Глава 10

У меня разбегались глаза от обилия красивой одежды в магазине, в который меня привел Максим. Благо, что мы были без Светы. Ура, ура, мне можно было самой выбрать себе новый гардероб. Достойный жены Максима Орлова.

«Женишок» заехал за нами с Милой, как и обещал, ровно после обеда. И отвез в какой-то раскрученный, совсем новый торговый центр, заверив, что там столько магазинов брендовой одежды, сколько нам нужно.

Что ж было делать? В брендовой одежде он явно разбирался лучше моего. Наверное.

На ценники я старалась не смотреть. Случайно глянула на один из них и около минуты стояла молча, с открытым ртом. Пытаясь переварить, сколько стоил кусок ткани, расшитый какими-то нелепыми пайетками.

В общем, во мне бушевали разные эмоции. С одной стороны, я, как девушка и как модельер могла оценить красоту и изысканность всех этих вещей, более того, мне хотелось забрать домой каждую из них. А, с другой, я была простой деревенской девушкой, которая за всю свою жизнь не держала в руках и пятидесяти тысяч рублей разом. Молодой матерью-одиночкой, которая вынуждена была искать себе кров над головой в кризисных центрах.

— Вам очень подойдет, — произнесли сзади, заставив меня слегка вздрогнуть. Голос, раздавшийся позади, оказался принадлежащим молодому мужчине – консультанту бутика. — Прошу прощения, не хотел Вас пугать.

Обогнув меня, продавец оказался лицом к лицу со мной и теперь я могла отметить статный рост, отличное сложение, красивый разрез глаз и обворожительную улыбку.

— Нет, все в порядке, — нервно улыбнувшись, я заправила прядь волос за ухо и отвела взгляд в сторону. Не знаю, почему. Смутилась?

— Платье прекрасно подчеркнет Вашу безупречную фигуру и будет выгодно оттенять бледную кожу и светлые локоны, — расписал он плюсы наряда.

Взглянув вниз, я поняла, что все еще сжимаю длинное, черное платье, приталенное к середине и переходящее в пышный низ. Открытые плечи, объемные декорации и блестки, вкрапленные в саму ткань. Да, действительно, выглядело красиво.

— Примерите?

— Я? А… да… наверное… да, я примерю…

Я ведь для этого была здесь? Макс сказал, чтобы я тратила деньги, не беспокоясь о них и подобрала себе не меньше дюжины роскошных нарядов. Сам он вместе с Милой ретировался в игровую зону, предоставив возможность спокойно заняться собой.

Сказать, что меня все это удивляло, значит, ничего не сказать. С одной стороны, я понимала, что Орлов делает все это ради себя, что у него свои цели и выгоды, а с другой, что ему мешало, например, дать поручение той же Светлане? Скажем, попросить ее выбрать для меня платья, купить и привести их домой? Что мешало поставить меня перед фактом? Почему он привез меня в магазин и велел «отрываться»? Почему так много позволял?

Что-то ведь за всем этим крылось?

— Ну, вот, как я и предсказывал, Вы восхитительно в нем смотритесь, — заверил меня консультант по имени Петр после того, как я вышла из примерочной. — Я никогда не ошибаюсь в том, что подойдет роскошной женщине, — добавил он, заставляя меня покраснеть.

Чтобы этого никто не заметил, я поспешно отвернулась, а затем подошла к зеркалу.

Да, смотрелось и впрямь очень хорошо. Несмотря на мою некрасивую, угловатую худобу, несмотря на отсутствие макияжа или укладки, оно делало меня лучше. Намного лучше. Не принцессу из сказки. Но я уже не выглядела лягушкой.

— Вы мне льстите, — тихо ответила я из-под опущенных ресниц.

— Никогда этим не занимаюсь, — с улыбкой ответили мне.

— Аня, — неожиданно услышала я позади себя. На удивление три буквы моего имени прогрохотали, будто гром посреди ясного неба.

Максим? А как он так быстро здесь оказался? А почему? Они с Милой ведь должны были быть на игровой площадке…

А еще почему он смотрел на меня так зло?

