Глава 17

Несколько дней спустя

Ян

— Поздравляю молодых родителей, — заключает наконец-то представитель опеки и передает нам с Анной документы.

Мы ставим подписи в нужных местах. И пока женщина по привычке опять начинает нам лекцию читать об усыновлении и ответственности за ребенка, я лихорадочно вчитываюсь в текст решения. До конца поверить не могу, что теперь я — отец Даниэля. Правда, в графе «мать» остро хочется другое имя видеть, но это исправимо.

Скоро сложная авантюра, на которую нас толкнули нечистые на руку родственнички, будет закончена. Осталось каких-то пара месяцев. Чистая формальность. Главное, Дан отныне в безопасности.

— В течение недели вас навестят наши работники, — пробивается в мое сознание тонкий голос. Поднимаю недоуменный взгляд на женщину напротив. Какого черта она несет? Хватит с нас «их работников».

Встаю из-за стола, не забыв схватить документы, и подаю руку Анне, намекая, что нам пора. И чем быстрее, тем, черт возьми, лучше.

Дан мой! Наш с Микой… в будущем так и случится. Остальное не важно. Пусть представители опеки катятся… по своим делам.

— Спасибо, но мы и сами справимся, — выжать улыбку из себя пытаюсь, но получается криво.

— Не переживайте, это стандартная процедура, — отмахивается женщина и хихикает противно. — Мы обязаны посетить новую «расширенную» семью, проверить условия жизни ребенка. Вам абсолютно не о чем беспокоиться. Я и так вижу, что вы с женой — родители ответственные и любящие. Придем к вам просто для отчета. Но без предупреждения. Не положено, — палец вверх важно ставит, но затем заливается смехом.

Мгновенно закипаю, с трудом сдерживая пар в себе. Да что за полоса подстав? Ведь в течение этой недели Анна должна находиться в особняке, пока не явится долбаная опека. Для галочки. В противном случае будет выглядеть подозрительно, что мать бросила недавно обретенного сына и уехала в другой город.

Анна. В одном доме. С Микой.

Мне конец.

Киваю, не в силах ни слова выдавить, и дергаю Новак за запястье. Грубовато тащу ее на выход — и отпускаю только на улице, видимо, «протрезвев» от ярости на свежем воздухе.

Прошу прощения у растерянной подруги — и в машину ее приглашаю. Стараюсь действовать аккуратно, почти галантно, но хватает меня ненадолго. Раздраженный, я не рассчитываю силы и с размаха дверцу за Анной захлопываю, едва не прибив ее саму.

Сажусь за руль и, буркнув очередные слова извинений, сразу Мику набираю. Судорожно прокручиваю в голове, что ей скажу. Конечно же, правду, об ином и речи быть не может. Однажды я уже солгал, теперь расхлебываю.

Но как преподнести ей всю случившуюся сегодня дрянь? Пожалуй, начну с того, что Даниэлю ничего больше не угрожает. Это отвлечет ёжика, усыпит ее бдительность. А следом выдам новость о соседстве с Новак. Шоковая терапия для Мики. И электрический стул для меня.

Как назло моя вредная Левицкая долго не отвечает. Странно. Ведь за несколько дней совместной работы в офисе мы даже общаться адекватно начали. Ёжик не спрятал свои иголки, но хотя бы перестала стрелять в меня ими. И это уже достижение. Которое я вынужден перечеркнуть одним звонком — и откатить наши отношения на исходную. Но иначе никак.

— Ян, — после многообещающего щелчка доносится голосок Мики. Неровный, словно она запыхалась, а на фоне гудит и скрипит что-то, но нет времени анализировать услышанное. — Мне некогда говорить. Я потом перезвоню, — выпаливает она, и звонок обрывается.

Разозлившись, скорее, на самого себя и ситуацию в целом, я пытаюсь дозвониться опять. И еще раз. Но вредный ёжик упорно не берет трубку.

