Глава 18

Доминика. Ранее

— За Эдварда Журека внесли залог. Выводи! — доносится из глубины коридора стальной приказ полицейского.

Следом громыхают шаги, скрипит решетка, хлопают железные двери. Спешу сбросить звонок от Яна, чтобы он лишнего не услышал. И звук отключаю — пусть телефон жужжит в кармане. Не до Левицкого сейчас. Я и так с ужасом представляю, как он воспримет возвращение Эда. Но я не могу оставить Адама и Дана рядом с подозрительной Боженой. Тем более теперь, когда я сама целыми днями пропадаю в компании.

Озираюсь по сторонам и обхватываю себя руками, пытаясь унять дрожь. Окружающая атмосфера угнетает. К тому же страхи прошлого накатывают, словно цунами. В полицейском участке я была лишь единожды. В России. Меня притащил туда шантажист, который заставлял меня подставлять сестру. Наглядно продемонстрировал, где я окажусь, если посмею ему перечить.

Передергиваю плечами от мерзких воспоминаний — и прислушиваюсь к шагам. Они все ближе. А голоса — громче. Кажется, даже Эда среди них различаю.

Так, нужно собраться!

Глубокий вдох. Долгий выдох.

Осанка прямее, подбородок выше, руки по швам.

Встречаю конвой с воинственным видом. И наглой улыбкой.

Полицейские выводят Эда, освобождают его. Док цепляется за меня взглядом — и сводит брови недоуменно.

— Привет, Айболит, скучал тут без меня? — бросаю ехидно, наклонив голову набок.

* * *

— Кажется, за решеткой я буду в большей безопасности, — хрипло произносит Эд.

Окидываю его взором с ног до головы. Выглядит он, мягко говоря, неважно. Худой, осунувшийся, уставший.

— Эм-м? — вопросительно косится на меня грузный начальник, с которым я буквально полчаса назад «договаривалась» отпустить Эда под залог, причем сделать это сегодня же.

Теперь же док вздумал артачиться!

— Все в порядке, — незаметно запихиваю в карман полицейскому несколько купюр. — Мы поговорим, можно? — мило ресницами взмахиваю.

Начальник кивает, подзывает своих — и через минуту мы с Эдом остаемся наедине.

— Уверен, что хочешь обратно в камеру? — шиплю на него.

— Это лучше, чем возвращаться в особняк Левицких, — парирует он и опирается спиной о стену. — Ты ведь за этим приехала? Правда, не понимаю, с чего это вдруг? Более трех месяцев назад твой братец меня упек за решетку, обвинив в мошенничестве и покушении на Адама, а от тебя ни слуху ни духу. Приняла сторону Яна тогда? А теперь явилась внезапно. Чего так? Он и тебя предал? — в его тоне прослеживаются обвиняющие нотки.

Предал…

Док попал в цель. Только причина в другом.

— Думаешь, я всю вину на тебя свалила, чтобы себя обелить? И согласилась с решением Яна? — фыркаю в ответ, а док молчит. Значит, именно такие выводы он и сделал. — Хм, тогда знай, что на следующий день после отравления Адама я оказалась в больнице. Кто-то подмешал мне лошадиную дозу абортивных таблеток. Я перенесла операцию, а потом сбежала в Россию. Я понятия не имела, что здесь происходило все это время! Пока Адам и Ян не вернули меня…

— Подожди, медикаментозный аборт? Зачем? И какой толк? Ты же не была беременна, — искренне удивляется Эд.

— Об этом знали только мы с тобой, — пожимаю плечами. — Ты ведь соврал семейке Левицких о скором пополнении, — цежу зло, но по-прежнему тихо. — И таблетки были в одном из стаканов сока, которые ты мне от Елены приносил…

— Ты чего, Мика? — повышает док голос, но продолжает, «убирая громкость». — Я не имею к этому никакого отношения! На хрена мне тебя травить? У нас был другой уговор. И я бы никогда…

— Ладно, — поднимаю руку, пресекая его речь. Я и сама знаю, что не виноват он. Но убедиться нужно было. Увидеть реакцию. И выдохнуть. — Верю. Поэтому я здесь.