— Снимай.

— Что? — опешила я.

— Я сказал – снимай это уродство, — прошипел Орлов, делая ко мне несколько шагов. Взгляд его потемнел, тон стал презрительным. Надвигаясь на меня, он стал казаться еще больше обычного. Я невольно попятилась назад. Благо, завозившаяся на его руках Мила, привлекла чужое внимание и Макс остановился. В паре шагов от меня. Полыхая злостью. — Я тебе сказал платья выбирать, идиотка, а не хвостом вилять. Недолго продержалась, что ж, другого я и не ожидал.

— Что ты такое говоришь…

— Все, закончился шоппинг. Переодевайся и на выход. Буду ждать тебя на парковке, — резко выдал Орлов, перебив меня. Не пожелав больше меня слушать, он развернулся и быстрыми шагами покинул магазин, оставляя меня наедине с ошарашенным не меньше моего продавцом-консультантом.

Не сразу, но я все же заметила, как по щекам потекли слезы.

Я так и не поняла, за что Макс решил меня так сильно обидеть.

Слезы застилали глаза все время, пока я шла к машине, оставленной на внутренней парковке, на месте Ж5. Не смогла успокоиться и тогда, когда оказалась в салоне.

— Ты… ты чего? — удивленно спросил Максим, после того, как я залезла в машину.

Я молча покачала головой в ответ, отворачиваясь к окну. Из пейзажа увидела только другие машины и серый бетон под ними.

— Аня? — осторожно позвал Орлов.

— Что? — все так же не поворачиваясь, спросила я.

— Ты чего, ты ревешь что ли?

— Нет…

— Ревешь же…

— Конечно, реву! — повернувшись, наконец, к гаду, вскрикнула я. — Ну, ты и сволочь, Орлов! Решил самоутвердиться за мой счет?

— Я… я не...

— Что ты? Что ты? Все время ты, да?! У тебя есть только ты! А другие так, массовка! Остальные холопы, которые должны носиться вокруг тебя с опахалом, никак иначе! Его Величество – царь, его слово – закон, так все выглядит в твоей голове?!

— Я…

— Я не достойна находиться рядом с Его Величеством, я позорю его, да? Каждым своим шагом, каждым своим словом! Ты стесняешься колхозницу, деревенскую девку, которая не умеет держаться в обществе?

— Да нет же…

— Тогда какого черта ты вел себя в магазине так, будто я грязь под твоей обувью?! Если я все равно чучело, даже в таких платьях, может быть, пока не поздно, устроишь свой спектакль с другой актрисой? С кем-нибудь получше меня? С той же Светланой, например?! А что, она все знает, во всем разбирается, у нее прекрасный вкус не то, что у меня, деревенщины!

— Аня, дело не в этом!

— А в чем тогда?!

— Ты вертела хвостом перед этим… перед этим консультантишкой!

— Чего?

— Того! Хвост, говорю, распушила, краснела перед ним стояла, какого черта?! Выходит, тебя на минуту нельзя оставить одной, сразу начинаешь заигрывать с другими мужиками? На деланной свадьбе тоже побежишь к другу жениха?

— Ч-чего? — Я растеряла весь пыл после высказываний Орлова.

В смысле распушила хвост? Какой еще друг жениха?

— Того! — рявкнул Макс. — Насмотрелся я на баб, которые не могут определиться, кто им нужен! Вам любой нужен, кто лучше в данный момент!

— Но я не… не пушила я никакой хвост! — попыталась опровергнуть я наглую ложь. — Это полная чушь! Ты всегда себе такие вещи выдумываешь на пустом месте? Не мудрено, что от тебя жена ушла.

— Ах, ты ж… — Макс едва сдержался. Это было видно. И только благодаря ребенку на его руках. Не будь Мила так близко, черт его знает, что сказал или сделал бы Орлов. — Что ты вообще знаешь о моей жизни, о моей первой жене? Она сбежала, потому что всю жизнь хотела моего брата и крутила с ним шашни. Никогда не переставала! Она такая же предательница, какой окажешься и ты! Вы все одинаковые!