Взглянув на притихшую Анну, которая вжалась в пассажирское кресло, я завожу двигатель и трогаюсь с места. Резко замедляюсь, когда на весь салон раздается сигнал моего телефона. Отвечаю, не глядя на имя контакта. Надеюсь, что по ту сторону линии Мика, но знакомый голос друга все рушит.

— Да, Петр, давай только быстро, — хочу избавиться от него на случай, если Мика перезвонит. — Времени в обрез.

— Если быстро, то я отзываю один из контрактов, — выпаливает он.

— Кхм, тот самый, который Доминика забраковала? — догадываюсь сразу.

Ёжик со всей ответственностью подошла к рассмотрению документов, чем меня, признаться, удивила. Безусловно, я знал, что Мика не предаст и не сольет информацию конкурентам. Несмотря на выпущенные иголки, она не настолько ненавидит меня. Судя по тому, как от «отравленного» кофе меня спасала, то совсем наоборот…

Отдавая ей проекты будущих договоров, я ожидал, что ёжик покажет характер, меня побесит — и успокоится. Собственно, поэтому и предоставил ей полную свободу действий.

Но Мика созвонилась с Враговым, полдня по видеосвязи с ним говорила, тексты переводила с польского на русский. И как итог — позвала меня на импровизированное «совещание». Мика и Алекс обнаружили в одном из контрактов пару пунктов, которые были сформулированы двусмысленно. При «правильной» трактовке они способны превратить договор о сотрудничестве в каббалу для нашей компании. Подписав контракт, мы не сможем разорвать его, а финансовая петля на шее будет стягиваться.

— Да, после правок Левицкой я отправил новый договор канадским партнерам, но их реакция меня насторожила, — друг паузу делает, и я слышу шелест бумаг. — Сначала они юлили, потом убедить меня пытались, что неправильно перевели те спорные пункты. В итоге забрали документы «на доработку», отметив, что обязательно внесут свои корретивы. Однако параллельно я самих партнеров еще раз «пробил». Узнал, чем они там в Канаде своей промышляют. С ними ведь нас Александра Левицкая свела, и я не сильно проверял тогда. Понадеялся на ее рекомендации, — напоминает Петр как бы невзначай, а мне хочется по лбу себя стукнуть. Осторожнее нужно с родственничками быть! — В общем, на этот раз я более тщательно копнул под них. И там пара эпизодов нечистых всплыло. С фирмами-банкротами, — откашливается он. — Не нравится мне это. С другой стороны, подвязки в Канаде нам не помешают. Не знаю… Можем, конечно, попробовать дожать их. Настоять на своем, но…

Вздыхаю задумчиво.

У моего ёжика четко интуиция работает. Она не знала про Александру, да и я забыл уже об источнике, но тем не менее все перепроверить решила. И, кажется, не зря. Лучше перестраховаться. К черту Канаду. Нужно держаться как можно дальше от протеже других Левицких. Среди нашей родни нет близких людей, как бы печально и страшно это ни звучало.

— Нет, разорви его и попрощайся с ненадежными партнерами, — приказываю твердо. — Мы не в том положении, чтобы рисковать.

— Согласен, сделаю, — послушно отзывается Петр, но трубку не кладет. — Ян? Передавай привет сестре, — добавляет тише.

Убью на хрен! Но нельзя — посадят ведь, а Мика начудит без присмотра. Да, меня останавливает только это. Ревность пожирает изнутри.

— Петр, если тебе нечем заняться, то я мигом тебе работу найду, — рявкаю так грубо, что Анна на соседнем сиденье ойкает.

Обрываю связь — и набираю скорость. Теперь бы с Микой поговорить так, чтобы не взорвалась она опять. А сапер из меня хреновый, особенно, когда я еду с детонатором в лице Новак.

* * *

По дороге домой мне так и не удается добиться внимания Мики. Ее контакт то занят, то вне зоны действия сети. Сгорая от беспокойства и паскудного предчувствия, я резко въезжаю во двор и небрежно паркуюсь. В особняк вхожу первым, оставив Анну позади.

Небольшая фора мне не помешает. Но спасет ли?

