Глава 80
Инна
Он замедляет шаг, затем резко поворачивается и буквально врезается в меня тёмным взглядом.
– Что ты сказала, Инна? – голос мужчины звучит глухо и немного хрипло.
От этих ноток хрипотцы и закручивающегося вихря в его глазах, меня начинает потряхивать. Во рту пересыхает, а сердце в груди будто становится гораздо больше, чем такое в принципе возможно – от каждого удара пол подо мной словно сотрясается и вибрации доходят до Воронцова, который, не двигаясь с места, ждёт моего ответа.
И я отвечаю. Тихо. Почти шёпотом. Только на шёпот у меня хватает сил, потому что и я, и Глеб, прекрасно понимаем, что означает моё к нему обращение на "вы".
– Глеб Викторович...
Он оказывается рядом так быстро, что я не успеваю подготовиться к его близости, которая вновь окутывает меня теплом и запахом алкоголя. Кожа на руках покрывается мурашками, когда пальцы Глеба проскальзывают вверх по предплечьям и в итоге касаются ключиц. С моих мокрых волос всё ещё капает вода, и я вижу, как чёрные глаза мужчины следят за прозрачной каплей, стекающей между грудей к животу.
Он поднимает руку и костяшками проводит по этой капле, размазывая её по коже.
– Значит, всё-таки Глеб Викторович...
– Да...
Смотрит на меня так, будто ищет в глазах сомнения. Будто даёт время передумать, отказаться... От этого взгляда в горле ком встаёт, потому что... как я могла думать, что Глеб такой же как Ренат? Он же совсем другой, он бы никогда...
Кладу свою ладонь сверху на его руку. Мои пальцы дрожат. Ноги подкашиваются.
Видимо, Глеб чувствует моё состояние, поэтому в следующее мгновение меня отрывают от пола и прижимают к груди. Стены квартиры вокруг рассыпаются как песок. Остаются только тёмные глаза напротив и горячее дыхание, проникающее в меня сквозь поры.
Я всё ещё не уверена в том, кто я для него. И спросить у меня не хватает смелости. Стоять перед ним голой и назвать по имени-отчеству – предел моего безрассудства.
– Инна, ты понимаешь, что это навсегда?
Я сглатываю.
– Потому что... дети?
Глеб качает головой. Взгляд серьёзный, пристальный. И сейчас вблизи мне видно, как в черноте светящимися полосами появляются трещины на его самоконтроле. Будто ему с трудом удаётся сдерживаться, но он делает это ради... меня?
– Потому что ты, – выдыхает мужчина, после чего накрывает мой рот своими губами.
Я принимаю его поцелуй, ощущая как тело начинает колотить от движений влажного языка. Рецепторы улавливают вкус алкоголя и вбирают его в себя.
Глеб целует так, будто я его голод. Его жажда. Будто этого он хотел все эти дни. Меня одну и никого больше.
А я поражаюсь тому, насколько я хотела. Мне даже представить раньше было сложно, что я умею так хотеть, так чувствовать.
Лёгкое покачивание указывает на то, что меня куда-то несут. Пульс зашкаливает, а жар приливает к щекам, потому что ладонь Глеба находится прямо под моими обнажёнными бёдрами и почти касается... Боже...
Мне становится страшно. Я никогда не занималась любовью по желанию. И вообще то, что было у меня раньше, трудно назвать любовью или сексом. Я не знаю, как это бывает... по-настоящему. Каково это, когда тело вот так вот ноет, когда жаждет, чтобы к нему прикоснулись...
Голова касается мягкой подушки, а спина опускается на прохладную простыню. Запах Глеба усиливается – это его постель, его комната.
И мне здесь комфортно. Это будто бы моё место и всегда им было.
Хватаю мужчину за плечи, когда его губы оставляют мои и спускаются ниже, сначала к подбородку, затем к шее.
– Глеб, – хриплю еле слышно. – Я... Если ты со мной, то не можешь быть ни с кем больше... Я против...
Он замирает.
Чувствую, как возле моей головы прогибается матрас. С другой стороны тоже. Босс грозно нависает надо мной, заворачивая в кокон из своей силы и мужской энергетики.
– Если ты со мной, Инна, то не можешь быть ни с кем больше. Я тоже против.
– Я... никогда... И ничего не... – начинаю по привычке блеять и оправдываться, но замолкаю, когда вижу подрагивание уголков губ Воронцова.
– И я тоже никогда, ничего и ни с кем. Всё то время, что я с тобой, я только с тобой. И хочу я только тебя.
От этих слов по венам растекается густая патока удовольствия, а к глазам подступают слёзы. Вряд ли стоит сейчас плакать, но меня накрывает таким облегчение от того, что у Глеба никого не было. И что он хочет меня. Я нравлюсь ему как женщина. Дело не просто в том, что во мне его дети.
– Ты настоящая истеричка, Александрова, – босс поднимает руку и большим пальцем стирает слезу с моей щеки, затем ведёт влажным пальцем по губам и проталкивает его в рот.
Я чувствую соль.
– И ещё дурочка...
Его рот вновь набрасывается на мой. Щетина царапает губы, а соски болезненно ноют и трутся о его одежду.