— Ты… это просто смешно! У тебя нездоровые рассуждения! Я понимаю, что, видимо, у тебя были непростые отношения. Не только с женой, со всей твоей семьей, все шепчутся об этом за твоей спиной, но это глупо, понимаешь? Глупо мести всех под одну гребенку, глупо спрашивать с одного человека за то, что делал другой! Ты выдумываешь на пустом месте, а все потому, что во всех видишь врагов. Даже в тех, кто им никогда не являлся!

— Много ли ты знаешь и понимаешь в свои годы! Сидишь и рассуждаешь мне тут, будто дешевый психолог! Все! Поехали домой!

— Ну, нет!

— Что значит нет? Держи Милу, я сказал домой, значит, домой!

— Нет! Потому что до этого ты говорил другое. Ты обещал, так сдержи свое слово, что за мода такая пошла? Тебя взрослые не учили, что это нехорошо?

Кажется, Орлов опешил от моих слов. И напора. И, возможно, строгости. А, может, еще от чего.

Может быть, его правда никто не учил, что так нельзя себя вести. Может быть, он не ожидал чего-то подобного от меня. Кто бы его, гада, разобрал?

— Аня, ты вообще соображаешь, что происходит?

— Очень даже соображаю. — Я резко повернулась к нему и вперила недовольный взгляд. — Вчера ты пообещал, что Мила получит то, что ей нужно. Мне плевать на твои дурацкие платья, наряжай меня, во что хочешь, я потерплю, делов-то! На уют в твоем доме тоже, честно говоря, плевать, пусть в нем остается все таким же серым и ледяным, как сейчас! Сегодня я там живу, завтра съеду. Но то, что пообещал дочери, имей уважение к себе, выполни! Или ты просто чертов обманщик?!

Максим промолчал. Он просто сидел и таращился на меня так удивленно, будто бы его в жизни так никто не отчитывал.

Нет, я понимала, кто он такой. Крутой бизнесмен с кучей денег. Взрослый дядька, почти в два раза старше меня. Здоровый, рыжик мужик, в конце концов. Но тетя учила, что свое слово нужно держать. Даже если это тяжело. Даже если не очень хочется. Это называлось быть взрослым. Быть человеком. И мне было непонятно, почему Орлов об этом не знал. Почему сначала говорил одно, потом тут же менялся на ходу. Как можно было себя так вести? Тем более, по отношению к своей только что родившейся дочке? Хотя, как же я могла забыть, он ведь в упор ее не признавал!

— Ладно, — спустя несколько долгих минут, произнес Максим. — Идем обратно.

— Куда?

— В торговый центр.

Идем, значит, идем.

Итого нашего «идем» стало то, что мы все-таки накупили Миле целую гору всего. Ну, точнее, я выбирала, а Орлов покупал.

В итоге у малышки оказалось несколько пакетов новой, брендовой одежды, еще больше пакетов с игрушками и так, всякого разного по мелочи. Например, я купила красивых ангелочков, которых можно было повесить над кроваткой. Чтобы охраняли кроху, пока нас с ее ненормальным папочкой нет рядом. А еще большие буквы «М», «И», «Л» и «А».

Глупости, конечно. Понятное дело, что все это было временным, но раз Максим использовал меня в своих идиотских играх, то почему было не использовать его в ответ? Во благо ребенку?

Все равно наша совместная жизнь долго не продержалась бы.

Было делом времени, когда Максим попросит нас с Милой уйти.

Нужно было пользоваться тем, что давала жизнь. Делать лимонад из лимонов, так сказать.

— Куда дальше пойдем? — поинтересовался Орлов.

— А что, будет еще «дальше»? — спросила я, прижимая к себе заснувшую Милу.

Мы сидели в одном из многочисленных ресторанов навороченного торгового центра, в который Орлов все же сумел меня затащить обратно.

