Глава 32

Ангелина

Прогуливаясь с коляской вокруг придомовой территории, раз за разом прокручиваю в голове произошедшие события нынешнего утра.

Поездка в ЗАГС была быстрая и комфортная. В просторном чёрном «Мазерати Кватропорте» пахло приятным ароматом спелых зеленых яблок с капелькой душистого клеверного меда.

Я даже не заметила, как быстро пролетело время в дороге, пока сначала устраивала Еву удобнее в автокресле, а потом следила, чтоб малышка не выплюнула соску во сне. Пару раз я ловила на себе в зеркале дальнего виденья сосредоточенный внимательный взгляд Максима.

Интересно, о чем он думает? Считает ли меня хорошей матерью? А, может быть, он волнуется так же, как я? Глупости! От волнения пересохло во рту, и я тянусь к бутылке с водой.

Территория муниципального здания оказывается почти вся занята и нам приходится отъехать чуть подальше, на пару метров от главного входа. И вот я поднимаюсь по ступенькам Дворца бракосочетания.

Только в руках у меня не шикарный свадебный букет, а трёхмесячная дочка. Да и вместо белоснежного платья простые джинсы и шифоновая рубашка нежно-персикового цвета.

Обидно? Возможно.

Помещение выполнено в классическом стиле. Высокие потолки, огромная хрустальная люстра придает еще больше изысканности интерьеру, наполняя его невидимой глазу аурой торжественности. Кругом преобладают белые и тёплые бежевые цвета.

Минуя многочисленную очередь, Максим усаживает меня с Евой на диванчик кремового цвета поодаль ото всех. А затем, не говорят ни слова, уходит с нашими документами в самый крайний кабинет. Возвращается Максим всего лишь через каких-то десять минут.

Первым же делом подмигивает уже проснувшейся и весело гулившей дочке:

— Вот теперь все правильно. Садулаева Ева Максутовна.

На щеках Максима появляются притягательные ямочки.

Сейчас он кажется таким, как прежде. Обаятельный, с веселыми искрами в глазах - именно таким я его и знала больше года назад. Линия губ смягчилась, синие глаза горят. Даже когда взгляд обращается ко мне, восторженный блеск из них никуда не исчезает. Максим протягивает руку и по-собственнически обнимает меня за талию, а затем, нисколько не смущаясь многочисленных «зевак», целует в щеку.

Скользит поцелуем к уголку моих подрагивающих губ и мое сердце ускоряет ритм, бросаясь ему навстречу.

Горячее дыхание касается моего уха:

- Жена, - звучит, как нечто сладкое, многообещающее.

Прикрываю глаза. Боже! Дрожащими пальцами прикасаюсь к его широкому сильному запястью. Рука Максима по-прежнему обхватывает мою талию.

Сила объятий такая крепкая, что легкие буквально горят огнем, заставляя кровь-лаву быстрее бежать по венам. Похоже, наши объятия настолько тесные, что Еве это доставляет дискомфорт.

Зажатая между нашими иелами, дочка начинает негромко жалобно пищать.

Максим неохотно отстраняется.

- Сегодня мать прилетает, – неожиданно ставит перед фактом. - Я ей сказал про Еву.

На моих глазах подбородок мужа неумолимо каменеет. Ему все еще сложно принять то, что я скрыла обстоятельства рождения нашей дочки.

Мои плечи понуро опускаются, но я стараюсь не подавать вида, какое впечатление произвела на меня эта новость.

Ведь я совсем не ожидала, что встреча с его родителями случится так скоро. Хотя на что я рассчитывала? Что Максим не поставит в известность своих родителей, что они уже несколько месяцев, как стали бабушкой с дедушкой?

Бред!

Отгоняю прочь воспоминания и толкаю вперед коляску со спящей дочкой. Свежий воздух всегда на нее так действует - лучше колыбели Чайковского. Сегодня прилетает Динара Исаевна - моя свекровь. С тихо зарождающейся паникой представляю, что она обо мне думает.

Уже почти ощущаю на себе ее полный презрения и отторжения взгляд. Чувство неловкости, проникает отравой в каждую пору моей кожи.

«Неловкость» — это слишком слабо сказано, скорее, стыд космического масштаба.

Потираю висок с правой стороны, ощущая как от напряжение начинает гудеть голова. А все проклятые мысли, засасывающие глубоко в чувство вины, как в зыбучие пески.

Как я буду смотреть в глаза женщине, которая так и скренне и гостеприимно приняла меня в свой дом невесткой?!

Как?!

Последующие два часа я провела, словно на иголках.

Ева, будто ощущая мою нервозность, то и дело капризничала, изредка переходя на крик. Никогда не видела свою малышку такой, поэтому дав себе мысленную увесистую оплеуху, отправилась на кухню к Надежде, чтобы она дала мне пару капель валерьянки.

Но, похоже, моему организму такой «допинг», как мертвому припарка.

И только через час я, наконец, смотрю на свою измотанную от усталости малышку. Конечно, можно списать все на зубки, но я отчетливо понимаю, что дело совсем не в них. Ева чувствует, как мне нелегко. Между нами такая невероятная связь, что порой мне кажется это чем-то нереальным.

— Нельзя так, девонька, себя изводить, – вздрагиваю от тихого голоса Надежды за спиной и оборачиваюсь. - Пойдём-ка, - манит меня за собой баба Надя, – приготовлю тебе ромашковый чай, нервы подкрепить. Не стой, как наседка, никуда дитя не денется. Только сбиваешь ее своими эмоциями, - неодобрительно качает головой.

Как же баба Надя права!

Все понимает. Опыт…

Послушно следую за женщиной на кухню и устало опускаюсь на первый попавшийся стул. Аромат заваренной ромашки не успокаивает, а напоминает запах аптеки. Кто только придумал, что она успокаивает? Руки тянутся к лицу. Хочется спрятаться от всего мира, скрыться за невидимой стеной. Проклятый битый лёд! Сколько мне ещё…

— А что это меня никто не встречает?

Поворачиваюсь резко на звук голоса, уже зная, кому он принадлежит. Динара Исаевна.

Женщина стоит на пороге кухни: красивая, высокая, стройная. У нее в руках небольшая дамская сумочка.

Во взгляде матери Максима нет и намека то, чего я себе напридумывала. Тёплые карие глаза горят нетерпением и счастьем. Губы Динары слегка дрожат, когда женщина обращается ко мне:

- Ангелиночка, где она? Где наша маленькая девочка? Я должна ее увидеть!