Глава 81

Мне так жарко. Как будто я тесно прижата к горячей печке, которая окутала меня со всех сторон.

Открыв глаза, понимаю, что печка – это Глеб. Я прижата к нему спиной. Его руки обвили меня. Одна ладонь лежит под грудью, а другая на округлившемся животе.

Голова прижата к моей шее. Я чувствую его горячее дыхание и ровный стук сердца по позвонкам. Тук…тук… тук… Это успокаивает. Настолько, что заставить себя встать невыносимо трудно. Хочется провести вот так весь день. И, возможно, если бы мне не было так жарко, я бы так и продолжила лежать и просто наслаждаться спокойствием, которого не испытывала никогда в своей жизни в руках мужчины.

Осторожно приподнявшись, медленно отрываю от себя вначале одну, а затем и вторую ладонь босса и вылезаю из под одеяла, в которое он завернул меня, как в кокон.

Причём сам Воронцов при этом укрывается почему-то простыней. Ну как укрывается. Она скорее просто накинута на него сверху, едва прикрывая поясницу и часть крепких ягодиц, в которые я тут же впиваюсь взглядом, когда Глеб переворачивается на живот.

Боже…

Смотря на обнажённое тело своего босса, я просто не могу поверить, что то, что было между нами этой ночью – правда.

Жалею ли я о чём-то? Нет. Однозначно. Но поверить всё равно трудно. В то, что моё тело способно так остро чувствовать. В то, что я впринципе могу быть счастлива настолько, что мне от этого счастья лёгкие сжимает и дышать становится сложно.

Когда вся твоя жизнь с рождения похожа на кошмар, начинаешь верить в то, что счастье для тебя в принципе невозможно. Это становится чем-то из разряда фантастики. Сказка, которую рассказывают маленьким девочкам, чтобы они не разочаровывались раньше времени.

Но вот она я, сижу голая на постели своего шефа. Мужчины, которого ещё совсем недавно до смерти боялась. Сижу и смотрю на то, как он спит.

Скольжу взглядом по спокойному, расслабленному лицу. Сейчас оно не кажется таким жёстким, как раньше. Это так непривычно. Я ведь никогда не видела прежде Глеба спокойным или безмятежным. И сейчас он словно сам на себя не похож.

Но самое странное то, что я даже не могу решить, каким он нравится мне больше. Наверно, любым. Ведь его хмурое лицо и жёсткий взгляд больше не пугают.

Подушечки пальцев горят от желания дотронуться до него. Провести по лопаткам. По позвонкам спуститься вниз до поясницы… и дальше. Но я не решаюсь.

Ловлю себя на мысли, что мне хочется сфотографировать его. Вот таким – спящим, умиротворённым и… голым.

Да, определённо точно я хочу фотографию обнажённого Глеба, потому что без лишней скромности это очень красиво.

Осторожно встав с постели, на цыпочках выхожу из его спальни, заглядываю в свою и, взяв с тумбочки новый фотоаппарат, так же бесшумно возвращаюсь обратно.

Низ живота немного тянет, напоминая о том, что несколькими часами ранее Глеб был во мне. А ещё… ещё я чувствую липкость у себя между ног, потому что мы не предохранялись. Ведь я и так жду от него детей…

Знаю, что не должна об этом думать. Я обещала себе не вспоминать о бывшем муже и тем более, сравнивать Глеба с ним неправильно. Но я всё равно невольно сравниваю. Наверно, потому что кроме Рената у меня не было другого опыта.

И в отличие от бывшего мужа, после близости с Глебом мне не хочется поскорее смыть с себя его следы. Я не чувствую себя грязной, мне не противно от самой себя и нет того удушающего, подкатывающего к горлу отвратительного чувства тошноты.

Наоборот. Я знаю, что нужно пойти в душ, но не тороплюсь этого сделать. Мне как будто хочется подольше сохранить на себе его запах и… всё остальное, что принадлежит ему.

Наверно, когда ты любишь человека это так и должно ощущаться. А может и нет. Я не знаю. Может я просто больная на голову извращенка.

Так или иначе, я просто сажусь на колени рядом с постелью, на которой Глеб так и лежит в прежней позе и, настроив объектив, делаю несколько кадров, фотографируя его с разных ракурсов.

Я настолько увлекаюсь этим, что даже не сразу замечаю, в какой момент мужчина открывает глаза.