Макс заказал нам стейки с гарнирами и салатами, но вот уже час, что мы сидели за красиво оформленным столом, он больше ковырялся в еде, нежели ел ее. Я тоже попробовала и мне понравилось. Не по-домашнему, но вкусно. А вот Максим явно был другого мнения.

— Ты же жаловалась, что у тебя посуды нет нормальной, готовить не в чем. — Орлов поднял на меня вопросительный взгляд.

Ну, да, было такое. И впрямь посуды было мало. Настоящей хозяйке на кухне ого-го сколько всего было нужно, да желательно в двойном экземпляре.

— Ну, нужно, да. Формы там для запекания всякие, сковородок и кастрюль мало. Чтобы приготовить несколько блюд, приходится сначала одно сделать, потом другое, ждать, пока освободится, а так…

— Запекания, говоришь? — перебил меня Орлов.

— Ну, да… — Я подняла на него взгляд и поняла, что глаза Максима загорелись в предвкушающем огне. — Ты как с голодного края, ей-богу, неужели ты никогда не ел нормальной домашней еды? — усмехнулась я, совершенно не собираясь задевать ничьих чувств. Но Макс отчего-то резко посерьезнел.

— Нет. Не ел.

— Прости, что? — Я даже чуть подалась корпусом вперед. Вдруг и впрямь не расслышала слова своего собеседника?

— Не ел, говорю, — повторил Орлов.

— Но… извини, конечно, но я думаю, что прямо здесь и сейчас ты можешь купить какой-нибудь завод и при этом не почувствовать, что денег у тебя стало меньше. А на еду нормальную, значит, столько лет экономил?

— На то она и домашняя, что готовить ее должны дома, — неожиданно спокойно объяснил мне Макс. — С матерью я никогда не жил. Вторая жена моего отца быстро выжила ее из нашей жизни. Ольга же… она светская львица, ей всегда были важны приемы, коктейли и коктейльные платья. За все те годы, что она прожила в нашем особняке, я ни разу не видел ее у плиты, готовила всегда прислуга. А Алина… моя бывшая жена… в общем, лучше ей тоже никогда не подходить к плите.

Я замерла, не зная, что сказать на откровенный монолог мужчины.

Да, все, что он говорил, я и так уже знала. От прислуги, от журналистки, которая раскручивала меня на «свежачок». Все это так или иначе просачивалось в массы. Но одно дело предполагать и слышать это от других, другое дело от первоисточника.

— Почему вы с ней разошлись? — осторожно протянула я. Да, я понимала, что вступаю на зыбкую и опасную тропу, но знать ответ на этот вопрос почему-то не просто хотелось, это казалось важным. Нужным. Необходимым.

— Не сошлись характерами, — усмехнулся Орлов, но, поймав мой серьезный, выжидающий взгляд, почему-то отвернулся. Нахмурился, сжав в руках салфетку, о чем-то сильно задумался. — Мы правда не подходили друг другу. Она всегда любила моего брата. Меня полюбить так и не смогла.

Кажется, я поняла, о каком брате шла речь. Они все были на том семейном фото, на котором я впервые увидела Макса и подумала о том, что он самый грустный человек на ней.

Братья сильно отличались внешне и, что-то мне подсказывало, внутренне тоже. Макс выделялся на их фоне. Большой, рыжий, зеленоглазый. Двое младших были мельче сложены, волосы у них были темно-русыми, а глаза карими. Явное различие моментально наталкивало мысль о том, что кто-то точно усыновлен. Ну, или, как вышло в случае с моим «женихом», у них были разные матери.

Не сразу, но до меня начало доходить, что именно пытался сделать Максим.

За всей этой нелепой бравадой и попыткой якобы доказать всему миру, что он остепенился и у него все, как у всех и ничуть не хуже крылось нечто совсем другое.

Он отчаянно сильно хотел внимания своих братьев. Любого. В хорошем или плохом контексте.

— Ты скучаешь по ним, — неожиданно для нас обоих выдала я.

— По кому?

— По своим братьям. Миша и Мир, кажется?

— Да.

