Глава 34

Ангелина

— Ангелиночка, не стоило меня провожать, – говорит с легким укором в голосе свекровь, невесомо целуя воздух возле моей щеки. Приятный аромат касается рецепторов. Мать Максима посылает мне скромную улыбку. - Не хочу помадой испачкать. Эта новая велюровая линейка совсем не стойкая.

Вскидываю взгляд на горящее табло, где быстро сменяют друг друга зеленые неоновые цифры. Совсем скоро рейс Динары Исаевны. Как жаль, что ей приходится срочно вернуться домой!

— Все нормально, - спешу рассеять волнение женщины. - Ева так быстро привыкла к бабе Наде, что я ей доверяю, как себе. Мне не страшно ее оставлять.

Динара понимающе кивает. Карие глаза подсвечиваются возле чёрного блестящего зрачка.

- Очень жаль, что вы так быстро уезжаете.

Говорю искренне - от чистого сердца. Мама Максима помогла обрести мне душевное равновесие. Благодаря ей я поняла, что жизнь — это как хождение по канату. Чтобы сохранить равновесие, необходимо двигаться – не стоять на месте.

— У Давида возникли сложности, я ему нужна, – разводит руками Динара, словно оправдываясь. - Уверена, дорогая, что у вас с Максимом все будет хорошо - это самое главное. Вы справитесь. Когда люди многое теряют, они обязательно что-то приобретают в замен. И не забывай, рядом с тобой Надя. Она не просто домработница, - Динара сжимает пальцами мои ладони. - Она очень мудрая женщина, помогла мне в самые трудные минуты жизни. Если бы не Надежда, даже не представляю, как бы справилась с двумя сорванцам с такой небольшой разницей в возрасте. Я ведь совсем не ожидала, когда появился Максим, - Динара запинается.

В мимике женщины проскальзывает какое-то странное выражение. Растерянность или досада… Она словно не ожидала, что эти слова сорвутся с ее губ.

Удивлённо вглядываюсь в лицо женщины. Эта последняя фраза… Она так странно прозвучала. Неправильно, что ли… «Я ведь совсем не ожидала, когда появился Максим…» Не родился, а появился. Эти слова цепкой занозой проникают глубоко под кожу, заставляя чувствовать какое-то непонятное чувство тревоги.

— Ну, все, милая! Я побежала.

На лице Динары вновь появляется ясная улыбка. Во взгляде уже расстаяла та странная беззащитность, которую я успела уловить пару мгновений назад в теплых карих глазах.

- Звони в любое время, дочка, – Динара Исаевна чуть крепче сжимает мою ладонь на прощание, а затем, негромко стуча каблуками, скрывается из вида в зале ожидания.

Какое-то время я еще стою на первом этаже, где располагаются острова регистрации, магазины и точки питания. Люди снуют туда-сюда, ожидая вылеты и прилеты внутренних и международных линий. Среди этого бесконечного движения и суеты четко осознаю, что жизнь слишком скоротечна. Нет времени оставлять важные слова несказанными.

- Спасибо, - благодарю водителя за то, что открыл и придержал мне дверь автомобиля. Краснею, чувствуя себя кисейной барышней. Ну, не привыкла я к такому! Не привыкла…

- Пожалуйста, Ангелина Алексеевна, – откликается басом мужчина и поправляет тонкий галстук. – Удачного вам дня.

На серьезном лице Владимира появляется приятная улыбка. Удивляюсь тому, как же бывает иногда обманчиво первое впечатление о человеке. Разве можно было подумать, что этот «сибирский медведь» в душе самый настоящий безобидный плюшевый мишка?

В приподнятом настроении иду к дому. Улыбка не покидает лица. Воодушевлённо прикидываю в уме, какой приготовить ужин для Максима. Что, если стейк в брусничном соусе? Или утку с апельсинами? Хочется чего-то особенного - романтичного. Именно сегодня, вдохновленная Динарой Исаевной, я готова окончательно разрушить ту ледяную стену, что все еще незримо стоит между мной и любимым.

