Глава 16

Ужин прошел скорее хорошо, нежели плохо. Но для меня больше подошло бы слово «неожиданно». Слишком просто и лаконично вписался Ян в нашу с Ликой картину мира. Привычно для нас заказанная еда и мужчина, на которого дочка смотрела с восторгом. Они обсуждали прошедший день, перечисляли мне всех кошек бабушки Эммы, а я не переставала ерзать на стуле, потому что дурацкое кружевное белье словно обжигало мое тело.

— Фиби — это мама Лиссы, — важно заявила Лика, — Филипп сфинкс, Луиза русская голубая, Кася сиамская…

— Тайская, — усмехнулся Ян, воткнул вилку в хорошо прожаренную румяную телятину и начал медленно, но очень аккуратно отрезать от нее кусочек. — Мама очень раздражается, когда путают. Хотя сам я, — Бестужев все же отрезал мясо и поднес его ко рту, — совершенно не вижу разницы.

— Туся персидская, — продолжила восторженно перечислять дочь, а я даже о белье на какое-то время забыла и ерзать на стуле перестала, замерев. — Еще два кота британских. Бенгальский Марк и Бомбейский Ян.

Я прыснула со смеха, а Ян же скосил на меня взгляд, в котором читалась откровенная ирония.

— Это моя боль, — размеренно произнес он после того, как наконец-то пережевал мясо. И почему я так внимательно наблюдала все это время за движениями его челюстей и губ? Кто мне объяснит? — Ты знаешь, как выглядят Бомбеи?

— Не-ет, — качнула я головой, все еще не отрывая взгляда от его рта. В глаза я смотреть побаивалась. Так же как и на длинные, ровные и сильные пальцы, которыми мужчина сжимал столовые приборы.

— Мама, ну ты чего. У нас же есть статуэтка Бомбейской. Они такие небольшие, черные, гладкошерстные, глянцевые немного… — со знанием дела проговорила Лика, а я поняла, что поход к новоиспеченной бабушке для Лики стал сродни походу на выставку кошек. Дочь на славу потренировала свои знания в кошачьих породах. Что ни говори, а кошек она любила. Даже слишком.

— Так вот, кошку мама назвала и правда в честь меня. Якобы из-за ее идеально черного окраса.

— Но… — Волосы Бестужева были темными, но не иссиня же черными.

— Не берись понять логику моей матери, это просто нереально.

Ближе к концу ужина я выяснила, что у мамы Яна было семнадцать кошек. Семнадцать! И хоть я и понимала, что там был свой дом — скорее всего, настоящий огромный дом, — и все же это было довольно-таки странно.

— У всех кошек свои комнаты, — добила меня Лика.

— Вот прямо у всех? — Я скосила взгляд на Яна, тот лишь хмыкнул.

— Бери больше, Майя, у кошек в мамином доме целый этаж. Пять комнат. Поэтому им все же приходится соседствовать по несколько челове… тьфу ты… — Ян рассмеялся, а я, наверное, пыталась поймать свою давно отвисшую челюсть. Безуспешно пыталась поймать, потому что рот мой был все еще прикрыт от удивления.

Дочь же моего удивления не разделяла, а потому быстро перевела разговор на свой предстоящий день рождения, на то, что не хочет идти в сад и ждет, что Ян опять пригласит ее к себе на работу. И в батут центр. И вообще, она не прочь была бы прогулять еще неделю в саду. А лучше до конца года. На этом я уже не выдержала и погнала ее готовиться ко сну.

Время неожиданно и правда приблизилось к ночи. Еды на столе было предостаточно, потому что с аппетитом ел только один Ян. Лика в основном болтала, а я либо ерзала на стуле, либо пялилась на руки и губы Яна, либо тупо завидовала кошкам Бестужевых. Да, именно так. Послушав рассказ дочери, я поняла, что жили пушистые прихоти Эммы Яковлевны получше многих людей.