— Ты хочешь, чтобы они обратили на тебя внимание. Поругали, отчитали, позавидовали, простили. Что угодно. Только бы не делали вид, будто бы тебя никогда не существовало в их жизни. Спорим, ты и бизнес бы свой обратно поделил, лишь бы они вернулись? Но они не возвращаются, да? Они даже не отвечают на твои звонки…

Я не заметила, как начала произносить мысли вслух, я просто рассуждала про себя. А когда заметила, что взгляд Максима изменился, то поняла, что нужно было молчать.

И, знаете, что? Он не разозлился, по обыкновению, а я уже привыкла, что Макс постоянно злился. Его глаза стали грустными, совсем, как на том фото, что стояло у них в гостиной, в особняке. Он замолчал, так ничего и не ответив. И я не знаю, что он сказал бы, если вдруг вообще собирался, потому что вскоре подошел официант с вежливым вопросом о том, не нужно ли нам что-нибудь еще. Макс отказался и попросил счет, даже не став спрашивать меня.

Мы молча отправились в магазин товаров для дома, и я постаралась заставить себя отвлечься от того, что наговорила Орлову.

Вот, зачем, а? Зачем было лезть не в свое дело? Кем мне был Максим? Правильно, никем. А я ему кем приходилось? Тоже никем. И уж точно не была его психологом, чтобы выдавать такие вещи.

— Как думаешь, нам пригодится?

Наверное, не каждый день Макс разгуливал по такому магазину и выбирал себе вещи в дом. Наверное, увидь его сейчас кто-нибудь из журналистов, которые охотились за горячими подробностями молодого миллионера или его сотрудники и коллеги, все бы очень удивились.

Потому что сейчас передо мной был человек. Настоящий, живой и довольно обычный, я вам скажу. В простых черных джинсах и светлой футболке, без всех этих атрибутов делового человека, вроде часов за миллион, золотых запонок или строгого галстука. С растрепанными рыжими волосами, которые постоянно лезли в глаза, и которые Макс постоянно зачёсывал назад небрежным движением руки.

— Аня? — еще раз позвали меня.

Кажется, я засмотрелась на Орлова, потому что, как выяснилось, звал он меня уже в третий раз. Стыдливо покраснев, я отвела взгляд и прочистила горло, будто бы эти нехитрые действия могли скрыть мое смущение.

— Так брать или нет? — переспросил Максим.

Я посмотрела на то, что он держал в руках и улыбнулась. Большая подушка-игрушка в виде розового облачка.

— Нравится?

— Да. Давай, — я закивала, но взять подушку не получилось, Мила все еще была у меня на руках.

— Давай меняться, — уверенно заявил Орлов. — Я возьму ее, а ты бери все, что нужно в дом. Как ты там его прозвала? — нахмурился Макс, забирая дочку на руки.

— Холодный, неуютный и безжизненный.

— Точно, — он усмехнулся, аккуратно прижимая к себе Милу. — Будем делать его теплым, уютным и жизненным. Где там отдел с растениями?

— Ты еще единорогов обещал, — заулыбалась я, удобнее перехватывая руками ручки тележки и направляясь за Орловым.

— Ага. Еще раз толкнешь лекцию по поводу того, что свое слово нужно держать?

Перешучиваясь, посмеиваясь и набирая гору ненужного, но красивого и милого хлама мы провели еще почти два часа нашей жизни.

В итоге мы накупили столько всего, что в машину Орлова все-таки не влезло. Пришлось вызывать личного водителя Максима и организовывать собственную доставку, гоняя его в два захода. Среди покупок была уйма растений, одежда и игрушки для Милы, посуда, забавные вещи в дом.

— Теперь-то точно домой? — устало протянула я, удобнее устраиваясь на мягком диванчике.

Мы провели в торговом центре целый день, на улице было уже темно. Я дважды успела поменять Миле подгузники и покормить ее в комнате матери и ребенка. А еще я успела устать.

При этом, мной все равно больше овладевало другое ощущение. То ли радости, то ли удовольствия, я не могла понять, чего именно.

