Глава 18

— Как… как это не было? — ошарашенно прошептала я.

— Майя, ты меня не слушаешь совсем! — заговорила Люба одновременно с Яном, чьи слова в трубке я совершенно не разобрала.

— Помолчи, — зашипела я на свою клиентку не менее зло, чем Бестужев буквально еще минуту назад шипел на меня.

— Что? — а вот мужчина уже перестал шипеть, он натурально рявкнул на меня.

— Я не тебе. Где Лика?

— Что значит где Лика? Она разве не у тебя? Почему ты меня не предупредила, что решила не отводить ее сегодня в сад?

— Потому что я отвела ее в сад! — прокричала я, подскочила с места и… скинула вызов. Прикусив губу, я быстро набрала номер подруги, побежав на выход. Марина, конечно, могла не повести Лику в сад, но… она бы предупредила. Обязательно бы предупредила.

— Привет, трудяжка, — радостно ответила Марина, когда я уже обулась и начала натягивала куртку.

— Лика с тобой?

— Нет. Я же ее в сад отвела.

— Маринка… — Мне на мгновение стало нечем дышать. — Ты же сейчас не шутишь?

— Что за глупости? Блин, Майя, я вообще не поняла, что происходит. Где Лика?

— Ян говорит, ее не было в саду. Точнее, ее воспитатель так говорит.

— Я не понимаю… я отвела ее… я…

Я не стала дослушивать Марину, скинула вызов и набрала Яна, который все это время названивал мне по второй линии. Быстро рассказала ему, кто сегодня отводил Лику в сад, почему и где сейчас, по идее, должна находиться дочь. Ян слушал меня молча, а в конце моей тирады, кажется уже немного приближающейся к истерике, он просто сказал:

— Успокойся и езжай домой. Я разберусь.

— Как, интересно знать, ты разберешься?! — взвизгнула я и хлопнула входной дверью.

— Успокойся, Майя, — голос Яна был холоден и безразличен, — как появятся новости, — так же спокойно произнес он, — я сообщу. — А после Бестужев просто сбросил вызов.

Все мои последующие попытки дозвониться до него кончились провалом. То было ожидание вызова, то он просто меня сбрасывал. И, конечно же, я не поехала домой, я направилась в Ликин детский сад и только на подъезде к нему сообразила, что мне нужно было ехать не в сад, а в полицию… заявление на розыск подать или… или что вообще в таких случаях было нужно? Господи, я не знала! А потому ехала в сад. Кажется, я все еще не верила в слова Яна, и мне было нужно лично убедиться в том, что Лики в саду нет.

На парковке садика я увидела знакомую машину, рядом с которой стояли еще две такие же новенькие, чистенькие, блестящие и буквально кричащие о своей дороговизне машины. Стало сразу понятно, что Бестужев тоже здесь. И не один. У входа в сад стояли два мужчины в костюмах, слишком уж высокого роста и широкого телосложения, так что не оставалось никакого сомнения: охрана. Конечно же, не местная.

— Ян Даниилович сейчас где? — требовательно спросила я у того, кто стоял справа у двери. Я ни на секундочку не замялась, понимая, что если не буду говорить уверенно, то никто ничего мне не ответит. Так и получилось, мужчина сначала нахмурился, а потом, видимо решив, что не зря я такая наглая, позвонил кому-то и сообщил:

— Смотрят камеры.

Я кивнула и пошла в сад, сразу понимая, что и спрашивала-то о месте нахождения Яна зря. Прежде здесь никогда не было столько людей. Мужчин. В строгих черных костюмах. А потому по ним я и вышла бы сразу к Яну. Я протиснулась по довольно узкому коридору между мужчинами и все же подошла к небольшому столу, за которым обычно находился охранник у центрального входа, через этот вход обычно никто никогда не приводил детей в сад.

На стуле охранника сидел незнакомый мне мужчина, рядом с ним Ян, только ему стула, видимо, не досталось — он восседал на какой-то тумбе.

Рядом с ними стояли потупивший взор местный охранник и недовольная заведующая. И вот она, как только меня увидела, разразилась причитаниями. Типа что это вообще такое, ее тут держат в заложниках.

— Всех! Всех нас держат здесь в заложниках! Полицию вызвать не дают. Телефоны у всех отобрали.

Ян на этих словах поморщился и недовольно посмотрел на мужчину, рядом с которым сидел. Тот, не отрывая взгляда от экрана, цыкнул и пожал плечами. Он не мог видеть взгляд Яна, но я готова была поклясться, что это вот его движение говорило: не обессудь, мол, так надо было.

