Глава 17

После того как Лика поцеловала меня и с неохотой, но все же побежала в свою группу, я вернулась в машину Бестужева и отправилась к юристу.

Была у меня мысль не садиться в премиальный автомобиль, а пешком вернуться домой и пересесть на свою малышку, но я вовремя вспомнила, что адреса Соколовского у меня не было, так же как и номера, чтобы позвонить и узнать тот самый адрес. Можно было, конечно, загуглить и юриста, и его адрес, и его контактный номер телефона, но тогда я точно опоздала бы к назначенному времени. Времени, которого я не знала, потому что Ян не сказал. Просто назначил встречу за меня, и все.

Все эти мысли пролетели в моей голове, пока я шла от ворот сада до машины. И моя разумность все же победила вредность.

А вот на приеме у Мирослава Соколовского я уже не смогла оставаться вдумчиво-рациональной и дальше, потому что мужчина опять завел свою шарманку про хорошие перспективы, если я охмурю Бестужева. Прямо так и сказал: «Ну что вам стоит его охмурить?» Еще и фыркнул. Словно это так просто.

Даже если бы мне и хотелось. Ну, допустим, чисто теоретически…

Ян мне все же нравился. В этом я призналась сама себе, когда покинула офиса Мирослава и не пошла на подземную парковку, а отправилась на выход из здания. Так вот, даже если смириться с тем фактом, что Ян действительно привлекал меня как мужчина (пожалуй, настолько сильно, насколько не привлекал прежде ни один парень), то это еще совершенно ни о чем не говорило и ничего не значило.

Во-первых, даже если бы я и захотела "охмурить" Яна, я попросту не умела этого делать. А во-вторых, не хотела, потому что с ним проблем не оберешься. Бестужев постоянно всеми руководит и, скорее всего, планирует проделывать то же самое и со мной, а я слишком сильно привыкла быть самостоятельной.

И мне было комфортно.

Я не искала все это время крепкое плечо, на которое можно переложить все свои обязанности, — я справлялась со всем сама, и если и хотела рядом то самое плечо, то лишь для того, чтобы прислониться к нему и ощутить тепло. Тепло и поддержку.

Позвонил мне Бестужев через час после того, как я вышла из здания. К тому времени я уже добралась до своего двора.

— Почему я должен тратить время на то, чтобы заниматься твоими поисками, Майя? — Мужчина был зол. Похоже, не меньше, чем я.

— А зачем тебе меня искать? Я не Лика. Мне давно восемнадцать, а потому я в состоянии самостоятельно передвигаться по столице.

В трубке послышался тяжелый вздох, а затем и хриплый и словно уставший голос:

— Но предупредить и отпустить водителя ты же могла, правда? Или ему, по-твоему, нравится так долго находиться на подземной парковке? Вид отличный, так же как и воздух.

И вот в этот момент я крепко зажмурилась, признавая его правоту. Если рассуждать с этой стороны, то я действительно вспылила и поступила неправильно. Хотела отыграться на Яне, а в итоге отыгралась на ни в чем не повинном мужчине.

— Но я тебя понял, Майя. В жизнь твою больше со своей помощью не лезу. Нужно будет что-то — обратишься сама. Поэтому об итогах встречи с Соколовским даже спрашивать не буду.

И все же он манипулировал мной.

Конечно же, Ян поговорит с Соколовским. Скорее всего, он уже говорил с ним, ведь выяснил же как-то, что офис юриста я уже покинула.

Я опустилась на ближайшую скамью и сжала виски напряженными пальцами. Голова была готова взорваться. Не так-то просто понять, крутят тобой, как дурой, или ты выдумываешь себе лишнее, опять же как какая-то дура.

— На работу не выходи, — между тем уже совершенно спокойно продолжил Ян, — тебя и так уже оформили как внештатного сотрудника. Трудоустройство для опеки у тебя есть, а так занимайся… — Ян замолчал, послышался глубокий вздох. — Чем ты там занималась, тем и занимайся.

— Спасибо, что разрешил, — съязвила я и тут же прикусила себя за язык. Ну точно дура! Как бы ни было, в любом случае дура. — Прости, — тут же поспешила я исправить ситуацию, — просто я все еще на нервах. И спасибо большое, что не увольняешь.