— Это мамина блажь, — тихо начал Ян, когда Лика ушла из кухни, а я начала убирать со стола. Мужчина поймал меня за запястье и буквально вынудил заглянуть ему в глаза. — К психотерапевту она ходит регулярно. У нее есть небольшие проблемы, но, — он нахмурился, — ничего критичного.

Я вздрогнула и опустилась обратно на стул, пальцы Яна все еще сжимали мое запястье — плотно и очень крепко.

— Зачем ты мне это говоришь?

Мужчина словно оправдывался, и это было очень странно. Подумаешь, семнадцать кошек. Недаром говорят, что у богатых свои причуды, так почему бы и не такая, в принципе, безобидная причуда. Кошкам так и вовсе хорошо — как сыр в масле катаются.

— Многие, узнав о странностях мамы, начинают…

— Неужели тебе не все равно, что думают посторонние люди? — перебила я Бестужева, все еще удивляясь той стороне, в которую ушел наш диалог.

— Именно, Майя. Мне все равно, что думают посторонние люди. Ты не посторонняя. Ты можешь переживать за Лику. Поэтому я и обозначил сразу: какие бы странности ни водились за моей мамой, вреда Лике она не причинит.

Я кивнула, понимая, что для него это, видимо, было очень важно и просто сам Ян придавал странностям своей матери намного больше значения, чем я. Да и недаром прозвучало словно "психотерапевт", даже не психолог. Значит, было там что-то еще, но… я хоть, как и любая мать, заботилась о благополучии своей дочери, но в этом моменте верила Яну еще до его заверений, потому что понимала: если бы мать Бестужева была опасна для Лики, он не повез бы девочку к ней. Либо долго и кропотливо к этому готовился бы.

Удивительно, насколько быстро я поверила в безопасность со стороны Яна. Ведь буквально еще пару дней назад боялась его, словно настоящую тварь преисподней из какой-нибудь жуткой страшилки, а теперь… я вздрогнула и опустила взгляд.

Пока я обо всем этом размышляла, Ян начал медленно поглаживать мое запястье, а я опять засмотрелась на длинные пальцы с аккуратными удлиненными ногтевыми пластинами, которые, на удивление, смотрелись еще более красивыми именно в таком положении — когда гладили мое запястье и… уже ладонь.

— Зачем ты это делаешь? — выпалила я и все же оторвала взгляд от наших рук. Хотя стоило мне это просто адского труда. Слишком красиво, слишком гармонично и… словно бы даже уютно.

— Что?

— Гладишь мою руку.

— Хм-м… — Ян коротко улыбнулся, но гладить мою руку не прекратил.

— Хм-м, — передразнила я его, вздернула брови, но вытаскивать руку из его крепких пальцев не стала. Я так же, как и он, не спешила разрывать наш контакт.

— Мне нравится.

— Гладить мою руку?

— Да.

И вот как быть с его ответом? Мне и так стоило больших усилий задать ему прямой вопрос, а он в итоге так поскупился на объяснения.

— Ян…

Мужские пальцы внезапно разжались и поползли по моей ладони, а затем и вовсе переплелись с моими пальцами, беря их то ли в плен, то ли в захват, то ли еще непонятно во что…

— Майя, мне кажется, все очевидно и так.

— Я бы… — Я облизала губы от волнения и отвела взгляд: ни на наши руки, ни на Яна я сейчас смотреть не могла. — Я не спрашивала бы, если бы мне было понятно.

— Ты мне нравишься, Майя, — почти прошептал Ян, а я опять начала ерзать на стуле, потому что именно после этих слов Бестужева кружевные черные полоски особенно сильно начали обжигать мою кожу.

А еще жгло низ живота, а в самом животе, кажется, начало что-то ухать и громыхать. Возможно, это просто так отдавали бешеные удары сердца, а возможно, это были те самые бабочки, о которых так часто говорят, только мне они больше напоминали упитанных бегемотиков.

