Глава 20

Позже…

Доминика

Кручу в руках УЗИ-«фото» моего малыша и не могу налюбоваться. Хоть и не различить ничего на изображении, но в моей душе тепло. Особенно, когда думаю о том, что буквально несколько минут назад слышала стук детского сердечка.

Ребенок живет и развивается во мне. С ним все в порядке. Пока что…

Вздохнув, возвращаю снимок Пашкевичу:

— Пусть у вас пока хранится, хорошо? Боюсь забирать с собой, чтобы кто-то из Левицких не нашел…

— Ты собиралась уехать, Доминика, — напоминает он с беспокойством.

— Да, позже, — отвожу взгляд, а сама думаю о внезапно появившемся отце. Как снег на голову… в середине лета! Когда-нибудь закончатся непонятные сюрпризы от Левицких?

— Ты не сможешь долго скрывать свое положение. Токсикоз сильный, обмороки, — перечисляет врач. — И, скажу честно, мне не нравится ни твое самочувствие, ни состояние организма. Малыш растет, ему нужно питание. Помнишь, что я говорил тебе по поводу тонкого эндометрия? — киваю. — Тебе отдыхать следует, есть хорошо, не нервничать, а лучше — и вовсе лечь под наблюдение, — выдает он неожиданно. — Или здесь, или я могу порекомендовать тебе несколько клиник в России.

— Позже, — повторяю на автомате и поднимаюсь, собираясь уходить.

— В жизни нам часто приходится выбирать, — философски тянет Пашкевич. — И у тебя, Доминика, сейчас стоит выбор между семьей Левицких и собственным ребенком. Решай, кто дороже. Не хочу тебя пугать, но… «позже» ты можешь не успеть.

Ничего не ответив, я вылетаю из медицинского кабинета, захлопнув за собой дверь. Дышу сбивчиво, прижимая холодные ладони к пылающим щекам. Опускаю взгляд на свой живот, скрытый под блузкой и пиджаком.

В ушах снова тот звук.

Тук-тук-тук.

Биение маленького сердечка. Во мне.

— Хватит, — фыркаю себе под нос.

Нащупываю в кармане визитку Александра Левицкого, изучаю ее некоторое время, а потом… разрываю на мелкие части — и отправляю в ближайшую урну.

Уверенно шагаю на выход. Пашкевич прав — пора закончить эту войну. Я больше не боец. Я — будущая мамочка. И обязана беспокоиться только о нас двоих.

Покинув клинику, ищу взглядом машину, выделенную мне Яном. Но вместо белоснежного опеля напротив крыльца припаркован невзрачно-серый фольсваген, а вместо водителя меня встречает… Филипп, начальник службы охраны.

Мрачно окидываю его взглядом, но приближаться не спешу. Что-то останавливает меня.

— Пани Доминика, — он открывает пассажирскую дверь и жестом приглашает меня в салон. — Пан Ян выделил для вас личную охрану. Теперь я или мои люди будем сопровождать вас постоянно.

Задумываюсь на секунду. Казалось бы, все логично. После возвращения пропавшего, а то и вовсе погибшего, Алекса Левицкого Ян вполне мог защитить меня подобным образом. Но почему мое шестое чувство вопит об опасности?

Наверное, я просто перенервничала за последние дни. И все же…

— Хм, подождите, я уточню, — не делаю ни шага навстречу, будто в асфальт вросла.

— Конечно, пани Доминика, — тянет Филип и складывает руки в карманы.

Подрагивающей рукой достаю телефон, набираю Яна. Не успеваю и слова произнести, как он перебивает меня:

— Не спорь, ёжик. Приезжай домой с охраной. И впредь одна никуда не ходи, — чеканит Левицкий. Но мне почему-то не хочется бунтовать. Наоборот, внутри разливается приятный жар, а дух перехватывает от такой заботы.

И все-таки с опаской кошусь на начальника охраны. Сама не понимаю, в чем дело, но продолжаю топтаться на одном месте. И не хочу разрывать звонок — единственную ниточку, связывающую меня с Левицким.

— Ян? За мной Филип приехал, — зачем-то уточняю.

Не свожу глаз с мужчины, который опирается бедрами о капот фольсвагена. Встречаюсь с его взглядом, холодным и невозмутимым. Филип и бровью не ведет. Терпеливо ждет, когда я поговорю с Левицким.

— Хм, — делает паузу Ян, заставляя мое сердце ёкнуть. — Я просил Филипа приставить к тебе кого-то из подчиненных. Но раз он отправился за тобой сам, то так даже лучше.