— Не за что, — сухо ответил Ян, и мне даже послышались немного грубые нотки в его голосе. — Я бы даже сказал, что не стоит благодарности, но тут вспомнил, что ты меня практически чудовищем считаешь, так что… благодари, — усмехнулся он, а я убрала пальцы от висков, потому что руки начали подрагивать. — Так, сегодня я не смогу Лику увидеть. Завтра… завтра я заберу ее из садика, хорошо?

— Хорошо, — тихо ответила я, но меня никто уже не слушал. Ян положил трубку, даже не дожидаясь моего согласия. — И все же он манипулятор, — буркнула я себе под нос, а затем глянула на время и перевела дыхание, пытаясь отстраниться от всех мыслей о Бестужеве.

Когда у меня все же получилось, я позвонила своей клиентке, а после и поехала к ней. Нам нужно было наметить план на следующие две недели, а мне уже наконец-то включаться в работу и браться за новые проекты.

Вечером я забрала Лику из садика, и дочь, как только мы вышли за его ворота, расстроилась, ведь приехала я за ней на своей машине.

— Ну это же весело — ехать и смотреть мультики, — воскликнула она.

— Посмотри на телефоне, — недовольно хмыкнула я, Лика же со мной не согласилась.

— Ты же сама всегда мне говорила, что это вредно! Смотреть вниз во время движения, может закружиться голова и затошнить, и…

— Все, доча, я поняла, но прости, у меня нет такой шикарной машины, как у Бестужева, и боюсь, что я вряд ли когда-нибудь на нее заработаю.

Лика на мои слова никак не ответила, но все же потупила взор и виновато отвернулась к окну.

Черт!

Я с этой ревностью доконаю не только себя и Бестужева, но и ребенка. Так нельзя.

И вроде бы я все понимала… головой или тем, что в ней находилось, понимала, а на деле все было иначе. Ян вечером не позвонил, и я мстительно обрадовалась, Лика же тоже ничего о нем не спрашивала, а я на волне этой эйфории не сказала ей, что завтра ее заберет отец.

Только вот наутро меня ждало крупное разочарование: Лика собралась в сад с другим рюкзаком. Этот был немного больше того, с которым она ходила обычно.

— Ты тот испачкала, что ли?

— Не-ет… Мам? — Дочка прикусила губу, а затем посмотрела на меня просяще-просяще, и я поняла, что все. Сейчас будет что-то очень важное. В чем я никак не смогу ей отказать. — Меня сегодня папа из сада заберет. Можно я у него ночевать останусь? Там Лисса по мне скучает… да и с папой мы целый день не виделись. Можно? Можно?

Я просто кивнула, не в силах что-либо ответить. Потому что отказать я действительно Лике в этот момент не могла, но видит бог, как же мне этого хотелось. А еще полетело к чертям все мое вчерашнее довольство, что Ян не такой уж и хороший отец. Дочери же не позвонил и не объяснил, почему не приехал.

А он позвонил. Только именно на Ликин телефон.

Или написал…

Лике. Не мне.

Но какая теперь уже разница? Главное, что контакт они наладили и прекрасно теперь общаются без меня.

А потому в этот день я особенно сильно обнимала Лику перед тем, как она убежала в свою группу. И совсем уж не ожидала в начале седьмого увидеть такое сообщение от Бестужева:

«Это правда? Ты сказала Лике, что хочешь, чтобы она переночевала у меня?»

Слава богу, что, когда открыла мессенджер, я сидела, иначе бы точно упала. Я-то думала, что это сам Ян подговорил дочь. А выходило, что Лика решила обхитрить нас всех.

«Она утром сама собрала новый рюкзак, а затем сказала, что очень хочет остаться с ночевкой у тебя. Я решила, что вы уже обговорили», — быстро напечатала я и выдохнула. С удовольствием выдохнула. На душе отчего-то стало легче. Следом я напечатала еще одно сообщение:

«Я ее отпустила, но, если ты не готов, привози ее домой».