Я дернула головой и словно загипнотизированная направилась к ним… точнее, к монитору с видеозаписями с камер наблюдения.

— Вот они! — резко и довольно громко произнес Ян, и я невольно вздрогнула и остановилась на месте, так и не дойдя до стола.

Со мной в последнем разговоре Бестужев был таким отстраненно-холодным, что я даже решила, что ему все равно на пропажу Лики. Сейчас же поняла, что не было ему все равно и не будет никогда.

— Это твоя дочка? — довольно панибратски спросил мужчина, сидящий на стуле, но взгляд его стал слишком растерянным и словно даже беспомощным, я испугалась и поспешила наконец-таки обойти стойку и встать за спинами мужчин.

На экране не было ничего пугающего. Видно было, как Марина за руку ведет Лику, они о чем-то весело беседуют, а затем заходят в боковую дверь сада. Именно с той стороны находится группа Лики.

— Так, время есть, теперь давай внутренние, — проговорил Ян, но мужчина, судя по всему, руководящий процессом, дернул головой и нажал на перемотку. Мгновение спустя на экране появилась Марина. Одна. Она расправила волосы, глянула в экран своего телефона и побежала к воротам сада.

— Слишком быстро, — прошептала я, глядя на время. — Она не успела бы подняться с Ликой в группу. Скорее всего, они попрощались на лестнице.

Ян тихо выругался, второй мужчина выругался тоже, да только его нелицеприятные слова относились уже именно к Марине, и этого я не стерпела.

— Не переключай камеры, а нажми опять на перемотку. Марина не сделала ничего такого. Лике уже семь, и иногда она просит не провожать ее в группу, — резко и в то же время приглушенно проговорила, ни секунды не размышляя, стоит ли обращаться к нему на «вы».

О том, что я в таких случаях дочери потакала, я умолчала. Просто я всегда возвращалась некоторое время спустя, заполняла журнал и проверяла Лику так, чтобы она меня не заметила.

Маринина же дочь была намного младше моей, поэтому подруге было невдомек, какой хитростью обладают уже подросшие девчонки. Через минуту перемотки, когда Ян выругался опять, а его, скорее всего, безопасник, нажал на плей, я уже совершенно не удивилась увиденному. Потому что что-то такое и предположила, сразу как сообразила, что Лика сама выпроводила Марину.

Из открывшейся двери сада выбежала дочь, она огляделась по сторонам, а затем вприпрыжку отправилась к воротам.

Я сама не заметила, как моя ладонь опустилась на плечо Бестужева, и осознала это, лишь когда почувствовала чужое прикосновение к своим пальцам: Ян накрыл своей рукой мою. А я поняла, что абсолютно правильно сделала, не поехав в полицию. Возможно, интуитивно мой мозг сам за меня принял единственное верное решение, потому что Ян найдет Лику намного быстрее любой полиции. А в том, что он ее найдет, теперь я не сомневалась ни капли.

Меньше чем через десять минут в детском саду уже ничего не напоминало о недавнем в нем присутствии такого количества посторонних людей. Телефоны (а как оказалось, их изъяли у всех воспитателей) быстро всем вернули и очень вежливо извинились, пообещав такую спонсорскую помощь садику, что заведующая лишь расплылась в улыбке и спросила, а не собираются ли мужчины посетить их еще раз.

— И в этот сад ходит наша дочь, — безэмоционально проговорил Ян, когда мы уже шли к его машине, только в этой его отстраненности я смогла разглядеть высшую степень недовольства. Желание как-то оправдаться я тут же пресекла на корню и задала единственный волнующий меня вопрос:

— Что дальше?

— Дальше собираем информацию уже с городских камер, — ответил не Ян, а его… наверное, начальник службы безопасности. А может быть, и частный сыщик, кто же его разберет-то. И, словно увидев в моем взгляде признаки замешательства, мужчина представился: — Степан, — он протянул мне ладонь, — друг Яна. — Бестужев на это высказывание фыркнул, я удивленно покосилась на него, но его лицо ничего не выражало, словно фыркал не он, а кто-то другой. Но я же слышала! — Еще я начальник его службы безопасности, — опять привлек мое внимание к себе… Степан. — Сейчас очень важно проследить ее путь. Мы уже знаем, что она ушла одна, и именно ушла, а это очень облегчает нашу работу.

Я кивнула, а потом почувствовала мягкое прикосновение к своему локтю. Мягко, но очень напористо Ян потянул меня к своей машине. Уже сидя внутри, я все же не сдержалась и сказала то, что у меня так и просилось с языка с того самого момента, когда я застала картину по возвращению всех телефонов.