— Я думал, что это очевидно, — кашлянул Ян, заставив меня все же поднять на него взгляд. Его был выжидающим. Какого ответа он от меня ждал?

— Я… Мне…

— Не торопись, — улыбнулся Ян, а затем просто взял и отпустил меня. Вот так просто! Оставил мою ладонь в одиночестве лежать на столе, и все. Все! — Давай помогу убрать со стола, — как ни в чем не бывало произнес он и начал поднимать тарелки. — Еду перекладывать обратно в контейнеры? Ты их сохранила? Или выкидывать?

— В контейнеры! — быстро подскочила я, забывая о мыслях, заполонивших мой разум. Какой выкидывать! Я же не поела толком ничего. А тут нам с Ликой и завтрак, и обед на завтра.

Ян усмехнулся и словно с издевкой посмотрел на меня. Мне не понравилось, и тогда… тогда я решилась:

— Я просто не умею готовить. — Бестужев повернулся ко мне и поднял брови. — Совершенно, — выдохнула я расстроенно, и в то же время я не чувствовала огорчения. Как груз с души. — Даже яичницу поджарить для меня то еще испытание, — тихо прошептала я и зажмурилась, Ян же, судя по звуку, рассмеялся. Не громко, скорее хрипло и приглушенно, но все же…

— Майя. — Я почувствовала мужскую руку на своей и открыла глаза.

— Что?

— Если тебя успокоит, то я тоже совершенно не умею готовить. Вот ни разу. Яичницу, наверное, тоже не смогу. Даже не пробовал, если честно. И совершенно не загоняюсь по этому поводу.

Больше всего мне хотелось сказать «спасибо» Яну за его слова, но я сдержалась и просто благодарно кивнула. Бестужев так же молча помог собрать мне все еду и без каких-либо ещё касаний или намёков уехал домой, напоследок лишь сделав мне заманчивое предложение:

— Давай завтра пообедаем где-нибудь все вместе.

Я довольно согласилась, а следующим утром нас с Ликой разбудила доставка еды. В красивом пакете с контейнерами была записка с печатным текстом — видимо, Ян ее кому-то надиктовал, а в том, что это он, не было никаких сомнений.

«Вчерашняя еда слишком тяжелая для завтрака. Приятного аппетита, девочки».

Лика обрадовалась ресторанному завтраку еще сильнее, чем я. А уж когда я сказала ей, что обедать мы будем вместе с Яном, радости дочери так и вовсе не было предела.

Естественно, дело одним обедом не обошлось, Бестужев сразу же после него повел нас в развлекательный центр.

— Как еще проводят свое время нынешние дети? Веселятся? — шепнул он мне на ухо, обжигая своим дыханием, когда мы вместе с ним смотрели на то, как Лика облюбовала очередной батут.

Я сдержала дрожь. Точнее, не показала ее мужчине, потому что дрожь эта оказалась очень приятной. Я сжала крепче пальцы на своих плечах и спокойно ответила:

— Делают то же самое, что и мы.

Я очень надеялась, что у меня получалось выглядеть беззаботно. Или хотя бы не настолько взволнованной, какой я была на самом деле в его присутствии.

— Вот нет, Майя, — улыбнулся Ян. Я не видела, потому что все еще смотрела на Лику, но то, как шире растягивались губы Яна, я буквально ощущала кожей. — Ты, наверное, и росла так же, как и Лика. Уже вовсю пользуясь гаджетами. Я же и с компьютером, пузатым таким, познакомился только в средней школе.

Я против воли рассмеялась и, все же оторвав взгляд от дочери, повернулась к Яну, он стоял ко мне практически вплотную. Нависал надо мной, как этакая скала, загораживая от любых ненастий. Сейчас это ощущалось именно так. Под его укрытием не страшны ни метель, ни вьюга, главное, чтобы он сам опять не превратился из скалы в ледяную глыбу и не заморозил своей же стужей меня вместе с собой.