Стоит приоткрыть дверь, как слышу звонкий смех Мики. Приятный такой, непривычно беззаботный и радостный. Заразительный настолько, что и сам улыбаюсь, забывая на мгновение о проблемах.

— Да-ан, я тоже соскучилась за день, — хохочет она, садясь прямо на пол и принимая в объятия подбежавшего малыша.

Мика одета не по-домашнему. Наоборот, чересчур деловито и стильно. Она в офис так наряжается, но сегодня взяла выходной. Где же тогда провела, судя по ее словам, весь день?

— Мальчик мой, мне бы переодеться, — щебечет Мика, чмокая Даниэля в пухлые щечки. — Там, где я была, не очень чисто, — бубнит она, напрягая меня этой фразой.

Несмотря на слабые попытки ёжика отстранить от себя малыша, он наскакивает на нее опять и ручками шею обвивает.

— Ну вот, теперь и тебя переодеть придется, — хихикает она, сдаваясь. — И чего молчим, м-м-м, Дан? — говорит с наигранной строгостью. — Что нужно сказать? «При-вет».

Маленькая любящая воспитательница. Смогла молчаливого Даниэля к себе привязать — и теперь разговорить его пытается. Кажется, упорством и нежностью она добьется большего, чем специалисты своим хваленым профессионализмом.

Нужно время. И надеюсь, его у нас будет в избытке.

— Ми-ка, — по-своему приветствует ее Дан, а потом поднимает головку и выглядывает через ее плечо.

Заметив меня, визжит: «Па-а», — и несется ко мне. Подхватываю его на руки, целую в лоб, но не упускаю из вида Мику. Она все еще на полу сидит, спиной ко мне, и заметно напрягается. Неспеша оборачивается, смотрит на меня снизу вверх.

— Привет, — сипло произносит, не успев стереть со своего милого личика улыбку. И хоть она не мне предназначалась, но все равно душу греет.

Подумав, поднимается на ноги, юбку порывисто оттряхивает от несуществующей грязи. И я хмурюсь, чувствуя, что Мика скрывает от меня что-то. Впрочем, я тоже хорош.

— Привет. Я получил документы на усыновление Дана, — выпаливаю, как и планировал. — Вопрос решен. Малыш наш, — выбираю именно такую формулировку, пусть и забегая наперед.

На Мику мои слова действуют, как я и ожидал. Ее улыбка становится еще шире и… красивее. Глазки сияют.

Приятно видеть, как ёжик расслабляется, становится почти мягким. Несколько дней бок о бок в офисе и новость о Дане выполнили свою миссию: между нами с Микой потеплело и, кажется, тонкая нить натянулась. Но есть одно «но», которое все испортит…

— Но, Мика… — опускаю малыша на пол, шепчу ему на ушко, чтобы шел в детскую.

И дожидаюсь, пока он поднимется по лестнице и скроется за дверью. Потому что ссоры не избежать, а Дана необходимо беречь от стрессов. Мы с ёжиком никогда при нем не ругаемся.

Обращаю внимание на Мику и вижу, как она нервничает. Виновато смотрит на меня, а потом и вовсе взгляд опускает, прячет глаза под пушистыми ресницами. Пальцами край укороченного пиджачка теребит.

Не нравится мне все это. Какого хрена она натворить успела? Именно об этом вопит весь ее вид!

— Ян? — зовет после паузы, и я весь превращаюсь в слух. — Я кое-что сказать тебе должна. Наверное… — губку закусывает изнутри.

— Наверное? — мрачнею и руки в карманы складываю.

— То есть… — мямлит, что на нее вообще не похоже. Значит, что-то серьезное. — Во-первых, знай, я сделала это НЕ назло тебе, хотя ты меня и бесишь, — последнее бурчит себе под нос, заставляя меня усмехнуться. — Если ты выслушаешь мои аргументы, то и сам поймешь, что ТАК будет лучше, Ян, — ходит вокруг да около. Меня напоминает тем, что тоже разговор издалека заводит. — В общем, я поговорила с Адамом, и мы решили…

Внезапно умолкает и превращается в ледяную статую. Смотрит куда-то за мою спину, обрастая броней. Стальной, с колючками.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, КТО выступил раздражителем для взрывной Мики.