«Нет-нет», — пришло мне в ответ, а затем еще одно:

«Тогда мы… попробуем».

«Я, если что, позвоню».

Не знаю зачем, но я погладила дисплей телефона, как раз поверх букв, присланных Яном, потому что от них даже через экран и расстояние исходило нешуточное волнение. И это было… мило.

Хотелось написать Бестужеву, чтобы он держал меня в курсе и спрашивал по любому вопросу, но… я ограничилась обычным «Ок». Не хотелось слишком лезть со своей инициативой и портить себе только-только взметнувшееся вверх настроение.

После этой недолгой переписки я с удовольствием выпила кофе, заказала доставку шариков на завтра и села за работу. Тоже с удовольствием. Потому что взметнулось не только мое настроение, но и работоспособность. И меня даже не раздражали сообщения Яна, которые вроде как и отвлекали меня от работы в течение вечера, но я, напротив, видя каждое из них, широко-широко улыбалась.

«У Лики нет аллергии на морепродукты?»

«А это нормально, что она так долго сидит в телефоне?»

«Как мне объяснить ей, что кошек нельзя целовать? Лика не слушает меня».

«А ей точно можно шоколад перед сном?»

«Сколько Лика обычно моется?»

«Мне кажется, в прошлый раз она мылась быстрее».

«Может, сходить проверить, почему она так долго?»

«А спать с кошкой ей можно?»

«Лика точно не испугается спать в новой комнате?»

«Может, ей открыть дверь?»

И еще миллион таких вот коротких сообщений, по которым очень хорошо ощущалось, что Бестужев действительно был близок к панике. Оставь я Яну какую-то инструкцию, наверное, ему было бы проще, но, с другой стороны, какая тут может быть инструкция? Лика не младенец, она давно уже понимает, чего она хочет, что можно и что нельзя, и уж точно она, если бы испугалась спать одна, прямо об этом и сказала бы, не став утаивать такую очень важную деталь.

А еще после всех этих бесконечных сообщений я перестала волноваться, и меня посетило очень странное чувство, словно я все это время находилась там… рядом с ними.

А наутро Ян прислал мне фотографию. Он, Лика у него под боком, а на Лике Лисса, и подпись:

«Я даже не помню, когда они ко мне пришли. Видимо, слишком крепко спал».

И мне, судя по моим последним поступкам, было бы логичнее изойти на яд да обревноваться, но я почему-то опять начала широко улыбаться.

Моей девочке было хорошо.

Она спала с кошкой и… с любящим ее папой. А Ян действительно ее успел полюбить. Если и не так сильно, как я, то только лишь потому, что у него пока было слишком мало на это времени.

Ян сам отвез Лику в сад, очень удивившись, что в такой день дочь захотела идти туда. Сегодня был день ее рождения. А я, слушая удивление Бестужева, тихо посмеивалась. Конечно же, Лика хотела, чтобы и в саду вокруг нее поводили детки хоровод, тем более я всегда заказывала аниматора и в сад, а другим детям покупала маленькие игрушечки, чтобы ощущение праздника было у всех.

Забрала я Лику до обеденного сна, и мы поехали в развлекательный центр, где позже к нам присоединился Ян. А уже вечером мы приехали домой, там должны были нас ждать шарики, торт, мой подарок и немного позже подойти Ликины гости.

Только вот шариков было намного больше. Вся квартира была украшена не только шарами, но и какими-то гирляндами, цветами, пестрым конфетти, а подарки были не только мои, но и Бестужева.

Все было настолько красиво и празднично, что, когда Лика вприпрыжку убежала распаковывать большие коробки, я даже не стала язвить Яну о том, что он мог бы и предупредить меня.

Ведь в какой-то мере сюрприз получился не только для Лики, но и для меня. И мне было приятно, а потому я широко улыбнулась, наверное опять демонстрируя свои ямочки, только вот на этот раз совершенно искренне и ни капли не специально, и тихо поблагодарила Яна.

