Глава 33

Ангелина

- Как же Ева похожа на Максима, – восторженно шепчет свекровь, в глазах которой плещется нежность. - Прости, милая, – спохватившись, Динара смущенно берет меня за руку.

Я, пожав ее пальцы, успокаиваю женщину:

- Все хорошо, Динара Исаевна. Мне нравится, что дочка похожа на Максима. Ваши слова меня нисколько не обидели. Напротив, – мягко улыбнувшись, добавляю, - у нее синие глаза.

Женщина кивает. Карие глаза поддёргиваются какой-то странной затаенной печалью.

- Синие… - задумчиво повторяет, но затем, смахнув с себя мимолетную грусть, улыбается. - Да, я видела. Максим присылал мне фото в мессенджер.

Несколько минут мы еще любуемся спящей крохой, после чего спускаемся в гостиную. На столе нас ждут две фарфоровые белые чашечки с ароматным зерновым кофе. Баба Надя, словно волшебница, четко рассчитала время, к которому мы спустимся вниз.

- Ты еще больше похорошела, если это, конечно, возможно. Прямо фарфоровая куколка, - делает неожиданный комплимент Динара. Карие глаза искренне смотрят прямо в мои – смущенные. - Материнство явно тебе к лицу, Ангелиночка.

- Спасибо, – откликаюсь не громко, не в силах спрятать довольную улыбку. Так приятно слышать, похвалу из уст Динары Исаевны.

- Максим помогает тебе? – интересуется участливо Динара. - Не давай ему спуску, – голос матери Максима становится тверже. - Пусть занимается ребенком, как положено. Работа - не отговорка. Я в свое время смотрела на все спустя рукава, потом локти кусала, – взгляд Динары становится серьезным, обеспокоенным. – А для девочки, тем более важно, не просто присутствие отца, а тесная связь, глубокая эмоциональная привязанность. От этого зависит, как ее судьба сложится в дальнейшем. Какие мужчины будут ее окружать.

Растерянно моргаю. Никогда не задумывалась об этом. А ведь и правда - все формируется в семьи. Тяжело сглатываю. Как же я виновата перед Евой.

Динара Исаевна чутко улавливает смену моего настроения. Делает небольшой глоток кофе, словно для того, чтобы дать себе время собраться с мыслями.

- Отпусти прошлое, Ангелина, – сочувственно произносит она, наконец. - Я же вижу, как ты себя изводишь.

С испугом дотрагиваюсь до лица. Неужели опять разнылась, не заметив того?! Нет, кожа сухая, только щеки лихорадочно горят. Тогда как…

- В жизни бывает время, когда в глазах нет ни одной слезинки, а в сердце — целый океан, – отвечает на мой немой вопрос Динара. - Я все это знаю, милая, и далеко не понаслышке. Отец Максима очень сложный, тяжелый человек, - откровенничает она. - Я через многое прошла с ним. Счастье, боль, предательство, примирение… - Динара Исаевна подозрительно моргает и отворачивается в сторону, – но я ни о чем не жалею. У меня два великолепных сына и наконец-то, спустя годы, полная идиллия в семье. Выстраданная, но моя, - словно подчеркивая, добавляет, - только моя.

Смотрю на женщину в восхищении.

В ней чувствуется сила. Я знаю только одного человека с таким стержнем – Татьяна, мой тренер.

Динара моргает и взгляд женщины проясняется.

- У каждой любви есть своя история. Все не так однозначно, поверь, – для убедительности, она кивает. - Раньше, когда я была юная, как ты, тоже думала, что все должно быть, как в сказке - ни единой ошибки, рядом только идеальный человек. Тогда это любовь, – горько усмехается, прокручивая золотой широкий ободок кольца на безымянном пальце. - Но это не так, милая. Мы живые, с эмоциями, со своими ошибками. Все! Без исключения. Главное только то, что у нас здесь, - прикладывает к груди руку с длинными, унизанными кольцами пальцами. - Сердце, Ангелиночка, не обманешь! От себя не убежишь.

Женщина пристально смотрит на меня, явно надеясь на правдивый ответ:

- Скажи, милая, ты любишь моего сына?

Прикусив губу, роняю непонятно откуда взявшуюся слезу.

- Не волнуйся, Ангелина, твой ответ останется между нами, обещаю, - клянется мама Максима.

Не думая ни мгновения, честно отвечаю:

— Динара Исаевна, - смотрю на нее широко открытыми глазами, в которых застыли те слезы, что так и не нашли выхода. Они будто застыли навечно, - люблю.

— И он тебя! – горячо откликается Динара. В карих глазах вспыхивает миллиард янтарных искр. – Очень, – глаза женщины горят непоколебимой уверенностью. - Максим горит тобой, дышит тобой… Поверь, я знаю, что говорю. Я знаю своего сына. Когда ты ушла… он сломался. Это был не мой Максим, - губы женщины горестно поджимаются. — Он стал лишь бледным подобием себя. Тенью, слоняющейся по дому.