— Я в ту клоаку не вернусь, — чеканит Эд.

— Ты нужен нам, — почти умоляю. — Мы с Адамом заплатим, — резко перехожу на деловой тон.

— Нет уж, хватит с меня махинаций, — выставляет ладони перед собой.

— Когда-то ты говорил иначе, — припоминаю нашу сделку. — По твоей инициативе мы чуть фиктивный брак не заключили. Ты хотел денег? Ты их получишь! — выплевываю раздраженно. — Теперь мне принадлежит половина компании Левицких, так что проси, сколько хочешь, — блефую я, опуская информацию о том, что распоряжаться своей долей свободно не могу. Благодаря упертому Адаму.

— Дело было не только в деньгах, — недовольно смотрит на меня Эд. — У нас с Яном личные счеты. Поэтому в вашем противостоянии я выбрал твою сторону. Мне плевать было, кто ты и откуда, но я готов был помочь тебе утереть нос этому снобу и отжать его наследство. Так что, Мика, прости, но я далеко не благородный рыцарь.

— А я далеко не нежная принцесска, — хохочу я, заставляя и дока улыбнуться. Впервые за всю нашу встречу. — Что у вас с Яном? Что вы не поделили?

— Анну Новак, — выдает Эд на эмоциях и тут же жалеет о своей импульсивности. Но назад пути нет. — Мы все с университета знакомы. Только учились на разных отделениях. Она выбрала Яна. Всегда выбирала его. И замуж за него собралась, как только поманил. А этому так, поиграть. В коллекцию свою добавить. Я же хорошо его знаю… Но теперь плевать, — отмахивается.

Вспыхиваю изнутри, чувствуя, как душу выворачивает от боли и обиды.

Поиграть…

Как точно это слово характеризует Яна. Результату его очередной «игры» несколько недель. И, наверное, это лучшее, что он сделал за свою жизнь…

За дни совместной работы в компании я расслабилась, опять потянулась к Яну, хоть и била себя по рукам. Заботливый, добрый, обходительный, он не давил на меня, не пытался сблизиться. Относился внимательно, навстречу во всех вопросах шел…

Встряхиваю головой, отгоняя от себя неуместные мысли и чувства.

Впиваюсь взглядом в Эда, ухмыляясь ехидно.

— Что же, Ян и Анна все-таки поженились, — манипулирую доком, «забывая» уточнить, что брак ненастоящий. — Тебе все еще плевать?

Он мгновенно меняется. Становится еще серее, почти под цвет стен, и яростнее.

По больному ударила? Прекрасно!

Мне надо бы порадоваться своей победе, но агрессия Эда настораживает. Подсознательно я продолжаю стоять на стороне Яна, хоть и пытаюсь отказаться от предателя. Он, черт возьми, отец моего ребенка, и я не могу это игнорировать.

Поэтому доку не удастся осуществить свою вендетту в полном объеме, но пусть думает пока, что мы «дружим против» Левицкого.

— Помоги мне, Эд. Мы опять оказались в одной лодке, — добиваю его я. — Кстати, Ян категорически против твоего возвращения и…

— Я согласен, — сжимает кулаки док.

* * *

Через час мы переступаем порог особняка. Прежде всего, я показываю Эду выделенную ему комнату. И передаю лекарства Адама, объясняя все. Я утром забрала аптечку у Божены. Выбросила и купила новые препараты. По рецептам деда.

— Мика, ты серьезно? Я врач вообще-то, — с налетом обиды бурчит Эд. — Завтра свяжусь с его лечащим, и уточню некоторые моменты у него.

— Айболит, не подведи, — серьезно прошу я.

— Я Адаму никогда зла не желал, — выдает он, и я чувствую, что не лжет. — Что-то еще?

— Следи, чтобы Дану и деду не подмешали ничего, — приказываю я. — Ян сменил сиделку, всю прислугу, нанял охрану, но… Я никому не доверяю.