Вот так жили люди в столице? Или так проводили время семьи? Те, у кого был дорогой человек? Они вместе покупали вещи, обустраивали свое жилье, спорили, ругались, мирились и много шутили?

Удивительно, но это было неожиданно для меня. Впервой, если быть точнее. И я не столько о походе по магазинам, когда можно было покупать все, абсолютно все, что хочется. Я о том, что, кажется, я все-таки не знала, что такое семья.

Тетка растила меня и своих детей вместе, одинаково. Все мы жили под одной крышей. Делили жилплощадь, еду, досуг, но… семьей мы не были, это точно. Потому что семья интересуется друг другом, а у нас каждый был занят тем, чтобы выжить и выбраться из деревни. Каждый делал то, что нужно было для него. Все мы убирались, готовили, стирали, сажали огород. Мы ели и спали под одной крышей, деля друг с другом быт, но мы никогда не интересовались, как дела у другого.

— О чем задумалась?

— М? — Я бросила на Орлова лишь мимолетный взгляд, тут же переводя его на дочку.

Ресторан был другой, декорации менее семейными, поэтому я беспокоилась, чтобы Мила не проснулась и не распугала парочки, сидевшие за соседними столиками.

— Я говорю, ты о чем-то задумалась. И раз уж за обедом ты устроила мне сеанс психоанализа, теперь я подумываю о том, чтобы проделать с тобой тоже самое на ужине.

— Мстительный, — хмыкнула я. — Так и скажи, что это за пару черных носков, купленных для тебе в семейном магазине?

— Все может быть, — улыбнулся Орлов в ответ, откидываясь на спинку диванчика и устраиваясь поудобнее в ожидании заказанного ужина.

На удивление, после моей истерики в машине после неудачного выбора платья, он подобрел, и мы больше не ссорились. Макс вел себя просто, дружелюбно, с ним было легко и приятно находиться рядом.

— Как ты оказалась в моем особняке? — задал совершенно неожиданный вопрос Максим.

— Что? — поначалу я растерялась и переспросила его, но в разъяснениях тут же отпала нужда. — Я… я приехала работать в Москву. Через знакомую знакомых попала к вам в дом. Мне повезло и за меня заручились в агентстве, иначе не видать бы мне того места…

— А почему ты приехала в столицу работать, а не учиться?

Вот этот вопрос загнал меня в тупик. Я даже не подала документы в университеты. Сразу, как закончила школу, забрала аттестат, собрала немногочисленные вещи и поехала покорять Москву. Шутка. Зарабатывать деньги. Не все же было сидеть на шее у тетки.

— Ну… нужны были деньги, — я отвернулась, делая вид, что заинтересовалась меню. Благо, руки были свободны, Мила спала в коляске рядом, я лишь изредка ее покачивала.

— И? — снова спросил Максим, явно неудовлетворенный моим ответом. — Можно было совмещать учебу и работу. Так делают тысячи студентов по всему миру.

— Я… — Я нервно потеребила кончики меню и отложила его в сторону. — Что ты хочешь услышать?

— Правду, — просто ответил Орлов. — Хотя я и так догадываюсь, что к чему.

— Ну, прояви свои таланты, Фрейд, — съязвила я, складывая руки в замок перед собой.

— Ты побоялась провалиться. Испугалась, что тебя не примут ни в один университет. Ты неуверенная в себе, это чувствуется за километр. Почему? Вот здесь я без понятия. То платье, что я видел тогда, в твоей комнате, оно действительно было достойно восхищения. Ты умеешь делать то, чему теперь пойдешь учиться официально. Но при этом ты почему уверена, что не умеешь этого делать. Не парадокс ли? — Орлов усмехнулся, а моему ответу помешал официант, принесший нам по чашке кофе.

— Знаешь ли… — Я собиралась было выговорить Орлову все, что думаю о его «психологических» способностях, но затем вдруг поняла, что он, собственно говоря, прав.

— Очень увлекательно, — сострил он.

