Глава 9

Гад ушел. Взял, развернулся и молча ушел, ничего больше не сказав. С одной стороны, это, конечно, было хорошо, потому что, обычно, когда Максим открывал рот, ничего кроме гадостей он не говорил, но, с другой, я хотела услышать, что Свету уберут восвояси, а мне, наконец, начнут доверять.

Разумеется, этого не случилось.

День выдался занятным.

Макс ушел, оставив меня одну с Милой, которая отняла большую часть времени. Впрочем, возиться с ней было одним удовольствием. Всем элементарным вещам в плане ухода я была научена медсестрами в роддоме, а затем в кризисном центре, поэтому обращалась я с ребенком играючи легко. А еще я постоянно с ней разговаривала. Что бы не делала, чем бы не была занята, постоянно что-нибудь объясняла и говорила, а Мила внимательно меня слушала, как будто понимая все, о чем я толкую.

Время у нас с ней пролетело незаметно. Я покормила дочку, искупала, переодела и вместе мы осмотрели квартиру «нашего папочки».

— Не густо, — заключила я, понимая, что квартира больше напоминала офис, нежели настоящее жилье.

Нет, оно было красивым, даже очень, просто… не было в нем жизни. Не было уюта. Никто бы сюда не захотел возвращаться. Здесь не жила семья. Деньги? Да, определенно. Именитые дизайнеры? Наверняка это они оформляли квартиру Орлова в таком безжизненном стиле.

— Надо исправлять, как думаешь? — спросила я у Милы, мирно сидевшей у меня на руках. Дочка бросила на меня мимолетный взгляд и продолжила грызть свою игрушку дальше. — С чего начать?

А начала я с уборки. И, знаете, что? Прокляла эти хоромы.

В смысле, конечно, наверняка было здорово жить в квартире, где места хватало всем и для всего. Я невольно вспомнила наш покосившийся деревенский домик, в котором мы никогда не помещались все вместе. Вспомнила тесноту и вещи, сложенные друг на друге так, что ничего не найти. И, поняла, что, с одной стороны, жаловаться было не на что. А вот с другой. Убрать такую махину, состоявшую из девяти комнат, оказалось непосильной задачей для одной меня.

Я справилась только с гостиной, столовой и кухней, потому как делала все основательно, а еще постоянно отвлекалась на Милу. На завтра решила оставить спальни и гардеробные. А уж после и комнаты для гостей можно было привести в порядок.

Не скажу, что квартира была грязной, нет, но пыль успела скопиться кое-где, а на кухне и вовсе творилось не пойми что. В смысле, вчера я готовила с трудом. Не было нужной посуды для готовки, не было кастрюль, сковородок и прочего добра, которое нужно любой хозяйке на любой кухне. Зато была куча дорогущей посуды, из которой, что было есть-то?

Короче, логики богатых я не поняла. Поэтому, на свой страх и риск залезла в интернет магазин, и кое-что заказала прямо с телефона. Доставку обещали завтра. Захочет, оплатит и оставит, а, нет, так нет. К слову, из заказа, который я делала больше получас, поняла, что мне бы пригодился новый телефон. Этот, купленный с рук несколько лет назад, уже работал на последнем издыхании.

Но, знаете, что? Тратиться на это было жалко. То есть, конечно, Орлов перевел мне большую сумму денег, но я не была дурой. Тетка всегда говорила, что быстрее, чем деньги приходят, они уходят. Она всегда берегла каждый рубль. Ее девиз был такой – если можешь не потратить, значит, не трать. Мы сами сажали огород, чтобы вырастить еду, которую на стольких людей купить впрок было просто невозможно. Зато излишки всегда можно было продать или обменять у соседей на то, что необходимо. Мы сами шили и штопали себе одежду. Сами ремонтировали видавший виды дом, когда дела становились совсем плохи. Все делали сами, стараясь следовать девизу тетки и не тратить лишнего рубля.

