Глава 44. Марина

Сижу и с пофигистическим выражением лица, смотрю на окружающих. Моя психика оказалась перегружена, отказалась воспринимать информацию и, дабы сохранить остатки разума, отключила эмоции.

Не чувствую ничего.

Я понятия не имею, чем не угодила мачехе, и почему она так жестоко решила обойтись со мной, разве что только не родная. Это единственное объяснение, которое есть у меня.

– Пап, я не знаю, – говорю честно. – Ну, правда, не знаю. Сколько себя помню, она никогда не любила меня, не позволяла поговорить с тобой наедине, а как только пыталась это сделать, так тут же влезала и переводила тему, – продолжаю. – Даже в мой день рождения, когда я так просила тебя поехать и провести время вместе, без нее, в итоге мы каждый раз оказывались в полном составе.

– Но ведь она старалась, чтобы мы были единой семьей, – парирует отец.

– Нет, пап, – печально качаю головой. – Она старалась не дать мне рассказать тебе, что меня обижают в школе, что до меня домогался тренер, и из-за этого пришлось бросить спорт, что я вынуждена подрабатывать, чтобы у меня появились наличные деньги.

Понимаю, меня несет, но держать все в себе уже тоже не получается. Слишком много накопилось всего.

Рассказываю отцу и про испорченное платье на выпускной, и про запреты на прогулки с друзьями и про то, что мне приходилось тайком выбираться из дома, чтобы доделать реферат. Даже про то, что я готовилась к вступительным экзаменам у своей подруги и то рассказала, чем окончательно повергла отца в шок.

Он смотрит на меня неверящими глазами, но не перебивает, а я продолжаю говорить. И чем больше делюсь своими переживаниями, тем суровее становится его лицо, а я настолько эмоционально выжата, что не испытываю ровным счетом ничего.

– Почему ты мне не сказала об этом раньше? – папа в ужасе и не скрывает этого.

– Я пыталась, пап! – вспыхиваю, но тут же замолкаю. Чувствую себя как выжженная вулканом земля. – Только мне не давали ни единого шанса, – пожимаю плечами. – А после домогательств тренера я кое-как закончила школу и сбежала к Саше.

– Но ведь ты поехала поступать, – произносит отец официальную версию моего отъезда.

– Ага, – горько ухмыляюсь. – Только вот не туда, куда собиралась.

– Почему? – тут же хмурится. – У тебя прекрасная будущая специальность. Она востребована на рынке.

– Пап, я хочу быть тренером по каратэ, – озвучиваю свою давнюю мечту. – Я хочу свой клуб, свою команду. А не сидеть в офисе с утра до ночи и протирать штаны.

Отец смотрит на меня таким взглядом, словно впервые видит.

– Значит, тебе не интересно высшее образование? – хмурится.

– Интересно, – парирую. – Но в сфере спорта, пап, – признаюсь.

Да, выбранный мной институт хороший. В нем дают прекрасное образование и после его окончания студентов без труда берут на работу, но, чем дольше я там нахожусь, тем сильнее понимаю, это не мое. И все тут,

Своими откровениями я, кажется, шокировала даже Кирилла.

– Да вы вообще знаете, с кем разговариваете?! – в коридоре раздается шум. – Да вас уволят сегодня же!

Слышна возня.

– Приехала, – выдыхает обреченно.

– Вот прям, как чувствовала, – отец косится на секретаршу. – Или ей кто-то ушлый успел сообщить? – не сводит с девушки недовольный взгляд.

Та только опускает глаза в пол и никак не комментирует появление моей мачехи.

– Петя! Меня к тебе не пускают! – она врывается в кабинет.

Охранники тут же преграждают женщине проход.

– Впустите, – сурово произносит отец.

Мачеха влетает в кабинет, одаривает меня ненавидящим взглядом и тут же меняется в лице, как только видит Кирилла.

– А это кто еще? – с интересом рассматривает его.