— Однажды… однажды тетя Лида очень сильно разозлилась на меня, — тихо начала я, погружаясь в вспоминания многолетней давности. — Вообще, она почти всегда злилась, это было ее обычным состоянием, но в тот вечер я не сделала чего-то, что должна была. Не помню, что именно… то ли не подмела в доме, то ли не помыла посуду, хоть убей, не знаю, — я покачала головой, отворачиваясь. — Она вернулась поздно, со второй работы, она подрабатывала в сборах урожая, чтобы скопить нам деньги к сентябрю... Я всегда добросовестно выполняла поручения и не только, потому что боялась наказания, но еще и потому, что всегда чувствовала себя обузой, которая должна отрабатывать свой кров и хлеб… Но в тот вечер я слишком увлеклась. Моя одноклассница попросила сшить ей платье «прямо, как из журнала» и обещала за него заплатить. Мне так хотелось его сделать идеальным, так хотелось заработать первые деньги в своей жизни, что я совершенно потеряла счет времени. Когда тетя Лида пришла и увидела бардак, она впала в ярость. Надавала мне палкой по рукам, а затем вдребезги разбила машинку. Следом ее злость обрушилась на мои эскизы. Как сейчас помню, как умоляла ее остановиться, захлебываясь в слезах, но меня так никто и не услышал… — я сделала паузу, хмурясь. — Руки быстро зажили, а вот машинки больше не было, и я стала шить руками. Волей-неволей, многому научилась, но было сложно. Я много лет мечтала о той красавице, что сейчас стоит в моей комнате…

— Почему же ты купила ее только сейчас? Ты ведь работала у нас не меньше полугода, наверняка на нее хватило бы денег…

— Так я все отправляла тете Лиде, — произнесла я, встряхивая головой, будто стараясь вынырнуть из неприятных воспоминаний.

— Что? — удивленно протянул Макс.

— Я же говорила, дом в деревне старый, да и тетя Лида не молодеет, ей нужна помощь. Я отправляла ей почти все, что зарабатывала. На ремонт, — зачем-то на всякий случай уточнила я, словно Макс не понимал, о чем идет речь.

— Ты серьезно?

— Что в тебе вызывает такое удивление? — протянула я.

— Она ведь… она плохо относилась к тебе, била ребенка, заставляла выполнять тяжелую работу, хотя содержать подростка – это задача взрослого, а не самого подростка.

— Она ничем не была обязана мне, — возразила я, покачав головой. — Это мои родители были обязаны, но для них всегда были расставлены приоритеты, в которые я не входила. А если бы не тетя Лида, я бы оказалась в детском доме. Думаешь, там жить было бы проще? Она давала мне все, что могла, ничуть не меньше, чем своим родным детям. Кормила, одевала, обувала, собирала к школе.

— Она была жестока к тебе, — процедил Макс. Злость, исходившая от него, явно ощущалась даже на расстоянии. Кажется, семейные вопросы для него были болезненными.

— Она была жестока, потому что у нее была сложная и тяжелая жизнь. Тем не менее, она не отказалась от меня, и я благодарна ей за это. И я многим ей обязана. Я должна и хочу ей помогать.

На этом я замолчала, а Макс, кажется, не нашелся, что ответить. Вскоре нам принесли заказ, и мы молча его съели. Орлов больше ничего не говорил, только периодически хмурился, будто бы обдумывая какие-то важные и непростые вещи.

А затем, наконец, пришла пора собираться домой.

— Я отлучусь ненадолго, собирайся пока, ладно? — выдал Макс, укладывая деньги в маленькую папку, принесенную со счетом.

— Угу, — я закивала, про себя радуясь, что, наконец-то, можно поехать домой и отдохнуть. Кто бы и что не говорил, но покупки могли утомить не хуже работы, хоть и являлись приятным времяпрепровождением.

От делать нечего, я повертелась по сторонам, поблагодарила вернувшегося за деньгами официанта, а затем начала обсматривать соседские столики в поисках чего-нибудь интересного. И оно-таки не заставило себя ждать.