— Вы же понимаете, что изъятие телефонов у воспитателей было бесполезным занятием? Этот Степан точно компетентен?

— Во-первых, я ему доверяю, — нахмурившись, произнес Ян, затем махнул водителю, показывая, что тот может ехать. — А во-вторых, бесполезное-то почему? Нам ни к чему была огласка.

— Потому что у детей в подготовительных группах тоже бывают телефоны. И они могли также и родителям позвонить, и воспитателям отдать, и огласку для вас устроить, и…

— Но не отбирать же еще и у детей телефоны, Майя.

— Вот потому я и говорю: бесполезное занятие. — Я пожала плечами, а затем обняла сама себя. Запал кончился. — Куда мы едем?

— Я отвезу тебя домой. Потом поеду к Степану и…

— Нет! Не надо меня домой.

— Майя…

— Даже не пытайся настаивать. Ты же не думаешь, что я спокойно смогу сидеть дома, пока моя дочь неизвестно где? Одна!

Ян долго на меня смотрел. Зло смотрел.

Ему не нравилось, что я перечила ему. Перечила тогда, когда для него вопрос был уже решенным, но… нет.

Тут я не отступлю.

И это не природная вредность, упрямство или еще что-то в подобном духе, это намного более важный для меня вопрос. Я не смогу сидеть без дела в такой момент. Лика моя дочь. Самая важная часть моей жизни.

А потому глаза Яна я не отпускала, хоть это и оказалось очень тяжело. Недаром говорят, что некоторые люди и взглядом могут согнуть другого человека. Ян был однозначно из таких. Он привык к послушанию и четкому исполнению его приказов. Если же… если же его не слушались, в ход шло давление, и сейчас он меня именно давил.

И когда я уже была готова отвести взгляд просто потому, что сил не хватало ему противостоять, Ян сам зажмурился, а затем кивнул. И это меня настолько поразило, что теперь уже я сама взяла Бестужева за руку, а еще через мгновение у него завибрировал телефон.

Ян нахмурился, я проследила за его взглядом: вызов исходил с неподписанного номера. Я растерянно подняла глаза на Яна, тот смотрел на меня, и я могла поклясться, что в его голове сейчас роились те же мысли, что и в моей. Откуда у кого-то постороннего личный номер Бестужева? И звонят именно сейчас… в такой момент…

— Бери, — одними губами, шепнула я, Ян моргнул мне в ответ, провел пальцем по экрану, а затем включил громкую связь.

И это стало еще одним сюрпризом для меня. Потому что мало ли… Вдруг Яну все же звонили по работе или… или женщина? Да кто угодно, а он… он словно доверял мне.

— Слушаю, — откашлявшись, проговорил Ян.

— Ян Даниилович, добрый вечер, это Константин, старший охранной смены в вашем жилом комплексе.

Мы переглянулись с Бестужевым всего на мгновение, но сколько же успело проскользнуть облегчения и одновременно досады в его взгляде. Наверное, и в моем сейчас отражалось то же самое. Ведь если бы это были похитители, конечно, не было бы ничего хорошего, но… тогда мы хотя бы уже знали бы, где наша девочка.

— Говорите.

— У нас сегодня весь день электричество пропадает, генераторы меняют…

— И?

— Наверное, поэтому парни из смены на въезде и пропустили и…

— Быстрее говорите, — поторопил Ян некого Константина.

— Ваша дочь сейчас находится на территории комплекса. Нам вахтер доложил только что, девочка одна и… а только что свет во всем жилом комплексе опять вырубало, камеры не работали и…

— Домой, Валера, — рявкнул Ян водителю, а затем нажал на кнопку громкой связи, ставя вызов в обычный режим, и приложил телефонную трубку к уху. — Сейчас она где? Что значит не знаете? Ищите! Меня не волнуют ваши проблемы с электричеством. Нужно было глазами смотреть на вход на территорию. Вам они для чего даны? Сегодня вы пропустили ребенка, а завтра террориста пропустите? Ищите.

Скинув вызов, Ян изменился на глазах. Он зажмурился и… просто выдохнул. Облегченно выдохнул. Я крепче сжала его ладонь, чувствуя, как по щекам вовсю начали течь слезы. Я весь разговор с охранником держала руку Яна и… не хотела его отпускать. Ни за что на свете. Бестужев же, словно ощутив то же самое, одним рывком резко притянул меня к себе на грудь и зарылся пальцами в мои волосы.

