Глава 7

Моему взгляду предстает большая двуспальная кровать, возле которой стоит прикроватная тумбочка, именно на ней и стоит стильный темный ночник, который излучает мягкий уютный свет.

Усталый взгляд перемещается обратно на кровать. Пушистое, кофейного цвета одеяло, словно манит прилечь, соблазняет откинуть уголок в сторону и проверить на деле, так ли приятно спать на шёлковых простынях, как это я слышала где-то ранее.

Максима нет, и я делаю вывод, что он лег в другой комнате.

В груди мгновенно вспыхивает чувство, так похожее на разочарование. Меня уже не радует ни воздушное одеяло, ни приятные к телу бежевые простыни.

Смежив веки, чувствую, как из-под ресниц катится одинокая слеза. Лежу одна посреди огромной кровати и плачу, сжимая подушку руками.

А вдруг Максиму нужен только ребенок?!

Не выдержав, шмыгаю носом. Несколько долгих минут я пытаюсь безуспешно уснуть и даже пару раз считаю до ста овец, прыгающих через забор…

Я всё-таки уснула, напереживавшись вдоволь. Проснулась в полной темноте, словно от толчка, сонно моргая.

Крепкие руки прижали меня к себе

Сердце рвануло вперед как ненормальное.

Дыхание Максима зашевелило маленькие волоски на моей шее, вызывая сладкие мурашки на коже.

— Я немного поработал за компом, — шепчет он ласково.

Подавшись слегка назад, я хотела повернуться и заглянуть ему в лицо, но сильные руки удержали меня на месте.

Максим непринуждённо заграбастал меня в более тесные объятия и, положив подбородок мне на макушку, проворчал:

— Спи, детка и не ворочайся. Я не железный.

Кажется, лев и правда дал время бедной овечке прийти в себя…

***

— Ай, черт! — резко отдёргиваю прочь руку от горячей кастрюльки, в которой варятся спагетти. Усердно дую на покрасневший палец, а затем, шипя, словно кошка, бросаюсь к каменной кухонной раковине. Струя холодной воды приносит мгновенное облегчение.

Да что же это я в конце-концов… Но тут же нахожу ответ.

Да все потому, что летаю в облаках! А как не летать, когда все складывается куда лучше, чем в сказке? Я почти чувствую себя диснеевской принцессой, которая наконец-то встретила своего принца. Опускаю ресницы, пряча улыбку.

Максим такой заботливый, внимательный, милый…

Щеки заливает румянец стоит мне вспомнить, как утром, Садулаев отвёз меня в «Центр планирования семьи». Тогда я думала, что Максим подождёт в машине, но не тут-то было.

Он пошёл вместе со мной, и судя по выражению лица моего мужчины, перед ним даже не стояло выбора пойти в клинику или остаться ожидать в машине.

Переступив порог клиники, я поразилась тому контрасту, что она собой представляла с городской клиникой. Чувствуя себя неловко, я то и дело цеплялась за руку Максима, словно за спасательный круг. Макс тут же сжимал горячей ладонью мои трепещущие пальцы, успокаивающим жестом поглаживая серединку ладони.

Войдя в медицинское учреждение, мы прежде всего оказались в приёмном помещении, которое совершенно не казалось бездушным и устрашающим. Интерьер центра вне всяких сомнений был разработан толковыми дизайнерами. Комфортная светлая мебель помогла почувствовать себя почти как в санатории.

В центре «Планирования семьи» все медицинские атрибуты были отодвинуты на второй план, наверняка, чтобы пациенты хотя бы на мгновение, смогли забыть о том, что они находятся в клинике. И спустя короткое время, благодаря корректному обращению медицинского персонала, я расслабилась, готовая довериться специалистам и их методам.

— Последний день месячных? — врач ставит меня в тупик.

Краснею от вопроса и машинально бросаю косой взгляд в сторону мирно сидящего на кожаном диване Максима. Он встречает мой напряженный взгляд и приподнимает бровь, словно удивляясь моей стыдливости.

— Я… у меня они не регулярные, — нахожу в себе силы ответить врачу, не смотря на смущение из-за присутствия Садулаева. Впервые проклинаю свой цикл, который совершенно нерегулярный, почти, как и у всех балерин. Людмила Игнатьевна опускает очки чуть пониже на переносицу и смотрит на меня внимательно поверх толстых слегка затемненных линз.

Решаю пояснить ситуацию.

— Я актриса балета.

Женщина тут же понимающе кивает.

— Что ж, будет сложнее высчитать дату, но ничего страшного, — пальцы брюнетки быстро порхают по клавиатуре, записывая все необходимы данные.

— Двадцать пятого мая мы… — подает неожиданно голос Максим, подмигивая мне сдивана, совершенно не стесняясь врача.

Вижу, как дёргается уголок четко очерченного рта в улыбке. Нахал! Ему ещё и смешно! Но вместо злости чувствую напряжение в щеках. Ответная улыбка наглым образом рвётся наружу, но я себя успокаиваю, что это лишь защитная реакция.

— Так, — в голосе врача чувствуется толика облегчения, после нехитрых вычислений, Людмила Игнатьевна улыбнувшись, выносит вердикт, — ПДР на февраль.

- ПДР? — переспрашивает озадаченно Макс, проводя ладонью в привычном жесте по затылку. Темная бровь мужчины вновь вопросительно ползет вверх.