Шмыгнув носом, прислушиваюсь к словам свекрови.

— Не знаю, сказал он тебе или не говорил, - ласково смотрит на меня мать Макса. - Я не видела его с женщинами после твоего ухода. Только работа и спортзал.

Смущено опускаю голову. Вряд ли Максим жил жизнью монаха, но слова женщины, все равно словно молитва проходятся по истерзанной муками ревности душе.

— Спасибо, Динара Исаевна, - тихо шепчу, стараясь незаметно смахнуть слёзы. — То, что вы сказали, для меня очень много значит, - переплетаю пальцы между собой, чтобы унять проклятую нервную дрожь.

По крайней мере, значит, серьезных отношений у Максима не было и мне не придется сталкиваться лицом к лицу с брошенной жаждущей мести пассией. Хорошо, что Динара подняла этот вопрос. Догадки рвали мне душу на части, полосуя на рваные лоскуты, которые я с утра до вечера пыталась сшить, соединить неровные края, чтобы хоть немного вернуть душевное равновесие. Поднимаю голову и благодарно смотрю на Динару Исаевну.

Я даже не думала, что получу от неё такую колоссальную поддержку. Думала, она обрушит на меня праведный гнев, разочарование, а вместо этого я будто обрела... вторую мать. Понимающую, все прощающую. Не выдержав, всхлипываю, заливаясь слезами. Мне стыдно, но я испытываю такое облегчение, что просто не могу остановить слёзы.

Ласковые руки обнимают так по-матерински, с такой добротой. Я чувствую, как меня окружает запах мимозы и корицы.

Это так уютно и по-домашнему тепло, что я улыбаюсь сквозь слёзы. Динара Исаевна слегка отстраняется, чтобы заглянуть мне в лицо.

- Почему ты сбежала, Ангелина? – в голосе Динары слышится легкий укор. — Это разбило сердце не только Максиму. Вы поссорились?

Мотаю отрицательно головой. Я не буду молчать. Я хочу, чтобы Динара Исаевна знала из-за кого именно разрушилась наша с ее сыном жизнь. И я выдаю все, как на духу - «ОТ» и «ДО».

Неловко замолкаю в самом конце, ведь речь идет о Мансуре Шамилевиче.

Динара взволнованно дышит, губы подрагивают. Должно быть, она ожидала все, что угодно, только не это. Она растерянно тянется к цепочке на шее, но опускает безвольно руку на колени.

— Как же мне жалко вас, дети мои! – наконец выдыхает она. Голос женщины дрожит. - Вырвала бы сердце из груди, все бы отдала, - качает головой Динара, – чтобы уберечь.

И я ей верю. Если бы она могла – она бы сделала это! Представляю, что творится в ее душе от осознания того, что я сбежала по вине ее мужа. Темные глаза матери Максима, почти горят мольбой.

- Не совершай моих ошибок, Ангелиночка. Я долго молчала, убивая этим свою душу, женскую гордость. Сейчас жалею. Все зависит от вас, – ободряюще сжимает мои прохладные пальцы. - И тогда никакой третий человек никогда не помешает, не изворотит ваши судьбы. Но так будет при условии, если вы будете объединяться в трудностях, а не обвинять друг друга. Не думай, я не выгораживаю Мансура, - Динара Исаевна поспешно поднимается с дивана.

Я вижу, с каким трудом ей дается самообладание. Темные глаза пылают, и я отчётливо понимаю, что ее старший сын Давид все-таки больше похож на нее, чем на отца.

- Он совершил ужасный поступок! Порой слова ранят намного сильнее, чем даже острозаточенный нож. Они ломают судьбы, что и произошло. Прошу, Ангелина, будьте друг перед другом всегда честны и, ради Всевышнего, не молчите! Разговаривайте, спорьте, пытаетесь найти компромисс, но только не молчите! Знаешь, такую поговорку «Тля ест траву, ржа — железо, а ложь и молчание — душу», - в голосе Динары появляется такая знакомая мне сталь. - И знай, Ангелина, ты всегда можешь на меня положиться, чтобы не случилось, я встану на твою сторону. Я всегда мечтала о дочери и, похоже, Всевышний сжалился надо мной.

Боже! Я так растрогана, что теряю дар речи. Прежде, чем я хоть что-то произношу, радио-няня издает трескающий звук, и мы обе замираем, когда из небольшого динамика раздается сонное «агукание» Евы.

Глаза Динары Исаевны полны умиротворения, когда малышка оказывается у нее на руках.

- Девочка наша… красавица, – воркует свекровь, любуясь темными кудряшками и васильковыми глазами внучки. – Какой красавицей вырастет. Боюсь, бедный Максим совсем покой потеряет.

Малышка что-то «гулит» и сучит ножками.

- Братика надо. Будет помогать отгонять поклонников.

Краснею, как спелый помидор, непроизвольно представляя еще одного малыша с ярко-синими глазами.

Может быть, когда-нибудь…