— Только дыши, — шепнул он, кажется и сам занимаясь именно этим, глубоко вдыхая запах моих волос, время от времени касаясь моей головы носом.

Когда мы приехали на территорию незнакомого мне прежде жилого комплекса, охрана сразу сообщила Яну, что Лику все еще не нашли.

— Тут еще один ребенок потерялся, — мужчина с усталостью протер лицо, — тоже девочка. Ищем, Ян Даниилович. Всех ищем.

И если местная охрана искала по камерам, в записях которых за сегодняшний день, как я поняла, только и были одни дыры, то спецы, которые приехали со Степаном следом за нами, тут же рассредоточились по всей территории и начали опрашивать прогуливающихся жильцов.

Но повезло лишь мне. Милая женщина с собачкой на руках указала на подъезд:

— Две девочки туда забежали буквально с минуту назад.

Бестужев ругнулся где-то позади меня, а затем двинулся к указанному подъезду. Притормозил у него и задрал голову вверх, начав ругаться еще сильнее.

— Ключей нет, — хмыкнул он, когда я подошла ближе и взяла его за локоть. — Это мой подъезд, а ключей нет.

— Ну так пусть охрана откроет, — насупилась я и огляделась по сторонам.

— Нет, ты не поняла. Ключи должны быть, а их нет. Лика, — Ян усмехнулся, — видимо, она их стащила.

И даже отсутствие ключей нас не замедлило, уже пару минут спустя мы с Яном влетели в его квартиру. В коридоре была незнакомая мне девочка, на вид — ровесница Лики. Она, увидев нас, ахнула и отступила к стене. Бестужев же, казалось бы, даже не обратил на нее внимания. Откуда-то из глубины квартиры донесся Ликин голос:

— Нашла! Иди сюда!

Звала Лика, судя по всему, свою новую подружку, только на звук ее голоса рванул Ян. Я немного от него отстала, а когда нашла свою девочку в объятиях Бестужева, и вовсе оторопела, потому что Лика в правой руке держала фарфоровую кошку, а позади нее на невысоком столике стояла половина нашей с ней коллекции.

Я со всей силы прикусила губу, лишь бы не разрыдаться. Скорее всего, Лика утащила столько, сколько смогла поднять. А раз она забрала своих кошек, значит, это не просто бунтарский побег. Это желание показать нам, где и как она хочет жить.

Я зажмурилась, прислонилась к стене, совершенно не чувствуя ног — и опоры под ногами тоже не чувствуя. В груди словно что-то разрывалось. Хотелось горько и громко зарыдать. Отчаянно — так, как было у меня всего раз в жизни. Только вот три года назад я понимала, что мне надо держаться ради Лики, ведь у нее, кроме меня, никого не было, а у меня была она. Теперь же… теперь у Лики есть папа, а вот у меня совершенно никого.

Я с силой заставила себя открыть глаза и тут же протерла щеки. Удивительно, что и они, и глаза были сухими. А боль все так и стояла в груди, спазмами сдавливая ее.

Ян тихо что-то говорил вцепившейся в него Лике, а затем развернулся и пошел в коридор. Лика сначала шла за ним, а на пороге остановилась и сама обняла меня. Я несмело… словно не имела на это больше никаких прав, положила руку на ее голову и провела пальцами по тугим косам.

Умеет все-таки Маринка косы девочкам плести. А я и тут оказалась никудышной матерью.

Прически делать не умею, готовить тоже не умею, кошку завести не могу…

— Как тебя зовут? — требовательный голос Яна, раздавшийся из коридора, привел меня в себя.

Нельзя же так с ребенком! Это, скорее всего, и есть та самая вторая потерянная девочка. И она, наверное, напугана сейчас не меньше нас всех! Я приобняла Лику за плечи, так ничего ей и не сказав, и пошла с ней в коридор.

Только вот девочке моя помощь явно не требовалась.

— Я Мария Скольникова, — надменно, почти по-королевски произнесла девчонка, да еще и бровь одну выгнула.

— Дай-ка мне свой телефон, Мария Скольникова.

— Зачем это?

— Родителям звонить буду. — Ян протянул девочке руку ладонью вверх. — Мария Марковна, я правильно понимаю?

— Нет. Марк мой дедушка. Я Романовна.

— А разве у Романа есть… — начал Ян и тут же осекся. Должно быть, вспомнил в этот момент, что и он сам о существовании Лики узнал только пару недель назад. — Отлично. Телефон свой давай. Я все равно найду номер твоих родителей, но так будет быстрее. И, следовательно, лучше для тебя. Потому что чем дольше тебя ищут родители, тем дольше они волнуются, а чем дольше они волнуются, тем сильнее будет наказание.