— Как скажешь, — соглашаюсь я, вводя его в ступор своей покорностью.

— Мика, — откашливается он. — В особняке сейчас представители опеки. Наконец-то явились…

— Мне не торопиться домой? Мешать буду… вам? — на последнем слове голос срывается.

— Еще чего! Быстро домой! — внезапно рявкает Ян. — Я предупредил исключительно для того, чтобы ты была готова… хм… к шоу, — заключает тихо. — И чтобы знала: скоро вся эта хрень закончится.

— Ясно, — отключаюсь, не прощаясь.

Вздохнув, быстро сажусь в машину. Чтобы не передумать. Выбираю место за водителем и откидываюсь на спинку кресла, тщетно пытаясь совладать с беспокойным трепетом в груди.

* * *

Полчаса спустя автомобиль вдруг останавливается на пустынном участке трассы, недалеко от заправки.

Выпрямляюсь, осматриваюсь по сторонам и устремляю взгляд на затылок Филипа. Мужчина глушит двигатель и, не оглядываясь, покидает водительское кресло.

— Перегрелись, — кидает на ходу, пользуясь тем, что я ничего не понимаю в машинах. — Придется подождать немного. Принести вам воды? — кивает на магазинчик у заправки. — Или, может, чай или кофе?

— Нет-нет, — лихорадочно головой машу.

Этого еще не хватало! Никаких напитков из чужих рук.

Не обронив ни слова больше, Филип хлопает дверью и шагает прочь.

Проходит некоторое время прежде чем машина открывается вновь, а рядом со мной вдруг кто-то садится. Резко поворачиваюсь и едва не вскрикиваю, увидев Александра Левицкого.

Близко. В замкнутом пространстве. Наедине.

— Привет еще раз, доченька, — хрипло произносит он, а я покрываюсь липкими мурашками.

Нет, сейчас не время для паники! Нельзя! Мне здравый смысл необходим.

Дергаю свою дверцу, и она на удивление легко поддается. Распахиваю и ставлю одну ногу на асфальт, но мимо на полной скорости проносится автомобиль — и я инстинктивно опять прячусь в салоне.

— Как видишь, я не заблокировал двери, хотя мог, — без тени злости говорит Александр.

Кошусь на него: сидит спокойно, даже не собирается останавливать меня, а нападать — тем более. Задумчиво рассматривает свои часы, запонки поправляет.

— Филип с вами заодно? — выпаливаю я, ища начальника службы храны взглядом. Но его и след простыл.

— С нами, доча, с нами, — поправляет меня «папа», а я тянусь в карман за телефоном. — Хочешь Яну позвонить? — догадывается он, но даже не двигается. — Я мешать не буду. Давай… Он запретит тебе говорить со мной, прикажет вернуться в особняк немедленно, уволит Филипа и приставит к тебе другую охрану, а если придется, то и вовсе в четырех стенах запрет и на цепь посадит, лишь бы не подпустить к родному отцу, а сам… не скажет ни слова правды.

Отчасти Александр прав: Ян продолжит лгать мне и уворачиваться от ответов. Он всегда так поступает. В то время как я в любой сложной ситуации неосознанно жду его помощи. И сейчас тоже…

Взвесив все «за» и «против», я закрываю контакт Яна и убираю телефон, все-таки успев незаметно зажать кое-какую кнопку. Подстраховка мне не помешает.

— Почему я вдруг должна доверять вам? — своим вопросом даю «зеленый свет» дальнейшему разговору с Александром.

У меня все равно нет выбора — я выслушаю его. А верить или нет, решу позже. В спокойной обстановке.

— Давай на ты? — расслабляется он. — Родные люди!

— Не уверена, — хмыкаю честно. — Чего же вы… ты хочешь от меня?

— Дай-ка угадаю, что происходило с тобой с того момента, как ты переступила порог особняка в надежде обрести семью… — важно чеканит Алекс Левицкий, уходя от кокретики. — Тебе лгали. Тебя хотели выжить оттуда любыми способами. Возможно, на тебя даже покушались.

Бьет по больному, но я не позволяю себе скатиться в эмоции. Не подходящие для этого время, место и компания.

Собирая жалкие остатки силы духа, отгоняю страхи и возвращаю себе холодный рассудок. Несмотря на то, что в опасной близости со мной МУЖЧИНА. Которого я, не взирая на его слова, по-прежнему ощущаю чужим. Но…

— Па-ап? — шокирую и одновременно радую его обращением. — А где ты был все эти годы?