— Я даже не догадывалась, что ты настолько древний, Ян Даниилович, — широко улыбнулась я, прогоняя из головы все эти дурацкие сравнения, напоследок лишь растерев плечи, словно мне и правда стало на мгновение холодно. А Ян это заметил и вместо того, чтобы как-то ответить на мой шутливый выпад, обнял меня за те самые плечи. А затем повернул так, что мне опять стало видно Лику, а Ян плотнее прижался ко мне со спины. Теперь уж точно давая понять, что мимо этой скалы я никак не пройду и в плен я попала основательный.

Тьфу ты… опять я с этими странными мыслями.

А Ян коснулся подбородком моего виска, им же попытался отвести мои волосы от лица, на что я рассмеялась и помогла ему. Ведь руки Яна все еще сжимали мои плечи, и мне хотелось, чтобы именно там они и оставались. Тепло. Хорошо…

— Я в детстве ходил на кружки, катался на коньках и роликах и даже гулял во дворе с пацанами. Еще прыгал по гаражам.

— Удивительно…

— Что? — хрипло, но очень тихо рассмеялся мужчина. — Я оказался еще древнее, чем ты только что предположила?

— Нет! Удивительно, что ты жил когда-то в обыкновенном дворе и прыгал по гаражам.

— А вот тут ты не угадала. Двор у нас не был обыкновенным. За что спасибо деду, — усмехнулся Ян, — ведь, если так подумать, львиную долю своих нынешних деловых приятелей я знаю именно с того самого возраста, когда мы всей толпой сбегали с закрытого двора, надурив охрану, а затем прыгали уже по обычным гаражам за соседними домами и дворами. Еще мы играли в казаки-разбойники.

Я только плечами пожала. По гаражам я не лазила, только по деревьям, и никакие казаки мне были не знакомы. Так же как и любая дворовая толпа. В нашем старом дворе ее просто не было. Стало немного грустно. Я не считала свое детство плохим, но оно не вызывало у меня такой шальной улыбки, что блуждала на губах Яна. И опять я ощущала ее кожей, а еще слышала по интонациям мужского голоса. Он завораживал. Потому я поспешила перевести тему:

— На коньках кататься мы всего раз ходили с Ликой. Она побоялась тогда, а вот ролики у нее есть, на них она уже умеет ездить, и ей очень нравится…

Кто же знал, что Ян от моей фразы так воодушевится и вспомнит, что сам на коньках не стоял…

— Лет восемнадцать, наверное!

И Ян непременно захотел попасть на открытый каток. Лика, к слову, сначала смотрела на Яна подозрительно, но потом, видимо поразмыслив, что с ним падать не так страшно, как со мной, расслабилась.

— Пойдемте, — махнул нам Ян после того, как с кем-то поговорил.

Правда, настроение мужчины немного испортилось, когда мы сели в машину и ему опять позвонили.

— ГУМ-каток во вторник последний день работал, — пояснил он нам, потерев подбородок. — Жаль.

— М-м-м… ну да… — растерянно произнесла я. — Так-то март уже начался, логично.

Хотя на самом деле ничего логичного я не видела. Потому что сейчас на месте Яна мне виделся совершенно другой мужчина. С налетом романтики и… словно совершенно юный. Настолько он зажегся своей идеей.

Каток на Красной площади, серьезно?

Я не понимала, как ему… человеку, дорожившему каждой минуткой своего ценного времени, пришло такое в голову… когда на этаж ниже в этом центре был крытый каток. И пусть он не сильно большой, но все же функции у него те же. Иди да катайся. Что еще надо?

А Ян же, разговаривая с кем-то опять по телефону, с требованиями быстро подыскать нам каток не хуже, походил на настоящего ребенка. Обиженного ребенка.

И, впрочем, в итоге он все равно добился своего, отвез нас на другой каток под открытым небом, а потом долго учил Лику стоять на коньках и еще дольше дурачился с ней. Настолько искренне и безудержно, что я в который раз понимала, что ничего не понимаю.