Но стоит переступить порог дома, как сердце будто летит камнем вниз - в страшную пропасть.

Ева!

Дочка так кричит, что закладывает уши.

Крик истеричный, натужный. На секунду в глазах темнеет. Замираю, как вкопанная, буквально врастая в паркет. Ноги совершенно не слушаются.

В полнейшем шоке смотрю на Максима, который что-то сосредоточенно печатает на лэптопе, развалившись на диване. Все мои инстинкты вопят на полную мощь, когда я пробегаю мимо него. Перепрыгивая через одну ступеньку, лечу вверх по лестнице, словно птица, расправившая крылья. Живое воображение подкидывает одну картину страшнее другой.

Ведь моей крохе всего три месяца от роду!

Забегаю в детскую комнату, вижу заплаканное личико дочки. Кулачки крепко сжаты, подбородок дрожит… Кидаюсь к Еве тут же вытаскивая дочку из кроватки, чтобы взять на руки.

- Я здесь! Милая, сейчас-сейчас, – я почти задыхаюсь.

Каждое слово дается с огромным трудом. Материнское сердце стучит в панике, словно электрический отбойный молоток. Прикладываю кудрявую головку к плечу.

- Тсс, тсс… Все хорошо! Все хорошо, милая.

К моему облегчению Ева постепенно успокаивается, но тельце в розовом боди продолжает мелко дрожать. Маленький носик дочки жалобно хлюпает, разрывая мне сердце на части. Даже страшно подумать, сколько дочка плакала! Десять минут? Полчаса?! Час?!! Я оборачиваюсь, услышав звук шагов, и тут же устремляю полный ярости взгляд на Максима.

Он стоит, держась рукой за дверной косяк, будто не решаясь переступить порог. Выглядит каким-то взъерошенным, растерянным. Его безразличное отношение к плачу дочки застилает мне глаза красной пеленой гнева.

- Ангелин, я… - взволнованно говорит Максим, нарушая возникшую между нами напряженную тишину.

- Где баба Надя? – резко перебиваю его и, не дожидаясь ответа, почти выплевываю сквозь зубы. - Как можно быть таким черствым?! - меня уже несет, и я одно за другим бросаю в лицо Максиму жесткие слова. – Как так можно?! Как??? Разве ты после этого отец?!

Мои слова словно стрелы, пропитанные смертельным ядом, находят свою цель. Максим вздрагивает, словно я с размаху влепила ему пощечину рукой, на которой надет железный кастет с острыми шипами. Его лицо покрывается ярко-красными пятнами. Их видно даже за темной щетиной на его щеках. Широкая грудная клетка быстро вздымается и опускается, пальцы с силой впиваются в дверной косяк.

- Уходи! – цежу сквозь зубы.

Максим смотрит на меня каким-то потерянным взглядом и я, еле сдерживая слезы, повторяю по слогам:

- У-хо-ди.

Моргнув, он отворачивается в сторону, но затем вновь поворачивается, широко раздувая ноздри.

- Ангелин. Я спустился буквально на десять минут. Ева спала и…

- Она так кричала! У тебя сердца нет, – в запале гоню мужа прочь. - Уйди, Максим! Я за себя сейчас не отвечаю, – прикрываю глаза, целуя мягкие волосики на макушке Евы, поглаживая по хрупкой спинке, а когда вновь открываю глаза, Максима уже нет.

Несколько минут медленно покачиваю малышку, пока полностью не убеждаюсь, что кроха уснула.

Вымоталась, маленькая моя…

Аккуратно кладу дочку в кроватку, укрывая одеялом в голубом ситцевом пододеяльнике. Поджимаю губы. Вам не уйти от разговора, Садулаев Максим Мансурович! Если в вашем сердце нет места для нас с дочкой, мы покинем этот дом в ту же секунду!