В браке с Ренатом моя роль в постели заключалась в полном подчинении. Он отдавал приказы – я выполняла. Мне нужно было сделать всё, чтобы ему было хорошо.
Глеб ведёт себя совсем иначе. Любое его действие доставляет удовольствие мне. Сам он ничего не просит. И до последнего остаётся в одежде.
Его язык мягко скользит по моей груди. Я вздрагиваю и машинально выгибаюсь дугой, когда сосок погружается в горячий влажный рот. Затем инстинктивно свожу бёдра, потому что ладонь Глеб вдруг ложится между ног и, я уверена, тут же становится мокрой от моего возбуждения.
Он не разводит настойчиво бёдра снова, а поглаживает их, успокаивая и уговаривая меня сдаться. Глеб будто что-то знает или подозревает о моём прошлом, поэтому не делает ничего, что может оттолкнуть или напугать.
А я, сходя с ума от движений его пальцев, вдавливая пятки в матрас от напряжения внутри, в который раз теряюсь в мыслях и ощущениях, и снова спрашиваю себя – как я могла сравнивать его с Ренатом?
– Хочу тебя попробовать, – тихо говорит, но я плохо соображаю и не сразу понимаю, что он имеет в виду.
Осознание приходит тогда, когда вместо руки между моих ног оказывается его голова.
– Глеб... Глеб Викторович...
– Не заводи, Инна, я и так на грани, – хрипло смеётся, обдав горячим дыханием внутреннюю часть моего бедра.
А затем кожи тут же касается язык, и я улетаю.
Мне даже представить было сложно, что удовольствие может быть настолько острым.
– Мамочки... – простанываю что-то невнятное.
Особенно мучительно становится, когда к языку присоединяются его пальцы и погружаются в моё тело.
– Бог ты мой...
Меня колотит в конвульсиях какого-то невероятного взрыва. Конечно, я понимаю, что это такое, но никогда подобного не ощущала.
Пространство перед глазами плывёт. Я никак не могу сосредоточить взгляд на лице Глеба, когда он приподнимается и начинает раздеваться.
Спустя несколько минут мне это всё же удаётся. Босс почему-то хмурится, будто ему не нравится то, что меня удивляет полученное удовольствие. Но вопросов он не задаёт. Осторожно ложится на меня сверху и упирается лбом в мой лоб.
– Всё хорошо?
– Замечательно... – отвечаю дрожащим голосом и краснею от признания.
Наши губы снова встречаются. Удовольствие, которое только-только начало стихать, вновь нарастает и отдаётся пульсацией между ног.
Глеб меня непрерывно целует и покусывает. То и дело внимательно рассматривает моё лицо, и я замечаю, как по его лбу стекают капельки пота. Руки мужчины с силой сжимают подголовник кровати, от напряжения вены выступают на предплечьях.
Он так сдерживается, чтобы не причинить мне вред?
Давление внутри становится нестерпимым, когда я чувствую его проникновение. Медленное, плавное, осторожное. Скрип над головой усиливается, пока не раздаётся характерный треск.
– Божечки...– выдыхаю, когда мужчина полностью оказывается во мне.
Мои пальцы впиваются в его плечи и с силой сжимают. Я такого не ожидала. Это за гранью реальности.
Глеб не двигается. Просто находится внутри. Он шумно и тяжело дышит. Его челюсть плотно сжата. А руки над головой наверняка уже что-нибудь сломали.
Он даёт мне к себе привыкнуть. И да, он действительно большой. Мне приходится шире раздвинуть ноги и сильнее расслабить мышцы, чтобы он полностью смог в меня войти.
– Глеб... Пожалуйста... – царапая его плечи, начинаю просить.
Он лишь целует и по-прежнему не двигается. Наверное, хочет, чтобы я с ума сошла.
– Глеб Викторович...
Хрипло смеётся.
– Я же сейчас контроль потеряю...
– Потеряй. Я... хочу.
Глеб с просвистом выдыхает, а через мгновение я чувствую первый сильный удар по моим бёдрам, и закатываю глаза.
Кажется, ради этого момента я жила. Выдержала и вытерпела всё, что было у меня в прошлом. Справилась и пошла дальше. Чтобы сегодня оказаться здесь, рядом с любимым мужчиной, под его сильным и тяжёлым телом. Чтобы чувствовать его в себе и понять, наконец, что такое "любить" на самом деле.
– Только будь со мной, пожалуйста. Не уходи больше...
– Я никуда не уйду. Никогда.
Его движения становятся менее сдержанными и порывистыми. А удовольствие практически бесконтрольным. Сознание путается, и я почти не соображаю, что лепечу.
Голова хаотично мечется по подушке, руки скользят по влажной спине мужчины, размазывая пот.
Я тебя люблю...
Так вышло, понимаешь? Что я тебя люблю...
Я взрываюсь. И чувствую, как Глеба взрывает вместе со мной.
И пусть мои мысли пока не были озвучены вслух, и на них не был получен ответ, я однозначно уверена в том, что происходящее между нами сейчас было настоящим. Во всяком случае, с моей стороны это была любовь. Словно до встречи с ним, любить я не умела вовсе...