Мужчина смотрел на меня, чуть прищурившись. Кажется, за эти неполные две недели он неплохо меня изучил и сегодня ожидал вспышки, а получив в ответ благодарность, на мгновение нахмурился, но затем спокойно кивнул. Но какое же на дне его глаз таилось довольство и даже гордость самим собой. Словно… словно он сам украшал нашу квартиру и надувал каждый шар, жертвуя своими легкими.

Тогда, правда, шары не летали бы, но… какая разница.

А потом начали привозить Ликиных подружек по саду, и нам с Яном стало совсем не до разговоров и переглядываний. Родители с детьми не остались, и если обычно я всегда была одна на всю эту толпу (развлекающей и обслуживающей), то сегодня мне очень пригодился Ян.

А как же он понравился Ликиным девочкам.

Намного больше, чем немного позже прибывшие аниматоры в виде диснеевских принцесс. Что девчонкам принцессы, когда тут весь из себя такой принц? Принц, который и на плечах покатает, и до смерти защекочет.

— Да, папой маленькой принцессы быть, как оказалось, не так-то просто, — прошептала я Яну на ухо, когда девчонки его отпустили, все же увлекшись программой, заготовленной для них аниматорами.

— Мамой принцессы быть проще? — спросил Ян. Вполне серьезно спросил, только вот я никак не могла в этот момент воспринимать ни его самого, ни его слова серьезно.

Я встала на носочки и достала у Яна из волос сначала розовую блестяшку, стряхнула ее, затем вытащила фиолетовую, опять стряхнула, потянулась к еще одной розовой, застрявшей прямо на челке, но Ян поймал мою руку, поднес ее к губам и поцеловал. Сначала внешнюю сторону ладони, а затем, все так же внимательно глядя мне в глаза, развернул мою ладонь и поцеловал прямо по ее центру.

Стоит ли говорить, что я забыла, как дышать?

И если бы не громко расхохотавшиеся девчонки, как выяснилось — из-за мини-конкурса, я бы ни за что не смогла разорвать наш с Яном зрительный контакт. Слишком это было сильно, остро и безумно волнующе.

Больше Ян меня не трогал, но часто смотрел. Смотрел так, что я с ног до головы покрылась мурашками. А еще вспоминала слова Маринки и почему-то думала о том, что нужно было надеть сегодня другое белье. Просто так. Для себя. Да, именно. Только для себя.

Ближе к концу праздника Ян предложил своего водителя, чтобы отвезти некоторых девочек по домам. Мы созвонились с их родителями, и кто-то из них оказался очень даже за.

Лика же, довольная и счастливая, уснула, наверное, быстрее, чем я успела моргнуть. Дочь только прислонилась к подушке головой и еще до того, как я успела ее укрыть, уже начала посапывать. Ян, стоявший позади меня и за всем этим делом наблюдавший, хрипло, но очень тихо рассмеялся, а когда я пошла на выход из комнаты, он меня прямо на ходу поймал, прижал к себе и… поцеловал.

Прямо в детской. Рядом со спящей Ликой.

Впрочем, я очень быстро забыла и о том, где мы находимся, и о том, рядом с кем. Губы Яна были мягкими и полными, только вот слишком уж напористыми, и язык мужчины был таким же. Слишком быстро раскрыв мой рот, он прошелся по моим зубам и полностью завладел моим ртом.

Казалось, я даже отвечать не начала, хотя хотелось. Я просто обняла Яна, вставая на цыпочки, чтобы ему было немного удобнее и не пришлось настолько сильно склонять голову, а затем я подняла руки чуть выше и зарылась пальцами в непослушные мужские волосы. Они были жесткими на ощупь. Что было совершенно неудивительно, ведь и сам Ян был таким. Он целовал меня настолько властно и напористо, что ему, казалось, и не нужен был мой ответ. Ему и так было хорошо, а мне… Господи, мне, как ни странно, тоже.

Руки мужчины крепче сжались на моей талии, а затем опустились на бедра, сильно сжимая ягодицы, и тогда я застонала прямо в рот Яну. Он все еще меня целовал, не давая и вдоха сделать, наполняя меня лишь своим кислородом. И откуда только он его брал?