Рано, черт возьми!

Но уже поздно…

— Анна, вы так быстро вернулись, что мы даже не успели соскучиться, — тянет ёжик ехидно, и я понимаю: нашему хрупкому подобию перемирия пришел конец. — Хотя Ян, кажется, о-о-очень скучал… — стреляет в меня злым взглядом.

Новак кивает в знак приветствия, но ближе не подходит. Топчется на пороге — и правильно делает.

— Это временно, Мика, — выдыхаю я, но бьюсь в закрытую дверь. — Представители опеки в любой момент могут явиться, чтобы Дана проверить. И мы должны…

— Встретить их всей вашей дружной семьей, — продолжает ёжик ядовито. Уверен, в ней обида говорит. Но как погасить этот пожар, который вот-вот начнет сметать все вокруг? Без разбора.

Пытаюсь прояснить ситуацию, однако осознаю, что Мика мои слова не воспринимает. Она испепеляет Анну уничтожающим взглядом и складывает руки на груди, закрываясь сильнее.

От меня. От Новак. От всего мира.

Да чтоб меня!..

Делаю шаг навстречу Мике, но застываю, отвлекаясь на дверь в комнату Адама. Наблюдаю, как она открывается — и в холл дед выходит вместе… с долбаным Эдом! Они беседуют непринужденно, обсуждают что-то. Как ни в чем не бывало! Будто док не травил Адама.

Хотя, признаться, после разговора с Микой я все больше склонялся к тому, что виноват не Эд. Однако из тюрьмы доставать я его не собирался.

Тупая ревность? Пусть. Плевать мне.

— А этот что здесь делает? — руки в кулаки сжимаю, готовый вышвырнуть дока за дверь.

Ёжик ориентируется шустро. Оглядывается на Эда, пятится к нему — и подбородок вздергивает. С вызовом. А в лазурных глазах адские чертики пляшут. Кажется, я разбудил ее темную сторону.

— Ой, так у меня тоже для тебя сюрприз, братишка, — продолжает измываться надо мной Мика. — Об этом я и хотела тебе сказать, — взмахивает рукой в сторону Эда, но теперь от ее вины не осталось и следа. Ярость сильнее.

Понимаю, что все из-за меня. Но…

Что за хрень!

Эд? Не лучший вариант для возмездия…

— Проваливай по-хорошему, иначе верну тебя туда, где ты был, — рычу на докторишку, но он совсем иначе на меня реагирует.

Не боится, как раньше. Бросает взгляд на Анну, переводит на меня — и тут же брови сводит озлобленно. Я догадываюсь, почему. И в то же время я дико удивлен. Ведь столько времени прошло после универа, а этот гад по сей день зуб на меня точит. За то, что произошло в далекой юности. Трус, сам виноват, что у них с Новак не срослось.

— Прекрати, Ян. И нам с тобой нужно серьезно поговорить, — сурово Адам чеканит и жестом в кабинет меня зовет.

Успели деда против меня настрополить. Опять они в одной команде?

Нет уж. Я ёжика с этим прохвостом наедине не оставлю!

— Мика, к Дану иди! — рявкаю на нее с излишней грубостью.

— Еще чего! — фыркает она.

Коса на камень.

— Мика… — цежу зло.

Вот не зря я к Эду все время с опаской относился. Стоило избавиться от него и вздохнуть с облегчением, так ёжик вернула. На хрена?

В следующую секунду жалею, что из страны его не выслал.

Потому что Эд вдруг переводит внимание на Мику — и становится перед ней, словно защищая. Нагло так, смело. Впервые на рожон лезет. Раньше ёжик сама меня драконила, а он в тени находился. А сейчас кем себя возомнил?

Самое мерзкое, что Эд не просто мстит мне, как обычно, а действительно о Мике беспокоится. На уровне инстинктов ощущаю это. Шарлатан изменился и сейчас он…

Охраняет. Моё. От меня же?

Урою гада!