Глава 45. Кирилл

– Иди ко мне, – притягиваю Марину в свою объятия. Она льнет к моей груди, вздыхает и закрывает глаза.

Сердце переполнено нежностью к моей хрупкой, но такой стойкой девочке. Понятия не имею, как Марина вынесла разговор с отцом, но она это сделала. И это невероятно круто!

– Горжусь тобой, моя любимая, – говорю, не скрывая эмоций. Пусть видит, ей сейчас как никогда нужна поддержка. – Ты у меня просто огромная молодец, – целую девушку в макушку и глажу по спине, успокаивая.

Я ожидаю все, что угодно. Молчание, обиду, плачь… Истерику в конце концов!

Но Марина улыбается, и это окончательно меня сбивает с толку.

– Мариш, – бережно отстраняю от себя девушку и с тревогой смотрю ей в глаза. – Все в порядке?

– Угу, – кивает.

– Точно? – не успокаиваюсь.

Всматриваюсь в ее лицо, тщательно слежу за эмоциями и понимаю, что они искренние. Марина действительно счастлива, и это меня удивляет еще сильнее.

Поведение девушки никак не укладывается в голове.

– Точно, – заверяет с уверенностью. – Теперь все точно будет в порядке. Папа поверил нам, и больше мачеха не сможет плести вокруг него свои интриги. Он ее накажет по заслугам! – произносит с блеском в глазах.

Вижу искреннюю радость своей любимой, и на сердце становится легче.

– Вот и замечательно, – отвечаю ей. – Может, поедим? – предлагаю. – Нас скоро ждет обратная дорога, и она будет не так легка, как хотелось бы.

На улице не прекращается метель. Заметены дороги, машины… Порывистый шквалистый ветер того и гляди собьет с ног.

Понятия не имею, как добираться обратно, если честно, но у меня нет выбора. Я должен поехать.

Евочку сегодня окончательно отключают от приборов, и завтра утром планируем переводить в отделение. Я не могу не приехать к дочери.

В кармане звонит телефон.

– Слушаю, – произношу, принимая вызов. Это Димка Ланской.

– Кир, здорово! – бодрым голосом приветствует друг. – Что-то ты давно ко мне не заглядывал, – напоминает о моем обещании.

– Дим, обязательно забегу, как буду свободен, – заверяю его. – Сейчас навалилось что-то со всех сторон, – коротко описываю ситуацию и поясняю насколько сильно я занят.

– М-да, друг, – протяжно произносит. – Ну, конечно, влип ты по полной, но ничего! Не из такого выбирались, – подбадривает меня.

– Вот спасибо за поддержку, – ухмыляюсь. Ланской в своем репертуаре. – Чего звонишь? Явно ж не просто так.

– Ты прав, не просто, – подтверждает мои догадки. – У меня есть две новости. Классика.

– Одна хорошая, другая плохая? – ухмыляюсь.

– Ну да, – соглашается. – С какой начинаем?

– Пожалуй, с плохой, – кидаю на Марину обеспокоенный взгляд. Она внимательно слушает разговор и буквально впитывает каждое слово.

– На клинику подали в суд, – озвучивает то, к чему мы настраивались, как только вскрылась ситуация с Евой. – На твое имя тоже, – Хмельницкая слышит новость и испуганно ахает.

– Не переживай, все будет в порядке, – заверяю ее. Еще не хватало, чтобы Марина нервничала по этому поводу. – Светлана? – уточняю.

– Она самая, – подтверждает мои опасения. – Дело серьезное, – предупреждает. – Там адвокат просто жесть.

– Откуда узнал? – хмурюсь, размышляя, как правильно поступить, но, чем дольше думаю, тем в большей мере осознаю, что особых вариантов нет. Придется обращаться за помощью к Марку.

– У каждого из нас есть свои связи, – уходит от прямого ответа. – Кстати, у клиники есть отличный адвокат. Он сможет заняться сразу обоими делами.

– Уверен? – зная некоторых из этой профессии, я не особо доверяю их коллегам.

Все же отличный адвокат встречается так же редко, как отличный врач. И тот, и другой должны быть профессионалами, кому это дается свыше.

– Кир, уж кому–кому, а мне можно верить, – заявляет без тени сомнения.

Ну да, здесь не поспоришь.

– Слушай, а у тебя есть номер Городилова? – вдруг понимаю, что номера следователя по делу Бориса у меня нет, а ведь он мне потребуется.

– Естественно, есть, – фыркает друг, словно я спросил нечто само собой разумеющееся. – Тебе нафига?

– Нужен. Не по телефону, – коротко поясняю. Не рискую я не при личной встрече подобные темы обсуждать. – Пришлешь?

Пауза. В трубке пиликает.

– Прислал. Проверяй, – раздается в ответ.

Открываю мессенджер и вижу контакт нужного мне человека.

– Отлично. Спасибо, – благодарю друга от души.

– Вторую новость говорить, или сам приедешь, узнаешь? – уточняет с легким ехидством.

– Да уж говори, – ухмыляюсь.

Рядом со мной сидит одна весьма любопытная особа, которой необходимо срочно поднять настроение.

– Ева – твоя дочь, – без предисловий произносит Ланской.

– Что? – выдыхаю. Марина округляет глаза и смотрит не меня, не скрывая эмоций.

К такому резкому повороту событий что-то я не был готов.

Конечно, мысленно я уже привык к мысли, что у меня есть дочь, но услышать заключение экспертов – совершенно другое.

– То, что слышал, – смеется. – Ты спас дочурку! Ты молодец!

– Это точно? – не верю своим ушам. – Она – моя дочь? – охреневаю.

