глава 15
- А здесь Максуту три года, – Динара с любовью провела подушечками пальцев по черно-белой фотографии.
На полных чувственных губах женщины расцветает мягкая материнская улыбка, полная тепла и гордости своим отпрыском. Почему-то у меня даже нет сомнений - Максим ее любимец - ее сердце, ее душа. Садулаева задумчиво перелистывает очередную страницу фотоальбома в кожаной тесненой обложке. На изображении Максим. У него в руках футбольный мяч, на вид ему от силы лет десять.
Улыбаюсь, разглядывая непослушные черные вихры любимого. Они торчат так, как будто в них запутался свободный непокорный дух ветра. Взгляд перемещается на следующую страницу, и из моей груди вырывается удивленный возглас. На фотографии изображен не один Максим. На слегка выцветшем фото рядом с моим любимым стоит мальчик постарше. Самое удивительное заключается в том, что они безумно похожи, но стоит приглядеться и - я вижу существенные отличия. Их схожесть шокирует в первые секунды, но затем отчетливо понимаешь, что они настолько разные, что закрадывается мысль об абсурдности того, что посчитал их почти близнецами.
— Это Давид, - с гордостью произносит Динара. – Мой первенец.
Вскидываю глаза, с интересом заглядывая в лицо хозяйки усадьбы.
- Они так похожи, но одновременно такие разные, – осторожно откликаюсь.
- Да, похожи… – подтверждает Динара.
Она улыбается, от чего под глазами появляются небольшие едва заметные морщинки, которые лишь только добавляют ей шарма.
– …но при этом мои мальчики разные, как небо и земля.
Мне интересно, в чем именно, но я деликатно молчу. Пауза затягивается и становится слегка неловко. Как назло, Максим пару минут назад отлучился, оставив меня один на один с Динарой.
В холле негромко хлопает дверь, и Садулаева тут же встаёт с дивана.
В гостиную входит Максим.
Он выглядит расслабленным, но я вижу, как напряжённо поджаты уголки губ мужчины.
— Отец приехал.
При этих простых словах непроизвольно прикусываю губу и делаю бесшумный глубокий вдох. Волнительно… Прямо как перед сложным пируэтом, когда строгие судьи не спускают с тебя глаз, готовые вынести вердикт. Только вот они не терпят ошибок и промахов. От них всецело зависит твоя судьба.
В просторную гостиную размашистым шагом входит мужчина средних лет. Высокий, статный… По пронзительному прямому взгляду агатовых глаз и упрямо выдвинутому вперёд подбородку понятно, что Садулаев-старший прирождённый лидер. Такие, как он, не привыкли отступать. Видят цель, не видят преград. Тёмные волосы слегка припорошены на висках сединой, что добавляет мужской привлекательности и статусности. Темные глаза проходятся скользящим взглядом по хозяйке дома и сыну, после чего останавливаются на мне. Смотрит в упор, словно проверяя на прочность. Сканирует новый для него объект.
Я успеваю перехватить тот момент, когда темный зрачок сужается, а затем расширяется, словно мужчина был не готов увидеть того, кто перед ним стоит. Мне кажется, воздух сгущается, становятся почти осязаемым. Вокруг словно порхают заряженные током частички.
— Привет, мам, - бархатистый незнакомый баритон мгновенно разряжает обстановку.
Машинально перевожу взгляд на молодого человека рядом с Мансуром Шамилевичем. Непроизвольно разглядываю обладателя тягучего, слово патока, голоса. Старший сын Садулаевых Давид так же, как и Максим, выше отца почти на голову. Когда наши взгляды встречаются, линия рта мужчины смягчается.
Чёрные, как угли глаза с вежливым интересом проходятся по моим белокурым локонам. В это же мгновение я
ощущаю, как мою руку сжимает горячая ладонь Максима. Непроизвольно думаю о том, что Давид Садулаев - красавец. Запоминающаяся яркая внешность.
В отличие от Максима, любителя спортивного стиля одежды, Давид явно отдает предпочтение классике. Сжимаю крепче ладонь Максима. Никому не сравниться с моим любимым! Он самый-самый. Мой!
— Привет, – Максим протягивает ладонь Давиду для рукопожатия.
Не могу не удивиться. Как-то сухо для родных братьев. Неужели между ними есть разногласия? Как же мало я знаю про Максима! Одергиваю себя. У нас вся жизнь впереди, чтобы узнать абсолютно все друг о друге. Замечаю, как любимый бросает нечитаемый взгляд на отца и слегка кивает в знак приветствия.
- Максим… - обращается Мансур к младшему сыну, но тот не очень-то вежливо обрывает родителя.