— Наказание? — пискнула Лика, сильнее вжимаясь в мои ноги.

— Да, Лика, — жестко проговорил, Ян, не оборачиваясь, — тебя это тоже касается.

Маша тут же отдала Яну телефон, достала его из кармана, включила, разблокировала и отдала. А уже через пять минут в квартире появился симпатичный молодой мужчина. Он сначала крепко обнял дочь, подхватил ее на руки, благодарно пожал Яну руку, кивнул нам с Ликой и быстро покинул жилплощадь Бестужева.

— Ты его знаешь? — спросила я, почувствовав неловкость, как только дверь за отцом Маши закрылась.

— Холдинг его отца строил несколько моих ресторанов, но не переводим тему. — Ян сложил руки на груди и подошел к нам с Ликой. — Я внимательно тебя слушаю.

— Ян… — шепнула я, чувствуя, как Лика испугана. Она притаилась, опустила голову вниз, да и вообще…

— Еще раз, Лика, что это было? — Бестужев и внимания на меня не обратил. — Ты же уже не маленькая, ты все прекрасно понимаешь. И у каждого поступка имеются последствия. Ты шла одна пешком по большому городу, и с тобой могло случиться все что угодно, — Ян говорил тихо, но от его голоса, точнее, от его слов по моей спине забегали липкие мурашки страха. Ведь с ней и правда могло случиться все что угодно.

— Я прекрасно выучила дорогу! Тут недалеко, — резко выбросила Лика, а затем тут же потупила взгляд и опять опустила голову.

— Отлично. — Ян кивнул, достал телефон и набрал на нем чей-то номер. — Степ, отправь ко мне кого-нибудь из парней, кто с кошками ладит.

Лика всхлипнула, а затем уже и шмыгнула носом, тогда я сильнее обняла ее за плечи, а сама огляделась по сторонам, только сейчас вспоминая, что в этой квартире должна жить кошка, а я ведь ни разу не чихнула за все это время.

— Я… — все-таки заговорила Лика. — Ты сам сказал, что хотел, чтобы я жила с тобой!

— Для этого не нужно было воровать мои ключи!

— Я их не воровала, я их одолжила.

— Прекрасно… — Ян глубоко вздохнул и опять вернул себе более спокойный тон. — Ты их одолжила, но ты могла сказать мне, что хочешь остаться у меня. К чему эта самодеятельность? Нервы нам с Майей потрепать или что?

— Так я хотела, чтобы мама приехала сюда со мной. Я без мамы не хочу-у-у!! — закричала Лика, в конце своей фразы переходя уже на всхлипы.

Я шумно выдохнула, практически проталкивая воздух сквозь стиснутые зубы. Ян же нехорошо прищурился, кивнул и отвернулся от нас. В этот момент в квартире как раз появился уже знакомый мне парень. С ним я разговаривала у входа в детский сад.

— На втором этаже, в дальней правой комнате, сидит кошка. Отвези ее к моей матери, — зло, но как-то устало, что ли, проговорил Ян.

— Ты запер ее в моей комнате? — ахнула Лика.

Ян ничего не ответил, он оттянул галстук, а затем снял пиджак, разулся и пошел вон из коридора.

— Ян, — окликнула его я.

— Располагайтесь, — мужчина развел руками, — кошки скоро не будет, но, пока не придет домработница, в комнату Лики лучше не заходи.

— Не… не надо кошку… — я сглотнула, — из-за меня.

— Кошка не из-за тебя, — твердо проговорил Ян. — Кошка — это Ликино наказание. И она все поняла. Правда же, Лика? — Ян перевел взгляд на дочь, я тоже, и Лика действительно кивнула, а затем вырвалась и побежала к лестнице.

Я шагнула вслед за ней, но Ян схватил меня за руку.

— Не нужно.

— Да как ты… — Я попыталась вырвать руку.

— Не потакай ей. Сегодня она сбежала из садика, а завтра что? Под поезд прыгнет? На крышу залезет, когда не получит желаемую игрушку?

И как бы горько ни было слышать его слова… осознавать их значение, Ян был прав. Я прикрыла глаза и кивнула, соглашаясь с ним. Хотя сердце рвалось к Лике. Оно… мое сердце все еще помнило ту боль от осознания, что я не нужна моей любимой девочке. Но сейчас… сейчас Ян был полностью прав, а я настолько раздавлена и потеряна, что сама потянулась к губам мужчины для поцелуя.