Глава 19

Несколько дней спустя

Доминика

— Ян, меня не будет после обеда, — небрежно бросаю я, ворвавшись в кабинет без стука.

Левицкий вскидывает голову, впивается в меня взглядом. Откладывает бумаги, что держал в руках, и выпрямляется. Сидящий за столом Петр расплывается в улыбке и с места подскакивает. Игнорируя недовольное покашливание Яна, приветствует меня тепло, суетится вокруг, стул отодвигает.

Признаться, Петр душит меня одним своим присутствием. Каждый божий день в компании. Липнет, обволакивает вниманием. Не сказала бы, что от него исходит реальная опасность, но он вызывает какое-то отторжение. И тошноту. Хотя в последнее время меня мутит постоянно.

Несмотря на то, что я по-прежнему не переношу мужчин, кроме Яна, я изгибаю губы в неестественной улыбке. Но Петру и ее достаточно, чтобы засиять, а Левицкому — чтобы почернеть от злости и с хрустом сломать ручку, которую он прокручивал между пальцами.

Присаживаюсь напротив пылающего «братца», упираюсь локтями в поверхность стола и подпираю подбородок сцепленными в замок руками.

— Справитесь тут без меня? — спрашиваю язвительно.

— Хорошо, — вдруг соглашается Ян, и я прищуриваюсь с подозрением. После возвращения Эда и Анны в особняк наше общение больше похоже на боевые действия. Но сейчас он навстречу мне пошел? Бред. — Я как раз тоже собирался заехать домой. Подвезу тебя.

Вот и подвох: слежка с его стороны не прекращается.

— Я не домой, — выпаливаю прежде, чем успеваю просчитать, к чему это приведет.

— А куда? — стреляет в меня Ян взглядом исподлобья. — Не скажешь? — ртуть вспыхивает в его зрачках.

Настойчивость Левицкого обезоруживает. Он словно заподозрил что-то. И не зря. Ведь сегодня я спешу на плановый прием к Пашкевичу. И внезапное желание Яна подбросить меня весьма некстати.

Я и так все эти дни хожу по краю, рискуя быть рассекреченной. Почти ничего не ем из-за токсикоза, но делаю вид, что не спускаюсь к столу, потому что не хочу видеть Анну. Хотя от нее меня тоже тошнит, так что я почти не лгу. Я не переношу многие запахи, а однажды чуть в обморок не упала, но, благо, рядом оказался Эд.

Никогда не думала, что беременность приносит столько хлопот. Мой малыш «играет» против меня, словно спешит сам рассказать о себе папе.

— Я не обязана отчитываться перед тобой, мой заботливый старший братишка, — привожу Яна в бешенство. Еще одно слово — и его даже присутствие Петра не остановит. — У меня могут быть свои дела и встречи, — добавляю без тени ехидства.

Жалею, что вообще зашла к нему. Но выбора не было. Я бы не предупреждала Яна, если бы была возможность улизнуть незамеченной. Но мой кабинет находится через стенку: Левицкий специально выделил для меня помещение рядом. Просторное, светлое, безумно комфортное, но… Теперь я под постоянным присмотром.

— Ян, у нас после обеда две встречи с партнерами. По поводу контрактов… — влезает в наш разговор Петр, и я не могу сдержать благодарной улыбки, которую Ян, безусловно, трактует по-своему. Чуть ли не пламя извергает, как огнедышащий дракон.

— Ах, контракты, — вспоминаю, ради чего Ян втирался в мое доверие, и вспыхиваю. — Я подпишу все, кроме договора с канадцами.

— Мы его отозвали, — выдает Ян.

— Да? — растерянно ресницами хлопаю, потому что готовилась кусаться, отстаивать свою точку зрения, ругаться, как обычно. Но Левицкий внезапно сдался без боя. — Почему?

— Потому что ты против, — заявляет он, и я теряю дар речи. — В работе остались два проекта. До того, как ты вошла, мы с Петром обсуждали их финальные варианты. С твоими правками. Каждая будет принята, — четко проговаривает.

— Но там один момент… — подается Петр ближе к столу.

— Каждая, — рявкает Ян, и я совершенно его не понимаю. Злится на меня, но принимает наши с Враговым правки. — Однако… — откидывается на спинку кресла, — Петр прав, Мика, сегодня мы планировали встретиться с будущими партнерами. Я предупреждал тебя об этом.