Я так счастлив, что готов обнять весь мир!

– Твоя, твоя, – убеждает друг. – Я с Саней разговаривал минут пять назад, малышка уже самостоятельно дышит, она проснулась. Все будет хорошо.

– Спасибо, друг, – благодарю Димку, а у самого голос с надрывом. Кладу трубку. – Марин, – смотрю на Хмельницкую, Марина все слышала. – Ева пришла в себя, мне нужно ехать.

– Знаю, – кивает. – Раз нужно, то поехали, – заявляет. Она понимает меня без лишних слов.

– Но твой отец, – хмурюсь. Я впервые в жизни понятия не имею, как будет правильно сделать.

Оставлять Марину здесь одну дико не хочется, но и уводить сейчас, когда она только-только поговорила с отцом, не могу.

– Кирюш, нам нужно ехать, – любимая развеивает все мои сомнения. – Ева для меня не чужая, и я тоже хочу быть с ней рядом. Я хочу, – берет меня за руку, смотрит в глаза, а там отражается непомерная любовь к моей малышке. – Я могу помочь.

Дыхание перехватывает от переизбытка чувств.

Бросаю быстрый взгляд на офис ее отца и тут вдруг вижу, что Петр Александрович выходит из здания.

И с хмурым выражением лица направляется к нам.

– О, – улыбается Марина. – А вот и папа.

Она открывает дверь и, не дожидаясь меня, выходит из машины. Идет навстречу отцу.

Не тратя зря времени, следую за Мариной.

– Ребята, мне только что позвонил Саня и обрисовал вашу ситуацию в двух словах, – говорит, переводя внимание с Марины на меня и обратно. – Кирилл, я очень благодарен за помощь, но тебе нужно уезжать.

– Папа, я поеду с Кириллом, – ни с того, ни с сего заявляет Марина.

– Конечно, поедешь, – вдруг соглашается Хмельницкий. – Мои люди вас отвезут.

– Я на машине, – киваю на свое авто, что стоит на парковке.

– Знаю, – заявляет спокойно. – Но ты, как выяснилось, гениальный врач и поэтому всю дорогу будешь отдыхать.

Он говорит с таким уважением и почтением, что спорить даже не хочется. Если Хмельницкий хочет таким образом сделать приятное своей дочери, то пусть делает. Не стану ему мешать.

Потому, что выспаться и отдохнуть сейчас не помешает не только мне, но и Марине. Она устала не меньше меня.

– Вас отвезут на моем внедорожнике, там вам будет комфортнее и безопаснее, – заявляет безапелляционно. – Твою машину будут гнать следом. До города доберетесь за несколько часов.

– Дорога ужасная, – напоминаю. – Скорее всего займет больше времени, чем обычно.

– Мои парни знают свое дело. Не переживай, – продолжает стоять на своем.

Переубеждать и разводить конфликт на пустом месте не собираюсь, поэтому молча принимаю помощь и благодарю.

Марина обнимается с отцом, он обещает приехать, как только будет возможность. Дает ключи от квартиры и называет адрес, где та расположена. Просит перевезти вещи и пользоваться подарком, ведь недвижимость отец покупал для дочери от всей души.

Еще впихивает ей в руки конверт, битком набитый купюрами крупного номинала. Аргументирует тем, что тут он точно спокоен, что деньги уж точно у Марины, и никто их не заберет.

Мы пожимаем друг другу руки.

– Спасибо, что привез мою дочь и помог разобраться с проблемой, – благодарит меня от чистого сердца. – Я даже подумать не мог, что она так страдала.

– Будьте внимательны к ней, – произношу, приобнимая Марину. – У вас замечательная дочка, и она вас очень любит.

– Я тоже тебя люблю, малышка, – мягко обращается к Хмельницкой отец.

– И я тебя, – она снова кидается к нему на шею. Опять обнимаются.

Жду.

– С женой разберутся, – говорит хмурясь. – Мои люди уже работают над этим, и чем дальше они копают, тем ужаснее вскрывается правда. Вы очень вовремя приехали и открыли на нее глаза.

– Рад, что мы успели. Вы покажите ее грамотному психиатру, – озвучиваю свои опасения. – Я сомневаюсь, что кто-то в здравом уме сможет пойти на подобное.

– Ты слишком плохо знаешь женщин, их коварство и алчность, – горько усмехается тот.

В его глазах всего лишь на миг мелькает острое одиночество, и мне вдруг становится его искренне жаль, ведь я как никто другой прекрасно понимаю Хмельницкого.

Он настолько ушел в свой бизнес, настолько увлекся зарабатыванием денег, что потерял всю свою жизнь. Не видел детей, толком не участвовал в их жизнях, только договора, контракты, переговоры и бесконечные проблемы, которые необходимо было решать.

Большие деньги не принесут большого счастья. Особенно, когда тебе не с кем разделить одиночество, а Хмельницкий, по сути, остался один.

– Петр Александрович, – вдруг ни с того, ни с сего принимаю решение. – А вы не желаете на выходных приехать к нам? Посмотрите, как устроилась Марина, навестите внуков. Саша тоже будет вам очень рад.

Хмельницкий–старший смотрит на меня таким взглядом, что аж пробирает до глубины души.

– Спасибо, сынок, за приглашение, – отвечает дрогнувшим голосом. – Но…

– Папа! Приезжай! – чуть ли не плачет Марина. – Мы хоть нормально поговорим.

Петр смотрит на дочь, на меня, бросает взгляд на окна своего офиса.

– Хорошо. Я приду, – кивает, обещая. – Ждите в субботу.

– Ура! – Марина прыгает от счастья и снова обнимает отца.