Что удивительно, все-все их падения были выкручены так, что Лика действительно падала лишь на Яна. Либо не падала вовсе, в отличие от Бестужева. Тот, должно быть, отбил себе все кости. Я бы на его месте уж точно отбила бы — столько падать.

Неужели в одном человеке могут уживаться два настолько разных? Или это все один-единственный человек, просто слишком долго не позволяющий себе отпустить себя? Наслаждаться жизнью и просто отдыхать, не думая ни о чем.

С катка мы ушли, лишь когда солнце скрылось за горизонтом, а у Лики начал слишком громко урчать живот.

— Срочно ужинать! — сурово проговорил Ян, только его суровости мы с Ликой больше не верили. Хотя бы потому, что джинсы и пальто мужчины все еще были в грязных белых пятнах от многочисленных падений. А сам Ян больше походил на слишком довольного жизнью мальчишку, чем на жесткого бизнесмена или серьезного отца семейства.

— А сама-то, сама, — беззлобно поддел меня Ян, он как раз присел на корточки у скамьи, чтобы помочь Лике снять коньки, а потому смотрел на меня сейчас снизу вверх. — На мать семейства тоже совсем не тянешь никак… — видимо, я произнесла последнее вслух, а Бестужев же продолжал подтрунивать. — У нас с тобой тут ребенок голодает, мамочка! А мы дурачимся.

— Как-как? — ахнула я и все же рассмеялась в голос.

Лика же только довольно хлопала глазами и, кажется, иногда жмурилась от счастья. Я бы тоже зажмурилась, да только мне, в отличие от нее, никто коньки не снимал…

— Помочь? — словно читая мои мысли, Ян деликатно предложил свою помощь, когда справился с Ликой. Взгляд его уже не был настолько легким и игривым, он словно потяжелел, я же сглотнула и перестала смеяться, а затем отрицательно покачала головой.

— Сп-спасибо, я сама.

Кажется, я смутилась, жалея, что нота нашего сегодняшнего общения опять сменилась. С беззаботным, задорным парнем, в шутку называющим меня «мамочкой», было проще. Его я ощущала почти равным. От его взглядов я не терялась и не чувствовала смятения в душе. С ним мне было легко и просто дурачиться, не думая о том, как я выгляжу и что он обо мне думает в этот момент. Рядом же с Яном привычным я каждый раз словно впадала в ступор. Но… и тянуло именно к такому Яну меня сильнее.

Ужинали мы у нас. Сам ужин приехал через пару минут после нас. Ян даже не спрашивал, просто привез нас к нашему дому, поднялся вместе с нами, а затем и сам открыл дверь, когда в нее позвонили. Я за всем этим молча наблюдала и никак не могла понять, как на это реагировать. Все было настолько необычно, непривычно и ново, что мой мозг просто отказывался обрабатывать эту информацию.

— Дай, пожалуйста, мне ключи. Есть запасные? — не отрывая взгляда от стола, спросил меня Ян, когда я появилась на кухне, сам же мужчина перекладывал еду на тарелки.

— Прости?

— Нет запасных? — Ян все же поднял на меня взгляд, и я опять застопорилась. Ощутила, как от его тяжелого темного взгляда опалило щеки огнем, а ноги словно налились свинцом и одновременно стали невесомыми-невесомыми.

Разве так бывает?

— Зачем тебе ключи?

— На всякий случай сделаю дубликат для службы безопасности. И себе. Еще нужно организовать вам нормальную доставку еды. Ты же не всегда дома и…

— Подожди… — я с трудом перебила его, зажмурилась, вдохнула-выдохнула, а затем просто кивнула. Просто кивнула! И, как какая-то овечка, пошла в коридор за дополнительным комплектом ключей. Да потому что хоть это и казалось мне дикостью, но все доводы Яна были разумными. Слишком разумными. А ключи… уж для кого-кого, но для Яна, будь у него какие-то корыстные намерения, отсутствие ключей точно не стало бы серьезным препятствием.