— Хм, — мысленно прокручиваю в голове наши с ним разговоры. Среди бесконечных ссор я могла упустить важную информацию. Впрочем, Яну нужна лишь моя закорючка в нескольких графах. — Где подписать? — встаю и опираюсь руками о стол. — Я поставлю свою подпись сейчас. И могу быть свободна? — ухмыляюсь я, скрывая под сарказмом обиду. — В конце концов, я ведь исключительно для этого здесь, в Польше, — выпаливаю, срываясь.

Тянусь рукой к бумагам, но Ян выхватывает их у меня. Подрывается на ноги и…

— Знаешь, к черту все! — одним резким, нервным движением разрывает оба контракта. Бросает на пол, а сам складывает руки в карманы. Смотрит на меня, как бык на красную тряпку.

Инстинктивно пячусь назад, утыкаюсь икрами в стул, замираю. Боюсь, что Ян и меня сейчас разорвет так же, как несчастные бумаги.

— Ян, а что происходит? — непонимающе тянет Петр.

— Выйди, — рычит на него свихнувшийся Левицкий, и мне так хочется умчаться следом.

Но Ян припечатывает меня одним лишь взглядом. Не могу пошевелиться, будто парализована.

Громкий хлопок закрывшейся за Петром двери приводит меня в чувства. Вот трус. Так ухаживал все эти дни, а как только жареным запахло, бросил меня одну на растерзание бешеному магнату. Все мужчины — предатели!

— Ты что наделал? — выдыхаю я ошеломленно, опуская взгляд на обрывки бумаг. — Так! — массирую пальцами виски, размышляя, как все исправить. — Я попрошу копии у Врагова. Должны были сохраниться, когда мы правки вносили, и…

Ян не позволяет мне договорить. Как дикий зверь, в один прыжок оказывается рядом и сгребает меня в свои лапы. Держит в объятиях крепко, прижимает к себе.

— Плевать, — обжигает щеку горячим дыханием, слегка касаясь губами. — На контракты, на компанию… На все плевать, — шепчет рвано. — Я пытался спасти все, всюду успеть. И волю Адама выполнить, сохранив его бизнес, и Дана усыновить, и тебя уберечь. Я был уверен, что все делаю правильно, — вздыхает так обреченно, что мне хочется пожалеть его. Однако он в свое время меня не жалел… — И если приходится выбирать, то на хрен эту компанию! Я выбираю тебя, ёжик. Я всегда буду выбирать тебя, слышишь? — завладевает моими губами. Целует яростно, страстно. Но быстро останавливается. — Малыш, потерпи. Осталось меньше недели. Переживем долбаную проверку, и Анна уедет. На глаза больше тебе не попадется. Через пару месяцев — развод. И все, Мика, — сжимает мою талию руками, перекладывает ладони на поясницу, ласково скользит по спине. 

— Ян, ты… Я… — мямлю неразборчиво.

— Мы, ёжик, мы, — шумно втягивает носом мой запах. — На роль фиктивной жены я выбрал именно Анну, потому что у нас исключительно деловые отношения. Она — мой друг. Ей можно доверять, она не нарушит договор и никому ничего не скажет.

— Эд сказал, ты отбил Анну у него, — упираюсь ладошками в его торс. — Чтобы… «дружить»? — усмехаюсь горько.

— Я много ошибок наделал в студенческие годы, — пространно отвечает он. — Но все в прошлом, — заверяет пылко, но насколько можно верить его красивым фразам? — Я повернут на тебе, Мика. Я хочу семью. Хочу спокойствия для всех нас. Хочу счастья для Даниэля. Разве ты не хочешь того же самого? — бьет в цель.

— Да, но… — стискиваю губы.

— Ёжик, я люблю тебя, — покрывает щеки поцелуями. — И ненавижу себя за то, что тебя обидел. И продолжаю обижать, — прикрывает глаза устало. — Черт! — утыкается прохладным лбом в мой.

Окончательно растерявшись, осекаюсь и не знаю, что сказать ему.

— Девочка моя, ну что мне сделать, чтобы ты мне поверила снова? — ведет своим носом по моему. — И простила?

Делаю глубокий вдох, пытаясь абстрагироваться от обезоруживающей близости с Яном. На задворках сознания по-прежнему крутится предупреждение о том, что он — лжец и предатель, но тело не слушается разума.

Нам с Левицким необходимо заключить временное перемирие. Пакт о ненападении. И я должна выдвинуть условия, пока он готов меня слушать.

— Во-первых, я восстановлю эти два контракта, и мы их подпишем, — тяжело дыша, произношу я. — Во-вторых, не трогай меня до развода. Обсуждать «нас» будем потом, — на этих словах он мгновенно убирает от меня руки, и я ежусь от пронизывающего холода. — По поводу Эда, — на этом пункте Ян скрипит зубами. — Он не виноват, и ты это знаешь. Необходимо найти настоящего преступника, а до тех пор ни о какой безопасности речи быть не может.