– Будущий зять вашего мужа, – отрезает Игнатов, но до мачехи не доходит смысл его слов.

– Петенька! Миленький, – она кидается к отцу и отрезает его от меня, старается увести в сторону, но он не позволяет. – Не слушай эту гадину! Она врет!

– Я не вру! – вспыхиваю.

– Ш-ш-ш, – Кир обнимает меня и притягивает к себе, закрывает от полного ненависти и презрения взгляда мачехи. – Мариш, не переживай, ты не одна, – шепчет на ухо, и я каким-то чудесным образом успокаиваюсь. Нахожу в себе силы продолжить борьбу.

– Папа! Я тебе сказала правду, и если ты мне не веришь, то лучше будет…– Кирилл не позволяет закончить мою мысль.

– Замолчи, – сурово произносит прямо на ухо. – Прямо сейчас!

– Угу, – в ступоре замолкаю.

И больше даже не пытаюсь заговорить.

– Как ты могла, Карина? – папа не верит ни единому слову своей супруги. – Как ты могла так низко пасть? После всего, что я для тебя сделал! После того, как я принял твоих детей, как родных, ты так ужасно обошлась с моими?! – говорит таким тоном, что у меня по телу проходит дрожь.

В каждом слове отца вибрирует сила. Сказать, что он зол – ничего не сказать.

Папа обескуражен от вскрывшейся правды и не позволяет мачехе даже слова сказать.

– Я вытащил тебя из такого болота, в котором даже врагу не пожелаешь оказаться, – продолжает. – Дал крышу над головой, любил и заботился о тебе. Ты никогда ни в чем не нуждалась, я обеспечивал тебя всем, чем только было можно и единственное, о чем просил, так это хорошо относиться к моим детям.

Отец на выдерживает, отставляет от себя мачеху и отходит в сторону. Она кидается к нему в ноги, плачет и молит о пощаде. Папа даже не смотрит на нее.

– Я никогда тебя не прощу, – говорит сухо, каждое слово наполнено болью. – Ты ответишь за все, что натворила. За каждую слезинку, что пролила моя дочь, – отрезает.

– Петенька, нет, – рыдает мачеха.

– Своих детей ты больше никогда не увидишь, – не успокаивается отец.

– Не-е-ет! – кричит и снова льнет к его ногам, пытается ухватиться.

– Карина, имей гордость, – требует папа. – Поднимись!

– Петя! Не поступай так со мной! Это жестоко! – она его не слышит и продолжает рыдать.

– Охрана! – рявкает отец и тотчас в кабинете появляются два крепких парня в деловых костюмах. – Отвезите Карину на нашу городскую квартиру, – дает распоряжение своим людям. – Проследите, чтобы у нее не было доступа ни к телефону, ни к интернету, – особенно выделяет. – Ну, и чтобы она с собой ничего не натворила до моего приезда.

– Будет сделано, – обещает тот, что повыше.

Мужчины поднимают лежащую на полу женщину, она для них словно пушинка, и выносят за дверь.

– Пап, – шепчу в страхе. – Так малышки мне не сестры? – обалдеваю.

– Будем считать, что это твои сводные сестренки, – заявляет, требуя безоговорочного подчинения. – Ведь, узнав правду, ты их меньше не стала любить? – пытливо смотрит мне прямо в глаза.

– Нет, конечно! – заявляю открыто. – Ты что! Я ведь с пеленок каждую из них воспитывала!

– Вот и славно, – чуть смягчается. – Кирилл, мне нужно доделать некоторые дела, поэтому придется немного задержаться, но я вам с Мариной предлагаю отправиться домой и отдохнуть, – переводит внимание на меня. – Ты как, дочка? Согласна?

Мне очень не хочется уезжать от папы, но я понимаю, мы сделали все, что только смогли. Дальше наше присутствие будет лишним.

– Конечно, – киваю.

Обнимаемся крепко, мужчины пожимают друг другу руки, папа дает охране пояснения касаемо нас, и мы с Кириллом спускаемся вниз.