Ловлю его чёрный взгляд в объективе камеры, а через секунду до меня доносится его низкий, хриплый после сна голос.

– Я так понял подарок тебе понравился?

Опускаю фотоаппарат вниз и смотрю на Воронцова.

– Да, я… не успела вчера тебя за него поблагодарить… Спасибо, Глеб.

Тут же чувствую неловкость из-за собственной наготы. Хотя, пока Воронцов спал, мне было абсолютно комфортно.

– Почему же не успела, – ухмыляется. – Благодарность была что надо. Я вообще не против, если ты всегда меня так будешь благодарить.

– Дурак, – улыбаюсь. Машинально обхватываю себя руками, прикрывая грудь. – Мне… в душ надо. Я ещё не успела сходить.

Встаю с колен и тут же ощущаю, как по внутренней стороне бедра стекает тонкая струйка вязкой жидкости. Подхватываю с кровати одеяло, чтобы прикрыться, но Воронцов хватает с другого конца и тянет на себя вместе со мной в придачу.

– Потом сходишь, – обхватывает меня за запястье и валит на себя. Я даже среагировать не успеваю, как уже оказываюсь на Глебе сверху, а его руки сжимают мою талию, чтобы я не слезла. – И не сиди голая на полу. Задницу застудишь.

– Я не долго, – краснею, когда чувствую твёрдую мужскую плоть, упирающуюся мне в живот и тут же отвожу взгляд.

– У нас всё нормально, я надеюсь, – выгибает бровь.

– Всё отлично.

– Тогда скажи “Глеб Викторович”.

– Зачем?

– Просто так. Чтобы проверить. Мало ли, вдруг пока я спал твои тараканы успели тебя накрутить.

– Ты дурак, Глеб… Викторович, – усмехаюсь. – И мы с моими тараканами пришли к компромиссу.

– Отлично, – рывок, и он переворачивает нас, подминая меня под себя.

Касается губами горла и ведёт дорожку поцелуев вверх за ухо, чуть прикусывая кожу. Это так приятно, что я сама не замечаю, что непроизвольно выгибаюсь в пояснице и задираю голову, предоставляя Глебу лучший доступ.

Чувствую, как он проталкивает между нашими телами ладонь и тяжело выдыхаю, когда Глеб касается меня рукой между ног.

– Кстати, я вчера решил ещё одну твою проблему, – шепчет мне на ухо, прикусывая мочку и продолжая двигать пальцами между моих бёдер.

– К… какую… – закрываю глаза. Автоматически пытаюсь свести колени, но вместо этого сжимаю бёдра Глеба.

– Тебе теперь не придётся врать моей маме, – усмехается и моя кожа покрывается мурашками, когда её касается его горячее дыхание.

– Да, это… намного… облегчит… жизнь, – впиваюсь ногтями в мужские плечи и закатываю глаза, когда Глеб вводит в меня пальцы.

Боже… разве может человеческое тело испытывать подобное?

– Давай съездим куда-нибудь отдохнуть? – прикусывает мою нижнюю губу, оттягивает, вынуждая открыть рот и проталкивает в него свой горячий язык.

– Как… как это отдохнуть? Я же… мне же… нельзя… я ведь… беременна…

Не могу. Не могу ни говорить, ни думать связно, когда он трогает меня, двигает пальцами внутри, параллельно стимулируя подушечкой большого пальца снаружи.

– Ну мы не на море. Пока просто загород на несколько дней. Мне как раз нужно в загородный комплекс смотаться на выходные. Проконтролировать как идёт работа. Давай поедем вместе. Можем остаться там дня на четыре.

В загородный комплекс? Вдвоём? Почему-то от этого предложения я испытываю необъяснимое волнение. Хотя мы с Глебом ведь уже были там вместе. Но тогда обстоятельства были совсем другими. И ту поездку нельзя было назвать приятной.

До сих пор с ужасом вспоминаю, какого страха я натерпелась, когда Воронцову позвонил репродуктолог. Испугалась настолько, что в обморок упала.

Сейчас всё иначе. Меня больше не беспокоит токсикоз и слабость. И между мной и боссом теперь совсем другие отношения.

– Давай, – шепчу, смотря Глебу в глаза. – Давай поедем.

– Отлично, – прижимается к моими губам, начиная быстрее двигать во мне пальцами, и я закатываю глаза, почувствовав, как по телу прокатывает мощная волна удовольствия. – А теперь можно и в душ. Вместе.