— Это сложно, но я пытаюсь, — неожиданно открывается Ян, посвящая меня в свои планы. — Хочешь оставить Эда? Доверяешь ему? — киваю. — Пусть живет. Но если он только попробует позволить себе лишнее! Я ему все поотрываю, — цедит сквозь зубы. — Не дай бог вы…

С трудом сдерживаю нервный смешок. Док знает, что я беременна, и не приблизится ко мне. Да и я не смогу никого к себе подпустить, кроме отца ребенка. Но пока не решила, заслужил ли он узнать правду.

— И еще. Мне нужно уехать сегодня. Ян, отпусти меня без вопросов, — прошу серьезно, вспомнив о приеме у Пашкевича.

Умолкаю, дожидаясь реакции Левицкого. Затянувшаяся пауза кажется вечностью. Обдумав мои слова, Ян кивает и жестом указывает на дверь. Не говорит больше ни слова. И не касается меня.

Медлю некоторое время, не в силах разорвать зрительный контакт с Яном, будто потеряю нечто важное, но потом все-таки покидаю кабинет. Шагаю по приемной, прижимая ладони к пылающим щекам. А в ушах слова Левицкого звучат.

Я не знаю, как мне поступить. Что дальше? Где правда, а где ложь?

— Доминика Алексеевна, — окликает меня секретарша Яна. — К вам тут Александр Левицкий, — кивает в сторону низкорослого брюнета средних лет.

— Кто? — недоуменно прищуриваюсь, потому что вижу его впервые в жизни.

Фамилия наша, имя мне кажется знакомым, но я не успеваю проанализировать ситуацию. Потому что мужик вдруг приближается ко мне, улыбается во все тридцать два и обхватывает хрупкую меня огромными ручищами. Обнимает так, будто сломать собирается.

— Доченька! — выплевывает мне в макушку и вжимает меня носом в свою грудь.

Дыхание перехватывает от резкого запаха чужого одеколона, к горлу подкатывает ком, сознание туманится. А душу заполняет паника. Тот самый страх перед чужим мужчиной.

В экстренной ситуации истошно зову того, кому запретила себе доверять.

— Я-а-ан!

* * *

— Какого… — доносится родной голос, и паника отступает.

Меня буквально вырывают из лап мужика и задвигают за спину, где я могу чувствовать себя в безопасности.

Следом Ян хватает незнакомца за грудки и встряхивает. Убить его готов за меня. Я тем временем осматриваюсь вокруг: секретарша замерла возле своего рабочего места, из кабинетов высыпали другие сотрудники. И все как один уставились на нас. Словно на шоу пришли поглазеть.

Левицкому срочно надо остыть, иначе от злости совершит непоправимое: набьет морду гостю, а себе репутацию испортит.

И во всем виновата я! Ругая себя за импульсивность и эмоции, проявленные не вовремя в офисе, я хочу исправить ситуацию. Касаюсь рукой плеча Яна, веду вниз по спине.

Делаю вдох, приготовившись охладить взрывного Левицкого.

— Ян, я испугалась просто, — успокаиваю его. — Все нормально, — устремляю взгляд на мужчину напротив. — Простите, я не знаю вас. Поэтому сначала объясниться нужно было…

Ян ослабляет захват, отпускает незадачливого гостя, но продолжает прикрывать меня собою.

— Понимаю, доченька, — незнакомец вновь обращается ко мне так, а меня невольно передергивает. — Я на эмоциях. Извини, если напугал.

— Мой папа погиб, — бубню себе под нос, но мужик слышит.

— Нас обманули, и мы потеряли друг друга, — говорит пространно и, игнорируя мою попытку задать очередной вопрос, он тут же переключается на Левицкого. — А ты ведь Ян! — хохочет радостно. — Совсем мелким тебя помню. Вырос, возмужал. Красавец! — хлопает и так нестабильного Яна по плечу, и я вынуждена за руку того взять, чтобы не сорвался. — Племянник мой…

— Дядя Алекс? — хрипло произносит Левицкий. С недоверием.

Замираю, пытаясь проанализировать информацию. Дядя Алекс? Тот самый, который сбежал в Канаду? И его же Левицкие считают моим отцом… Хотя родители погибли в России в автокатастрофе, когда нам с Даной не было и года.

Где-то в этой цепочке гнилое звено, и я обязательно его найду.

