мне и буквально впечатала в меня свое чертово розовое нижнее белье. — Послушай меня, Майя, в этом не было бы ничего плохого. Совершенно. Если тебе комфортно быть одной. Но у тебя немного другая ситуация. У тебя Лика. И Ян для Лики — это перспективы. И сейчас он готов предоставить их уйму. А вдруг он наиграется через год или два? А?

— И? Я не понимаю твоей логики. Мной он так же может наиграться через год или…

— Нет, Майя. По нему же видно, что он основательный. Такой если женится, то точно уже не разведется.

— Марин, ты противоречишь своим же словам. Раз он основательный, как ты говоришь, то с чего он должен поменять свое отношение к Лике?

— Окей, — Марина разжала пальцы, развела руками, а я инстинктивно подхватила розовое кружевное белье, — раскусила. Я хотела тебя немного припугнуть, чтобы ты призадумалась да подключила уже свое женское обаяние. А я знаю, что оно у тебя есть!

— Марина…

— Не Маринкай, а просто попробуй да и надень красивое сексуальное белье. Тебя никто не просит раздеваться перед Яном сразу же, но твое самоощущение изменится. Ты чувствовать себя начнешь иначе. Белье работает почти так же, как и каблуки.

Закончив свою тираду, Марина шумно вдохнула-выдохнула и пошла обуваться.

— Леночка всю следующую неделю еще с Максимом. Поэтому, если что надо будет, звони. Может, довезти Лику до садика или забрать, — натянуто улыбнулась Марина, подхватила свой дизайнерский чемодан и покинула мою квартиру.

Я же первым делом закинула розовые кружева подальше в ящик, затем прошлась по меню ресторанов Яна и, выбрав наилучший по отзывам, позвонила и оформила заказ на вечер. Сказала, что на имя хозяина заведения, но не знаю, поверили ли мне и выставят в итоге счет или все же свяжутся с начальством и уточнят. Только у кого и что они будут уточнять — не ясно. Я сомневалась, что у Яна было время предупреждать даже ту же Светлану. Хотя, с другой стороны, это же Ян. А если он сказал, то он непременно сделает. Должен сделать. Именно таким я его и видела.

К шести я сидела в ожидании доставки — накрашенная, с уложенными волосами и трижды переодетая. Сначала под руку мне попалось платье, но я решила, что смотрюсь в нем слишком нарядно. Затем я надела домашний костюм из шелковой рубашки и брючек, и… почему-то этот наряд показался еще более нарядным и словно откровенным. В итоге я остановилась на обычном свободном, но укороченном топе и светлых джинсах на высокой посадке. Так я чувствовала себя привычно и как-то никак. Словно свой пацан.

Подошла к зеркалу, покрутилась перед ним, оглядывая свою фигуру, в который раз удивляясь, почему меня вдруг так сильно заботит, как я буду выглядеть. И в итоге, громко выругавшись, практически прокляв Марину, я пошла в спальню и выдвинула полку с нижним бельем. Нет, ее розовое непотребство надевать я не стану. Но… Был у меня не менее красивый и сексуальный черный комплект. В таких вещах я была больше за классику.

А через пять минут в дверь позвонили, и это была не доставка, а Ян с довольной-предовольной Ликой.

— Мама! Мама! — завизжала дочь и побежала в мою сторону. Я уже было напряглась и приготовилась чихать, но нет.

Наверное, к ее пуховику не приближались кошки…

Но когда дочь сняла куртку, я поняла, в чем дело: Анжелика была в другой одежде. Я скосила взгляд на Яна, он как раз скидывал с себя пальто, и я еле сдержалась, чтобы не открыть рот. Ян тоже был в другой одежде. Темно-синие джинсы и черная футболка-поло. Джинсы. Бестужев в джинсах!

— Это… — я не нашлась с ответом.

— Мы заехали ко мне, переоделись и помылись.

— А… — Я сглотнула. Хоть и знала, что моя Лика уже моется сама, и понимала, что Ян вроде как ее родной отец, но все же… — Мылась она…

— Она, оказывается, совершенно самостоятельная, — широко улыбнулся Бестужев, — а ведь с нами поехала для этого вторая бабушка.

— Вторая бабушка? — переспросила я, чувствуя, как еще не до конца оформившаяся тревога уже отступает.

— Жена моего покойного деда.

— Ох.

— Она ровесница моей мамы. Так что не думай сразу, что я зря напряг пожилого человека. Тем более без этого было никак. — Ян улыбнулся и подошел ближе ко мне.

— Лика могла помыться и здесь. — Я сжала руки в замок и отошла, а взгляд Яна потяжелел, именно в этот момент я вспомнила про белье, которое надела, и щеки сами собой запылали. Если именно этот эффект подразумевала Марина, говоря про какие-то там ощущения, то да. Мое чувство смущения достигло просто наивысшего предела.

— А я? Мне тоже можно было помыться здесь? — усмехнулся Ян. — В следующий раз учту. А вообще… — В его глазах загорелся огонек улыбки. — Не знаю, о чем ты думаешь сейчас, но смущаешься мило. Я, пожалуй, первый раз в жизни жалею о том, что что-то заранее продумал.

— О чем ты? — Я переступила с ноги на ногу, разжала руки и приложила их к щекам: те действительно пылали. А еще и Лика куда-то пропала. Нужно было оглядеться, поискать ее взглядом. Может, она просто притихла и с интересом наблюдает за нами, а значит, не стоит сейчас показывать ей "шоу", но сил оторвать взгляд от темных глаз Яна не было никаких.

— Если бы я пошел у тебя в душ и остался бы без сменной одежды, в чем бы я ужинал?

Я мотнула головой, уже ничего не понимая. К чему это он? Ян же рассмеялся и все же отступил от меня, а я глубоко вздохнула и поняла.

У меня дома нет мужской одежды! Даже банного халата. И все, что я смогла бы выделить Бестужеву, — это полотенце. Пускай самое мое большое доходило мне до середины бедер, но Яна оно все равно вряд ли способно было сильно прикрыть. И Бестужев смущал бы меня, совершенно точно, еще очень и очень долго. Не только ужин, но и после него. Потому что, лишь представив Яна полуголого, я уже не могла выкинуть эту картинку из головы. А если бы увидела в действительности? Как бы реагировала и вела себя потом?