— Это Ангелина - моя невеста, – резко расставляет Максим все точки над «i» перед присутствующими.
На слегка покрытой щетиной скуле старшего Садулаева отчётливо дёргается мышца. Каменное выражение лица ни на йоту не смягчается, а напротив…
— Здравствуйте! – смотрю прямо на Мансура Шамилевича, не отводя взгляда.
Жизнь – это бег с препятствиями и сложностями. Вот одно из них. Я справлюсь! Не зря столько лет в искусстве. Балет ничем не уступает спорту. Взять ту же гимнастику, например, где требуется стальной характер и упорство, граничащее с непробиваемым упрямством. Я была готова ко всему, но только не к тому, что мужчина порывисто сократит расстояние между нами и неожиданно его лицо озарится вполне искренним дружелюбием. Я чувствую, как за моей спиной напрягается грудная клетка Максима, когда Мансур Шамилевич обращается ко мне:
— Ангелина, добро пожаловать в наш скромный дом, – бросает поверх моей головы непроницаемый взгляд на Максима и, прежде чем вновь утянуть на дно своих черных, как ночь, глаз говорит сыну: – Твоя невеста прелестна, Максим. Редкая красота для нашего края.
Не знаю, на что он рассчитывает. Смутить, выбить из колеи? «Скромном доме»… Это шпилька или же… Как сложно! Может быть, я жду подвоха там, где его вовсе нет?
- Благодарю, - и возвращаю Садулаеву-старшему такую же, как у него вежливую улыбку, непроизвольно крепче стискивая пальцами ладонь Максима.
К моему облегчению Динара Исаевна взяла все в свои руки. Она пригласила всех к столу, где уже нас дожидались приборы. Даже через какое-то время, когда мы уже сидели за столом, мое сердце никак не желало успокаиваться - трепетало, словно пойманная в силки птица. У них даже есть прислуга!
Женщина среднего возраста поставила на стол изящное, фарфоровое, полное различных фруктов блюдо. Мне снова стало неловко. Я не знаю, что это. Предчувствие? А ведь оно еще никогда меня не подводило! Вяло ковыряясь вилкой в салате с телятиной, поймала себя на том, что улыбчивое лицо Мансура Шамилевича сбивает столку.
Неужели он правда не против? Стискиваю непослушными холодными пальцами льняную салфетку на коленях. Мерное звяканье столовых приборов и негромкие голоса присутствующих постепенно делают свое дело, и я расслабляюсь. Максим рядом – это главное. Не могу удержаться, чтобы не послать любимому улыбку, но, похоже, ее замечает не только Максим.
- Ангелина, вы учитесь? – в голосе Мансура отчетливо слышится любопытство.
Машинально разглаживаю салфетку кремового цвета на коленях и даже замечаю в самом углу ткани инициалы «М.С».
«Все очень серьезно» - вот что приходит на ум, когда я понимаю, что эта семья, скорее всего, с непростыми конями. Или как это говорится? Родословной? Ну, что же, кажется, пора пристегнуть ремни. Сейчас начнется самый «увлекательный аттракцион» в моей жизни. И кто только сказал, что на самые высокие виражи способны лишь только американские гонки?
- Учусь и работаю, – отвечаю сдержанно.
В конце концов, мне нечего стыдиться. Я зарабатываю на хлеб честным трудом. Гадкие голосок тут же начинает нашептывать на ухо: вот именно - на хлеб, а не на очередной «Лексус» или «Феррари».
- Интересно и кем же? Вы выглядите такой юной. Я надеюсь, Максим, у тебя не будет проблем? – свой грубоватый вопрос Мансур прячет за показным беспокойством.
- Ангелина артистка балета, – неожиданно приходит мне на помощь Максим. Он с вызовом смотрит в лицо отцу и добавляет: – Лучшая в нашем городе.
Звучит бескомпромиссно. Если бы рядом сидел кто-то другой, а не Мансур Шамилевич, то, скорее всего, оппонент стушевался бы, закончив расспросы. Однако, только не Садулаев-старший.
- Балет? – впервые с момента знакомства вижу в глазах Мансура странные эмоции. На мужественное волевое лицо словно ложится тень. Готова поклясться, в них мелькнуло что-то похожее на шок, неверие и затем… ярость. В голове, словно виниловая пластинка на повторе, звучит голос моего тренера: «Нет, Ангелина, студию уничтожили не бандиты. Хуже… Люди Садулаева». Вдоль позвоночника ползет холодок. Максим говорил, что уладил все проблемы и разногласия. Вот только согласен ли с этим его отец?