И подбородок вздергиваю. Шах и мат, папуля!

— Я вынужден был скрываться от этой семьи, — отзывается незамедлительно, немного дезориентируя меня. — И спрятать вас.

— В детдоме? — фыркаю с обидой.

— После покушения, организованного Якубом, отцом Яна, и гибели вашей матери — у меня не было иного выбора, — поражает откровением. — Я оставил вас в России, а сам рванул в Канаду, запутывая следы.

— Но… — растерянно выдыхаю. — Зачем Якубу убивать собственного брата?

— Ради наследства, — пожимает плечами.

— Но как же… Адам? Он не допустил бы!

— Адам всегда любил Якуба больше, баловал его, — горько усмехается Александр. — И брат решил, что наследство полностью ему должно достаться. А мне ничего не положено. Ни мне, ни моим детям. Якуб хитростью отлучил меня от семьи, поссорил с Адамом, обвинил в том, чего я не совершал. Вынудил покинуть Польшу. А когда узнал, что я женился и обзавелся детьми, видимо, решил довести дело до конца.

— Тогда нужно рассказать обо всем Адаму! — возмущенно вскрикиваю я и замечаю, что «отца» моя реакция удовлетворила. — Он должен знать правду, — добавляю сдержаннее.

— Адам души не чает в Яне, а меня считает мошенником, — отрицательно головой качает. — Его не переубедить. Да и зачем это мне? Плевать на него и на его наследство, — выпаливает неожиданно и поворачивается ко мне всем корпусом. — Я за тобой приехал, дочь.

Подается ближе, намереваясь обнять, но я отстраняюсь.

— Если что, у меня ничего нет. Никаких денег, — тараторю я. — Я не имею права распоряжаться своей половиной компании самостоятельно.

— Да на хрен мне не нужны эти проклятые деньги, — вспылив, заявляет Левицкий, зато увеличивает расстояние между нами. И я выдыхаю с облегчением. — У меня собственная фирма в Канаде. Да, я в курсе бизнес-игр Адама. Он всегда любил сложные схемы. И знаю, что пока Адам жив, действует его условие. Все, чего я хочу, вырвать тебя из лап Левицких! — эмоционально взмахивает руками, а я прикрываюсь импульсивно. — Ян — «достойный» сын своего отца Якуба. Судя по тому, что я успел выяснить, он тоже помешан на наследстве. И, боюсь, ни перед чем не остановится, лишь бы заполучить всю компанию, — замираю, внимательно слушая дальше, а Алекс рад стараться. — Думаешь, Яну нравится нынешнее положение дел? Просить подпись у внезапно объявившейся родственницы? Ведь все контракты вы должны подписывать вдвоем. Ян с удовольствием избавился бы от тебя. Наверняка уже пытался. Но не может, пока компания на двоих. Я же готов спасти тебя из этой грязи.

Перед глазами проносятся образы недавнего прошлого: грубое отношение Яна, его угрозы выгнать меня из особняка, обвинения в мошенничестве. Отравление…

И вдруг. Резко вспыхнувшая любовь Яна ко мне. Забота. Доверие.

Слова. Много слов. И все лживые.

Фиктивная жена, мутные схемы, обещания, манипуляция моими чувствами.

Ян не отпустит меня в Россию. Это факт. Но в чем причина?

Любит меня? Или не хочет терять компанию?

— Я не прошу меня спасать… — сопротивляюсь я, но внутренне надламываюсь.

— Мика, тебе не сбежать от Левицких, пока на тебе половина компании, — подтверждает мои худшие догадки Александр. — Ян будет искать тебя. Все силы бросит, а с его деньгами тебе будет сложно воевать. В противном случае я бы увез тебя сразу же в Канаду. Но… для начала нужно избавить тебя от кандалов в виде наследства.

— Компания уйдет в благотворительный фонд, если я решу сделать что-то без ведома Яна… — сообщаю я.

— Да и черт с ней, — отмахивается «отец». — С другой стороны, можно поступить иначе, — медленно проговаривает, посматривая на меня. — Условие Адама не распространяется на тот случай, если компанию заберет кто-то извне. Ты не имеешь права продать или переписать свою долю на кого-то, но ты вполне можешь потерять ее… по неопытности… Точнее, сделать вид… У тебя есть доступ ко всем документам компании. А у меня есть люди, которые могут помочь нам. В самые сжатые сроки…

Впиваюсь взглядом в лицо Александра, осознавая, к чему он ведет.

— Рейдерский захват?