Сейчас у меня были деньги, но кто знал, что будет завтра? А послезавтра? Когда Орлов со мной наиграется? Когда ему надоест Мила? Когда он помирится с братьями? Когда докажет им что-то? А, может быть, еще раньше?

У меня на руках была совсем маленькая дочь, которой требовалась моя защита. Я просто обязана была ее обеспечить. И Максим дал мне этот шанс. Я не должна была его профукать. Каким бы он не был, дорогу в будущее он мне обеспечил. Образование в лучшем университете плюс стартовый капитал. Я должна была справиться. А если не справлюсь, то винить оставалось бы только себя.

Я не могла больше расходовать те деньги на себя. Учеба и работа – это было одно, а вот хотелки, как любила говорить тетка – это уже совсем другое.

Я поставила себе запрет на то, чтобы прикасаться к этим деньгам.

Пока что нам с Милой было, где жить, но сколько это продлится, никто не знал, а значит, помимо учебы, мне нужно было что-то придумывать с работой. Возможно, начать шить на дому или как-то совмещать работу в ателье. Короче, нужно было шевелиться, не дожидаясь, когда богатенькому мажору надоест играться с деревенской дурочкой.

— Что… что ты делаешь? — послышался голос Максима, и я вынужденно замерла, отложив свое дело.

«Женишок» вернулся на удивление рано, я еще даже не успела приготовить ужин. Решила запечь курицу с картошкой в духовке. Салаты были готовы и порезаны и пока птичка томилась, я решила убрать хотя бы холл.

Милу посадила в переносное кресло и обустроила ее неподалеку от себя.

Сама, тем временем начала мыть пол в холле. У меня как раз было двадцать свободных минут, пока ужин доготавливается.

— Привет, — я подняла голову и поприветствовала Орлова. — Мою пол, — озадаченно выдохнула я, немного запыхавшись. Как я уже говорила, помещения в квартире были очень большими и то, что раньше было плевым делом теперь заставляло уставать.

— Зачем? — Максим посмотрел на меня так, будто я была одета в костюм клоуна. Как минимум.

Как я уже говорила, домой он вернулся едва ли не спозаранку, теперь стоял передо мной, будто бы в дом его не пускала темная сила, топтался у входа, хмурясь и будто бы не доверяя своим глазам.

— В каком смысле «зачем»? — Меня начинал все больше и больше удивлять наш диалог. — А зачем моют полы? Чтобы они были чистыми, — пояснила я. То ли детский сад, то ли дурдом, черт его знает, что у нас тут было.

— Чистым, значит, — выдохнул Орлов.

К слову, выглядел он уставшим. И раздраженным. Все, как обычно.

Галстук был расслаблен и висел свободной плетью, пиджак перекинут через руку, в которой зажат черный смартфон.

— Ну, да, — совсем стушевавшись, промямлила я, сдувая с щеки прилипшую прядь волос.

— Ясно… — Максим покивал, делая несколько шагов вперед.

— Эй, ты что?! — тут же закричала я, заставляя Орлова вздрогнуть, замереть и посмотреть на меня, как на полоумную. — Помыто же, не видишь что ли? — Я ткнула руками в пол.

— И? — протянул Максим, явно требуя объяснений.

— Разувайся как бы, — хмыкнула я. А что такого? Между прочим, я этот холл полчаса мыла. Дважды. Чтобы чистым был. — В квартире ребенок. Все должно быть идеально чистым. Слыхал о таком? О чистоте? У тебя квартира сколько пылью порастет, как лес мхом, — затараторила я. Орлов в ответ удивлённо поднял брови и приоткрыл рот.

— Ты сейчас шутишь?

— А похоже? — Я уперла руки в боки.

— Домработница приболела. Инга Витальевна женщина в возрасте, я не стал настаивать, чтобы она выходила на работу. Придет через пару дней, все уберет.

— Чего? — Вот теперь пришла моя пора удивляться. — Домработница? — переспросила я.