— Во сколько ей нужно в садик? — спросил Ян у меня уже после ужина, когда Лика убежала в свою комнату разбирать сегодняшние подарки (а без них Ян уж никак не смог обойтись). Сам же мужчина остался помогать мне убирать со стола, а я поймала себя на мысли, что даже начала понемногу привыкать к таким его действиям.

— Детей там принимают с половины восьмого до восьми, но можно немного раньше или позже, а ехать…

— Я знаю сколько, — улыбнулся Ян и, что-то быстро прикинув, продолжил: — Тогда в двадцать минут восьмого за вами заедет машина. Отвезете сначала Лику в сад, а на девять у тебя назначена уже личная встреча с юристом. Поэтому заранее собери все документы.

— Э-эм… — и все же я зависла, Ян же просто вытащил у меня из рук тарелку и переставил ее на другой стол.

— Что не так?

— Хотя бы то, что у меня есть своя машина и я умею и люблю водить.

— Представляешь, Майя, у меня тоже есть своя машина, — усмехнулся этот… этот… кажется, самый настоящий тиран, — и я тоже умею и люблю водить, но, как ты заметила, не всегда это уместно. Не противься комфорту. Как минимум пока ты вместе с Ликой. И пока я здесь, я хотел поговорить с тобой про ее день рождения и про школу.

— А что со школой? Заявки принимают с апреля.

— Я подобрал три хороших заведения, как приеду домой — вышлю тебе ссылки. Ознакомься, подумай.

— Но зачем? — удивилась я. — У нас здесь в паре шагов хорошая школа. Я сама в нее ходила. Хотя жила тогда немного дальше… в старой квартире. А отсюда же еще удобнее и… и… — под взглядом Яна я осеклась, просто сжала руки в замок и замолчала, ощущая себя дитем неразумным, потому что именно так на меня Бестужев и смотрел. Не прямо как на дурочку, а именно как на малыша…

В его взгляде можно было даже немного умиления найти. Умиления мой «глупости»!

— Я скину, а ты посмотри, Майя. Я не сомневаюсь, что ты очень любишь школу, в которой училась. Возможно, ценишь и тех же преподавателей, если они до сих пор там. И я ни в коем разе не хочу сказать, что твое образование было плохим. Но ты посмотри и подумай. А еще вспомни то, о чем я тебе сегодня говорил. Круг общения у людей зарождается с самого детства. Садик, школа…

Да-да… подобное к подобному.

Я поджала губы, но все же задавила в себе эту реплику и промолчала. А затем опять кивнула. Потому что Бестужев снова был прав. Какой бы моя школа ни была хорошей, но она не лучшая… а Ян — он ведь даже почти не давит. Если только самую малость… всего лишь просит посмотреть.

Что я, в общем-то, и сделала сразу после того, как получила ссылки. И плюсов у всех выбранных Яном школ действительно было намного больше, чем минусов. А потому, засыпая, я думала о том, насколько с Яном легко соглашаться. Вообще легко соглашаться с человеком, который прав и умеет грамотно донести свои доводы.

Правда, мнение мое кардинально изменилось утром, когда у подъезда нас ждал уже знакомый автомобиль с водителем. И только тогда я поняла, как мастерски-то Ян увел разговор в сторону, что я даже и не вспомнила, с чего все началось.

— Манипулятор, — прошипела я себе под нос и из чистой вредности направилась к своей машине, даже замки разблокировала, щелкнув кнопку на сигнализации, только Лика, завидев машину Яна, с визгом бросилась именно к ней, а не к моей, а мне оставалось лишь обратно закрыть свою машину и последовать за дочерью, подспудно продумывая свою дальнейшую линию поведения с Бестужевым. Просто не будет. Ну а когда я пасовала перед трудностями?