Глава 50. Марина

Мне кажется, квартира Кирилла еще никогда не видела столько людей.

Кир, я, Ева, Татьяна Ивановна, мой папа и сестренки собрались вместе под одной крышей, и это нечто из разряда фантастики. Невероятно!

Но тем не менее, факт.

Евочку выписали домой в пятницу, и это прекрасно, ведь вместо больничной палаты она теперь изучает просторную квартиру, где теперь будет жить.

Любую другую на ее месте продержали бы до понедельника, ведь под выходные вряд ли бы рискнули отпустить и оставить без присмотра врачей. Но у Евы самый классный папа на свете, и поэтому малышку отпустили раньше.

– Давай мы поставим это сюда, – Кирилл подсказывает дочке, как собрать конструктор устойчивее. – А это, – берет другую деталь. – Вот сюда, – приделывает ее и отстраняется, показывает дочке.

Евочка довольно улыбается и хлопает в ладоши.

– Какая красота! – наигранно восхищается Кирилл.

Но не успевает договорить, как малышка одной левой разрушает башню.

– Ба! – с гордостью заключает она. Затем берет две детальки конструктора и начинает строить все с начала.

– Да ты ж моя умница, – с нескрываемой нежностью хвалю ее.

– Марин, она уже пятый раз заново начинает, – Кир поднимает на меня полный мольбы взгляд. – Помоги, – шепчет одними губами.

Я смеюсь.

Игнатов, конечно, замечательный папа, но ему к дочке еще привыкать и привыкать. Поэтому мне не остается ничего другого, кроме как прийти к нему на помощь.

– Ладно, – сдаюсь без боя. – Давай я.

Только собираюсь присесть напротив, как в комнату заходят мои сестренки.

– Нашли! – лучезарно улыбаясь, несутся ко мне. – Можно мы с Евочкой поиграем?

Каждая из двух мартышек делает просто самый ми–ми–мишный ласковый взгляд и складывает руки на груди. Ну прям ангелочки.

Переглядываюсь с Кириллом, он пожимает плечами.

– Ладно, играйте, – разрешаю.

Оставив девчонок в игровой, мы выходим из комнаты и направляемся туда, откуда доносится голос Татьяны Ивановны.

– Петр Александрович, вы совершенно неправильно режете картошку, – причитает она. Ухмыляюсь.

– Неправильно? – искренне изумляется отец. – Почему же?

– Потому что в борщ овощи нужно нарезать соломкой, – поясняет женщина.

Ох, знала бы Татьяна Ивановна, что мой отец в принципе никогда ничего не готовил! У него ж работа с раннего утра и до позднего вечера. Ему не до изощрений на кухне.

Мой папа зарабатывает достаточно, чтобы в доме держать маленький штат уборщиц, повара и няню.

Последняя, к слову, появилась после моего отъезда.

– Удивительно, – поражается он. – А чем кубики-то не угодили?

– Будет невкусно, – заявляет авторитетно.

– Ну, Татьяна Ивановна, – миролюбиво произносит папа. – Вряд ли вкус супа можно испортить формой нарезки овощей.

– Борщ – не суп, – терпеливо его поправляет женщина. – И да, можно, – твердо стоит на своем. – Зато я теперь знаю, кто виноват в неправильном вкусе у супа.

Мы с Кириллом переглядываемся, и я едва успеваю подавить смешок, как мужчина резко подхватывает меня за талию, прижимает к стене и впивается в губы горячим, пламенным поцелуем.

Я моментально сдаюсь.

Поддаюсь его огню, растворяюсь в исходящем от своего мужчины жаре и наслаждаюсь в полной мере каждым мгновением, что дарит нам жизнь.

Как же прекрасно осознавать собственную значимость и доверие. Чувствовать любовь и купаться в нежности. Парить под облаками от легкости, что царит на душе, смотреть в глаза самого важного человека в твоей жизни и видеть в них отражение своих собственных эмоций.

Просто любить.

Видимо, все испытания, которые пришлись на долю маленькой Евы были посланы для того, чтобы малышка обрела настоящую, крепкую и любящую ее семью. Чтобы мы с Кириллом, наконец, в полной мере осознали чувства друг к другу и отбросили прочь предрассудки и домыслы.

Чтобы каждый из нас начал в полной мере жить.

– Татьяна Ивановна, я вот тоже не знала, что на борщ нужно нарезать соломкой, – признаюсь.

– Марин, ну ты молода еще, – миролюбиво обращается ко мне. – Да и росла без матери. Тебе простительно.

Отец бросает на бабушку Евы красноречивый взгляд, но ничего не говорит. Лишь поднимается из–за стола и выкидывает все, что по мнению женщины неправильно нарезал.

А после берет овощечистку и садится чистить картошку!

У меня шок. Серьезно.

– Молодежь, пока ты с Петром Александровичем готовим обед, а дети заняты друг другом, можете быть свободны, – с лукавой улыбкой говорит нам. – Здесь мы справимся без вас. Да, Петр Александрович? – многозначительно спрашивает у папы.

– Конечно, Танечка, – лукаво улыбаясь отвечает он ей.

– Большое спасибо за столь щедрый подарок, – произносит Игнатов и тянет меня за собой.

Эмоции бьют ключом и мои чувства не описать словами. Чтобы это сделать в словаре банально не хватит слов.

Я счастлива. Невероятно сильно. Безмерно и безгранично.

Оказывается вот, что такое истинная любовь.

– Теперь ты от меня никуда не сбежишь, – произносит Игнатов, закрывая за нами дверь в комнату. Он с хищной улыбкой надвигается на меня.

– Кир, ну мы ж не одни дома, – шепчу, выставляя вперед руки, а у самой в груди с каждой секундой все сильнее разгорается страсть.

Все принципы превращаются в пыль под разгоряченным взглядом будущего мужа, пламя в его глазах заставляет меня подчиниться и позволить творить со мной все, что захочет. Я всецело доверяю ему.

Кирилл показал мне ту жизнь и те эмоции, о которых я даже мечтать не смела. И с каждым днем я лишь сильнее убеждаюсь в силе нашей любви.

– Дети заняты. Они ничего не услышат, – подходит вплотную, прижимает к себе и с жаром шепчет на ушко. – Твой отец и Татьяна Петровна – взрослые люди, и что–то мне подсказывает, им сейчас не до нас.

– Ты тоже это заметил? – ахаю. Он смеется.

– Их интерес друг к другу не заметит только слепой, – говорит.

А после наклоняется вперед и запечатывает мои губы глубоким страстным поцелуем. Мы снова горим.