Вот транжира! Можно ведь было и самому что-нибудь сделать собственными ручками, поди не помер бы от небольшого физического труда. Щёголь.

Домработница. Обалдеть. Вот так жили богачи. С домработницами, которые вытирали за них пыль, мыли полы, стирали одежду и готовили еду. Как во времена, когда рабство еще не отменили.

— Домработница, — раздраженно повторился Орлов. — Или, по-твоему, я по выходным должен делать генеральную уборку, а с утра в понедельник жарить яичницу? В обед бегать на рынок, а вечером сажать картошку?

— Да какая там картошка… — хмыкнула я, поняв, что задела его величество неугодными расспросами. — У тебя бы хоть сорняк вырос! Картошку он захотел.

На время воцарилась тишина, но совсем ненадолго. Спустя несколько мгновений Максим, посчитав, что разговор окончен, снова попытался пройти внутрь. Дорогу ему перегородила швабра, доселе покоившаяся у меня в руках.

— Уважать чужой труд. Слыхал когда-нибудь о таком? Сказано же – пол вымыт.

— Мне что теперь перелетать через твой пол?! — повысил голос рыжий.

— Нет. Достаточно обувь снять.

— Да ты… да я…

— Можешь сколько угодно местоимений слух произнести, не пущу, — упрямо заверила я, наблюдая за тем, как зеленые глаза загораются недобрым огнем.

Если честно, раньше Орлов меня пугал. Ну, в смысле, незнакомый, почти двухметровый мужик, у которого, что ни скажи, то гадость какая. Но чуть погодя я присмотрелась к нему и поняла, что весь этот его пафос и тирания больше напускные, нежели настоящие. Что-то вроде защитной реакции. Как иголки у ежа. Здорово такого, рыжего ежа.

От злости Максим слегка покраснел, желваки заходили по лицу.

— А, ну…

— Просто сними эти чертовы ботинки, они тебе что, жизнь спасают прямо сейчас?! — зажмурившись, я прикрикнула на Орлова, а затем легонько стукнула его. По тем самым ботинкам.

Кажется, он опешил. И, впервые за долгое время, не нашелся, что мне ответить. Несколько секунд еще раздумывал, будто бы сомневаясь, а затем нагнулся, чтобы развязать шнурки.

— Тор, серьезно? — Я зажала рот ладонью, пытаясь сдержать истерический смешок.

Нет, это совершенно не вязалось друг с другом. Взрослый, серьезный мужчина и носки с марвельскими персонажами.

— Инга Витальевна в отпуске, — зло прошипел названный жених. — У меня в комнате сам черт ногу сломит, я не мог найти ничего другого! Прекрати смеяться!

— Ну какой же ты Тор? — хихикая, поинтересовалась я. — Ты больше на Локи похож. Их не было в магазине, где ты взял эти? — я указала рукой вниз.

— Вот же ж, — Макс плотно сжал губы, едва удерживая себя от ругательств. — Теперь я могу пройти к себе домой? — прорычал он.

— Да, пожалуйста, — я улыбнулась и сделала шаг в сторону, освобождая Орлову путь.

— Позвал на свою голову… Кикимора… ведьма… — послышалось вдалеке. Кажется, Орлов все-таки пробубнил себе ругательства в мой адрес себе под нос.

Ужин проходил в гробовой тишине. Мы с Милой закончили уборку, я накормила малышку и уложила ее спать, а сама отправилась расставлять посуду в столовой.

Орлов показался не сразу, а когда показался, по злому лицу я поняла, что лучше его не выводить из себя ненужными разговорами.

Вскоре мы сидели друг на против друга и сверлили друг друга взглядами.

Я разложила по тарелкам кусочки курицы с картошкой, рядом положила овощной салат. Неспешно начала все это есть, стараясь не смотреть на Максима.

Спустя какое-то время, напряжение, на мое удивление, отступило.

Кажется, «жених» подобрел после съеденной тарелки лакомств. Попросив при этом добавки.