— Все-все, хватит. — Ян сам оборвал поцелуй. Прошелся быстрыми и легкими поцелуями по моим губам и от их уголка по щеке к виску. Там задержался, погрел мою кожу теплым дыханием. — Еще немного, и я не остановлюсь. Так что я сам закрою за собой дверь. Пока ты тут… в детской.

Я и понять не успела ничего, как Ян напоследок еще раз крепко сжал мои ягодицы, поцеловал в висок и быстро ушел.

Наверное, Ян и поцеловал-то меня специально именно в детской для того, чтобы потом остановиться. Когда входная дверь с шумом захлопнулась, я вышла из Ликиной комнаты и словно чумная отправилась в свою. Я даже в душ не пошла. Не было сил. Ни моральных, ни физических. И пока я не уснула, меня не отпускала просто ужасная мысль: я бы его не остановила. Что бы он ни сделал, я бы его не остановила.

Ужас. Ужас. Ужас!

Нельзя же настолько растворяться в мужчине, который и не нравится-то особо. Ну, хорошо-хорошо, такой, как он, априори не может не нравиться.

И все же после долгих размышлений я пришла к выводу, что такая реакция у меня на наш поцелуй лишь из-за недостатка опыта. И от этого умозаключения, немного успокоившись, я заснула.

А на следующий день Лика опять ушла в сад со знакомым мне рюкзаком. Я лишь пожала плечами и ничего ей не сказала, а вот Яну написала, чтобы он готовился. Дочь решила опять ночевать у него. Бестужев прислал мне в ответ смайл с удивленной рожицей, а затем и с испуганной.

И как-то так пошло, что Лика начала ночевать через день то у меня, то у Яна, а на выходные она уехала вместе с ним к его матери. На этот раз я отпустила ее с ночевкой.

Бестужев постоянно слал мне фотоотчеты, особенно утренние. Потому что утром Лика всегда оказывалась под боком у отца, я же смотрела на это с умилением и, кажется, теперь немного с завистью. Мы с Яном не виделись все эти дни. Только утром в субботу. При Лике. И она, конечно же, перетянула все его внимание на себя. А когда они уехали, я так и вовсе осталась в компании еды, которую каждый день регулярно нам доставляли на завтрак, обед и ужин.

Мы договорились, что Ян привезет Лику в воскресенье, но дочь уснула в доме бабушки.

— Я не хочу ее будить, — голос Яна в телефонной трубке действительно звучал виновато.

— Я не знаю, что тебе сказать, — хмыкнула я и обняла полюбившегося мне медведя, которого Ян подарил Лике, но с первого дня медведь так и жил в моей комнате. — Нужно было раньше уезжать. Ты представляешь, во сколько тебе теперь ее завтра будить?

Ян не представлял, что это такое — будить ребенка в пять утра в понедельник. Пока сам не попробовал. В итоге Лика была настолько недовольна, что даже вечером, когда я встретила ее из сада, словно и не обрадовалась, увидев меня. Я бы даже начала переживать, если бы моя малышка не пришла спать в эту ночь ко мне.

— Мамочка, я тебя очень люблю, — сонно прошептала она мне на ухо и громко чмокнула в щеку.

А на следующий день рано утром мне позвонила моя клиентка, и все, что я смогла вычленить из ее рыданий, — это то, что ее парень этой ночью засветился в каком-то баре с любовницей. Его сняли, и теперь это видео вирусом разошлось в сети. Директ моей Любочки завалили своими сообщениями ее подписчики, а она рыдала всю ночь, пытаясь мне дозвониться и отмалчиваясь в инстаграме, боясь выставить хоть что-то в сеть без моего разрешения. И все это я благополучно проспала, потому что уснула сразу же вместе с Ликой.

Мне пришлось вызванивать Марину, чтобы она отвезла Лику в сад, и, как только она появилась на моем пороге, я, поцеловав свою спящую принцессу в лоб, уехала решать проблемы Любочки. И никак не ожидала, что, устав слушать целый день нытье Любы, разгребать ее директ и снимать более-менее стоящие истории, ближе к вечеру вместо уже привычной фотографии, как Ян с Ликой едут в машине, я услышу гневное шипение мужчины:

— Где Лика? Воспитатель говорит, что ее не было сегодня в саду.