— А мне доверяешь, значит? — прищуривается.

И я принимаю окончательное решение. Мне больше не к кому обратиться. Я в западне, внутри которой у меня появился СВОЙ человек.

— Есть кое-что еще, за чем я прошу тебя следить, — шепчу заговорщически. — Днем я в компании, с собой носить не могу, а здесь… боюсь оставлять…

Убегаю в свою комнату — и возвращаюсь с пакетом, плотно заклеенным скотчем. Так я замечу, если в него кто-то влезет за время моего отсутствия. Разрезаю, достаю баночки с витаминами и коробочки с таблетками. Передаю Эду.

Он крутит в руках их, читает названия — и вдруг бледнеет.

— Ты… — собирается спросить самое важное, но я шикаю на него.

— Тихо, вдруг услышат, — шиплю я. — Никто не знает! Никто, кроме Пашкевича! И не узнает! Просто я не могу без лекарств, у меня проблемы со здоровьем после отравления, — одними губами произношу.

— Мика! — рявкает Эд и берет меня за плечи. — Какого черта ты все еще здесь? Убирайся из этого проклятого дома. Из страны на хрен! — ругает меня, а в глазах беспокойство читается. — Если Левицкие узнают, они повторят свой трюк… с соком. Только на этот раз…

— Хватит! — вскрикиваю я. — Знаю! Поэтому я и умоляю тебя помочь! Обещаю, я уеду до того, как «это», — намеренно не называю, — станет заметно. Но прежде… мы обязаны выяснить, кто настоящий преступник! Я должна быть уверена, что Дан и Адам в безопасности, понимаешь?

— Нет, теперь ты должна думать не о них, а о… — спотыкается о мой предупреждающий взгляд, — об «этом», — кивает на живот. — Мика? От кого? — интересуется вдруг.

Пячусь назад, увеличивая расстояние между нами, опускаю голову. Нет уж! Эта тайна улетит со мной в Россию.

— Мика, ты вернулась уже? Не слышал, как ты вошла, — доносится снизу голос деда. — У тебя получилось?

— Да, Адам! — выкрикиваю я.

Вместе с Эдом мы наспех прячем лекарства, покидаем комнату, закрыв ее на ключ. И спускаемся к деду.

— Все прошло идеально, — хихикаю я и Адама обнимаю — А ты отпускать меня не хотел одну!

Авантюру с освобождением Эда я бы без деда не провернула. Пришлось сказать ему, что док пострадал за мошенничество. Наиболее безобидный вариант. Адам быстро узнал, где именно находится Эд, и дал денег на залог и… взятки.

Вызволять Айболита я лично поехала, потому что лишние звенья в этой цепочке могли все испортить.

— Переживал же, — кашляет Адам, обнимает меня, а потом пожимает руку доку. — Рад видеть.

На шум и голоса из комнаты выбегает Дан. Топает по ступенькам своими маленькими ножками, летит ко мне. Пока Эд и Адам скрываются в кабинете, я посвящаю все свое внимание малышу. Соскучилась жутко. Как я выживу вдали от него?

Почему судьба заставляет меня выбирать. Между двумя детьми? МОИМИ детьми, которых я люблю одинаково.

Скрип входной двери, радостное «па-а» из уст Даниэля, теплый взгляд Яна и новость о том, что усыновление состоялось, — все это выбивает почву из-под ног. Заставляет на доли секунды поверить, что у нас есть будущее. Совместное.

Ян разведется, как обещал, устранит все нюансы, узнает… о будущем малыше. Мы поговорим. Вместе решим, кому доверять и как защитить свою семью.

А что если?..

Шаткое «если» разбивается о взгляд Анны, которая появляется вдруг за спиной Яна. И всем своим идеальным образом вопит: «Мика, ты наивная идиотка!».

Эд был прав. Ян все еще играет. Нами обеими.

Что же, я принимаю партию, но правила буду ставить свои!