Парочка пожилых дам, которым можно было легко дать шестьдесят плюс выбивались из общего колорита, состоявшего, в основном, из молодых и влюбленных парочек. Они весело о чем-то щебетали, потягивали коктейли из высоченных бокалов, а затем, расплатившись по счету, они встали из-за стола. Я уже было подумала, что для того, чтобы уходить, но не тут-то было. Одна из них, прихватив свою сумочку, направилась прямиком ко мне.

— Здравствуй, деточка, не подумай ничего плохого, просто не могла не подойти к вашему столику, — начала было женщина.

Я присмотрелась к ней и заметила, что для своих лет она выглядело просто ультрасовременно и ультрамодно. Красивая укладка, яркий макияж, маникюр в красных тонах, приталенное платье, но, самое интересное, небольшая татуировка на руке! Никогда не видела столь юных душой пожилых дам.

— Да, конечно, я Вас слушаю, — вежливо улыбнулась я в ответ, жестом руки предлагая даме присесть, на что она только отрицательно покачала головой.

— Просто хотела сказать, что вы прекрасная пара, очень красиво смотритесь друг с другом, — она кивнула в ту сторону, куда еще минуту назад ушел Макс.

— Эм… мы… э… — Я замялась, не зная, что говорить и стоит ли вообще.

— Я признаюсь Вам честно, я подошла не из праздного интереса, я настоящий экстрасенс, милочка!

— А, ну, да… — не зная, что ответить, я закивала.

— Просто хотела сказать, что вы предназначены друг другу судьбой и вас ждет чудесное будущее. Я вижу долгую жизнь, полную радости, любви и гармонии. А еще, в будущем у вас будут мальчики-двойняшки…

— Вот уж сильно сомневаюсь, — хмыкнула я, качая головой.

Мы с Максом точно не продержимся вместе долго. Рано или поздно, он либо добьется своего, и братья начнут с ним общаться, либо, он поймет, что его затея не приносит результатов и откажется от нее. Так или иначе я вряд ли вписывалась в дальнейший жизненный план Орлова. Собственно говоря, и не претендовала на нечто подобное. Молчу про двойню. Куда мне ее? Мне бы Милу поднять.

— Помяни мое слово, деточка, — мило улыбнувшись, уверенно заявила пожилая дама. — А чтобы другие не сглазили, у меня вот, что для тебя есть, — она потянулась к своей сумочке и что-то оттуда достала, чтобы затем протянуть мне. — Повесь его на ключи и не снимай, неудачи будут обходить тебя стороной, а красавчик не уйдет к другой, — женщина подмигнула мне, протягивая что-то мягкое и пушистое.

— Что это?

— Кроличья лапка.

— Кроличья что?!

— Не настоящая, конечно же, — заверила мне дама. — Мех искусственный, а вот заговор настоящий, — заговорческим тоном прошептала женщина.

— А… — Я застыла с кроличьей лапкой, не зная, что говорить и делать. Наверняка я ошиблась с возрастом своей новой знакомой… — Мне нужно Вам заплатить? — неуверенно протянула я, не зная, как реагировать на сложившуюся ситуацию.

— Не сегодня, детка, — счастливо улыбнувшись и гордо распрямив плечи, уверенно ответила мне женщина. — Сегодня у меня праздник, и я всех угощаю! — Она театрально взмахнула руками. — Да уж, кажется, те коктейли были не ягодными.

— Эм… спасибо?

— Пользуйся на здоровье! Только не забудь повесить его на ключи! — строго выговорила дама. — О, ну, вон и твой красавчик возвращается, я пойду!

— Я… — Я отвернулась всего лишь на мгновенье, чтобы посмотреть в ту сторону, в которую она указала. Действительно, Орлов уже направлялся в нашу сторону, но когда я повернулась обратно, дама уже не было. Она будто бы испарилась, хотя еще секунду назад она стояла совсем рядом. Поозиравшись по сторонам, я убедилась, что ее больше нет. И я бы даже подумала, что мне все это показалось, если бы не пушистый мех, который я сжимала в руке.

— Ну, что, едем домой?

— Да… да, конечно.