— У вас с Милой все есть? В смысле, все необходимое?

— Ну, хватит мне припоминать набор сковородок.

Только наш скандал с домработницей был исчерпан, как на Орлова вывалили несколько огроменных коробок с посудой, при этом приложив к ним чек.

— Я не припоминаю, — на удивление спокойно ответил Орлов. — Наоборот, может быть, есть что-то, что вам нужно, а я не знаю об этом?

— А с чего вдруг такая забота? Мы же тебе никто. Я – выдуманная жена для фотосессии. Мила – ребенок на прокат. Разве не так?

Ну, вот, на кой черт, спросите вы? Кто меня тянул за язык? Нет, чтобы промолчать или ответить нормально, я же так не могла. Никогда. Мне надо было обязательно припомнить старые обиды или добавить каких-нибудь колкостей. Характером я пошла в тетку, в общем.

— Язва. Может быть, я просто хороший человек?

— Ага. Добродетель прямо ходячая, — буркнула я, про себя неслыханно обрадовавшись тому, что, на удивление, Максим не психанул и не разозлился.

— Так есть что-то, что хочется или как?

Возвращаясь, опять же, к небезызвестной тете, то, не грех было вспомнить, что она всегда учила ничего не брать у мужчин. Наученная собственным горьким опытом, она постоянно твердила, что на «мужиков нельзя полагаться»», что «все они бездари, как один». А тех, что предлагали подарки, якобы за просто так, велела гнать в шею, поговаривая, что этот тип мужчин самый опасный.

— Ничего мне от тебя не надо. Только сыграть поскорее в твой спектакль и разойтись, как можно скорее.

— Что так? Не понравилось у меня? — он усмехнулся, откладывая вилку в сторону. Ну, а чего ее держать-то было? Все было съедено, тарелка пуста.

— Нет, не понравилось. Да, у тебя тут все богато и красиво устроено, но на этом все. Хоть бы рыбку завел что ли, хотя, простите, как же я могла забыть, насыпать ей корм в воду – не царское дело. А еще можно было бы хоть один цветок в квартире поставить. Все серое, безликое, холодное. Прям, как ты.

— Аня… — начал было раздраженно Максим, но отчего-то замер на полуслове. Нахмурился, задумался и замолчал на несколько минут. Молча выпил поставленный перед ним кофе, наверняка, уже остывший, а затем кивнул чему-то своему. — Будь по-твоему.

— В каком это смысле?

— Завтра освобожусь пораньше. Скажем, после обеда. Съездим в торговый центр.

— Ч-чего?

— В торговый центр съездим, говорю. Купим рыбку и цветочки, разведем здесь поле, поселим единорогов. Шучу. Цветы можно, остальное – ни за что. Заодно Миле нужно купить одежды.

— Почему это ты об этом заговорил?

— Скоро придут делать наши «семейные» фотографии. Нужно, чтобы «моя дочь» выглядела соответствующем образом.

— Она твоя дочь, — прошипела я, сильно сжимая в руках ни в чем не повинные столовые приборы.

— Ага, как скажешь. Соседские все тоже мои, — съязвил Орлов.

— Не удивлюсь, — спарировала я.

— Ладно, если ты закончила прерикаться, то я хотел бы десерт.

— Прости, что?

— Ну… вчера он был, — Максим пожал плечами. Да, вчера он был, потому что я успела его приготовить. А сегодня его не было.

— Но…

— В смысле? Ты хочешь сказать, что…

— Он готовится, — опередила я Орлова. Его темнеющий взгляд мне совершенно не понравился. Проще было приготовить пирог. — С яблоками…

— Вишней, — с нажимом произнес Максим.

— Конечно, я забыла… с вишней, — я кивнула. Черт с ним, гадом, проще было уступить. Лишь бы отстал и не трепал нервы. А еще не злился. Не знаю, почему, но мне не нравилось, когда Орлов злился.