— Марш по рабочим местам! — внезапно рявкает на подчиненных Ян, а вздрагивает заодно и дядя Алекс. — Каждая секунда промедления будет стоит вам штрафа из зарплаты, — продолжает пугать, хотя сотрудники и так разбегаются, как тараканы при включенном свете. — Теперь ты, дядя Алекс, — переводит пылающий взгляд на старого нового родственника, и тот скукоживается, будто ему есть чего бояться. 

— Как же ты на Адама похож, — машинально выпаливает он.

Кошусь на Яна и мысленно соглашаюсь: в первые же дни в особняке я заметила это. И сейчас, разъяренный и решительный, он стоит на страже семьи. Точнее, того, что осталось от нее. Части, которую он считает своей. Совсем как дед. И внешностью похожи, и характерами.

Родственники.

Кто же тогда я?..

— Мы сейчас же едем к Адаму вместе и выясняем все, — приказывает Ян. — Где ты был все эти годы, дядя, чем занимался… Какие планы теперь… Ты же спешил к дорогому папе вернуться? — слышу ехидство в тоне Левицкого.

Вспоминаю, что рассказывал мне Эд. Много лет назад Алекс проиграл свою долю в компании, поставив под угрозу бизнес, и смылся от расправы отца, прихватив деньги и семейные ценности.

Черт, как бы противно не было бы признавать это, но мы похожи чем-то. Я ведь тоже в какой-то степени мошенница и воровка…

Неужели?..

Исподлобья смотрю на Александра. Сомневаюсь. К тому же, что за путаница с его именем и моим отчеством?

Столько вопросов, ответы на которые есть лишь у одного человека…

— Ян прав. Нужно поговорить с Адамом, — соглашаюсь с Левицким, и тот издает облегченный вздох.

— Нет, — грозно чеканит дядя Алекс. — Отец предал меня и выгнал. А вам всем врет. Ноги моей в особняке не будет! Я поэтому и заявился сюда, в компанию, что встретиться с дочерью на нейтральной территории, — поясняет он. — Если захочешь узнать о своих корнях, моя Доминика, позвони, — ныряет рукой в карман и достает визитки. Протягивает мне одну.

Скольжу взглядом по тексту. Но по-английски почти ничего не понимаю. Только то, что там полное имя Александра выведено и указано название какой-то канадской фирмы, владельцем которой он является. Наверное.

Опять эти трудности перевода.

И все-таки хочу взять визитку, но Ян выхватывает ее и рвет на части. Сегодня он особенно импульсивен и настроен на разрушение. Знаю, что меня его злость не коснется, но все равно не по себе.

— Ты знаешь, где НАС найти, — подчеркивает Ян, обращаясь к дяде.

Внезапный сигнал телефона отвлекает его. Пока Левицкий отворачивается, Алекс успевает вложить в мою ладонь еще одну визитку.

— Поверь, нам нужно поговорить, доченька, — одними губами проговаривает он. — Тебе все врут.

И быстро уходит.

Гипнотизирую его спину, пока не скрывается за створками лифта, и сжимаю карточку.

Подумаешь, удивил! Я давно в курсе, что меня обманывают. И первый лжец в этой семейке сейчас рядом со мной стоит.

— Мика, я еду к Адаму, — сообщает мне Ян. — Возьму видео с камер в офисе, пусть он посмотрит, Александр ли это вообще. Я дядю почти не помню. А на слово верить не собираюсь, — приобнимает меня за талию, но, вспомнив свое обещание не прикасаться до развода, убирает руку. — Так, а ты… — запинается, хотя явно хотел приказ мне отдать. — Дело, по которому ты торопишься, важное? — прищуривается.

— Очень, — на выдохе признаюсь и голову опускаю.

Лишь бы Левицкий не уточнял. Сложно сейчас, находясь в растерзанных чувствах, правду от него скрывать.

Нашу маленькую правду.

— Хорошо, но поедешь ты с водителем, которого я выделю. Для меня важна твоя безопасность. Особенно после явления дяди Алекса народу, — мрачно бросает. — Или я лично отвезу тебя. Выбирай.

— Иллюзия выбора, — фырчу я. — Я с водителем.

Для Яна мой ответ ожидаем. Поэтому еще до того, как он прозвучал, нужный номер был набран.

— Я провожу тебя к парковке, — безапелляционно заявляет Левицкий и подает мне ладонь, в которую, помедлив, я все же вкладываю свою. — Прошу тебя, только не наделай глупостей.

Киваю, а сама прячу смятую в руке визитку Алекса в карман…