— Да, Максим Мансурович, — откликается терпеливо Людмила Игнатьева, а затем объясняет будущему отцу: — ваш ребёнок появится на свет примерно в конце февраля.

Лицо Максима проясняется, но после следующих слов врача, брови Садулаева хмурятся, образовывая почти одну прямую линию.

— Ангелина, у вас очень большой дефицит веса, — женщина, последний раз пробегает глазами по заполненной мною злополучной анкете. — Сорок шесть килограмм.

Замечаю ошарашенный взгляд Максима, направленный на меня, словно я неопознанный летающий объект.

Наверняка выражение моего лица более чем красноречиво, поэтому врач спешит успокоить:

— Мыразработаем специально для вас план рациона, чтобы удовлетворить потребности в питании и вас и ребенка, для постепенного увеличения веса в течение всех трех триместров. Не волнуйтесь, все будет сбалансировано и ничего лишнего, – темные глаза Людмилы смотрят уверенно. - Вы быстро вернетесь в профессиональную форму.

Мне только и остается, что согласно кивнуть. Поздно топать ножкой…

— А теперь прошу за ширму, — приглашает врач.

Неохотно поднимаюсь со своего места, молча следуя в том направлении, что мне указали.

После осмотра, я подписываю все необходимые бумаги.

— Остается сдать кровь на ХГЧ, — Людмила Игнатьевна заканчивает писать на бланке необходимый список анализов и рекомендаций, но спохватившись, восклицает: — ах, да! Витамины.

Я встаю со стула, и Максим тут же оказывается возле меня. Широкая ладонь мужчины обвивает мою всю еще узкую талию, притягивая ближе к себе. Я покорно прижимаюсь к нему щекой, ощущая чувствительной кожей, мягкий материал белой футболки и кладу раскрытую ладонь на его твердую, словно гранит грудь.

— То, что у вас было недомогание и боли в низу живота — это частое явление на ранних сроках. — Успокаивает Людмила, протягивая заполненный бланк, но Максим опережает меня, сворачивает лист и отправляет в карман джинсов.

После этих слов, я буквально чувствую, как сердце Максима пропускает удар прямо под моей ладонью, и я не осмеливаюсь посмотреть ему в лицо.

До дома мы добираемся за десять минут, вот оно преимущество жить в самом центре города.

— Детка, я заскочу на работу, примерно на час-два и сразу домой, — говорит Максим, как только мы заходим в квартиру.

Большой палец в привычном жесте проходится по моей шее, останавливаясь возле яремной вены.

Взгляд Максима еще долго преследует меня, даже тогда, когда он покидает квартиру.

Отбрасываю воспоминания прочь. Максим получил зеленый свет от Людмилы Игнатьевны. Теперь его ничто не удержит! Я это чувствую своей женской сущностью… нетерпение, которое сжигает Максима изнутри.

Резкий звонок в дверь заставляет меня вскинуть голову, забыв об бланширующихся овощах. Должно быть это Максим, как раз прошло ровно два часа после его ухода.

Я даже не задумываюсь, почему он звонит в дверь. Спешу открыть, поправляя на ходу выбившиеся пряди волос из растрепавшейся французской ажурной косы.

Прохожусь мгновенно вспотевшими ладошками по бедрам, прикрытым его рубашкой. Но, когда отворяю дверь, моя улыбка сразу меркнет, я почти чувствую, как сердце ухает и стремительно летит вниз.

Не успеваю отойти вглубь квартиры, как меня нагло теснит в сторону высокая рыжеволосая женщина. Грубо задев плечом, она входит в просторный коридор, не обращая никакого внимания на недоумение и шок, написанные на моем лице.

Незнакомка держится очень уверенно. Ухоженная. Стильная. Даже ее выбор одежды кричит о вызове: черные кожаные обтягивающие штаны и какой-то цветной брендовый «бандо» на широких лямках, на руке поблескивает золотой браслет.

Откуда-то изнутри неумолимо поднимается волна тошноты. Только вот, она совсем не из-за беременности. Я ощущаю, что сейчас случится что-то неизбежное. Гадкое. Мерзкое. Делаю такой вывод по стервозному выражению лица женщины с огненной шевелюрой до плеч. Ее миндалевидные глаза, тщательно подведённые чёрным карандашом, с таким расчетом, чтобы подчеркнуть экзотический разрез, горят полным презрением.

Высокие широкие скулы намекают на восточное происхождение. Полные, подколотые гиалуронкой, вычурно красные губы, кривятся в легкой издёвке, когда она проходится по мне внимательным, изучающим взглядом. Оценивает рост и телосложение, а вот когда останавливается на моем побледневшем лице, грубоватая линия челюсти женщины сжимается сильнее. Видимо, очень уж ей не по нраву пришлись мои изящные, как часто говорит Татьяна, «кукольные» черты лица.

— Не знала, что Макс нанял прислугу, — бросает скучающим тоном, а мне кажется, что бьет словами наотмашь, словно мокрым хлыстом. Косой взгляд скользит по моим босым ногам, а затем она направляется по-хозяйски к плите, где я пару минут назад варила пасту альденте.

— Тебе сколько лет-то, девочка? — поворачивается и агрессивно смотрит в мою сторону, крутя на указательном пальце широкое пафосное кольцо. Смахивает несуществующие пылинки со своих черных кожаных штанов и окунает меня с головой в котел своей бурлящей ненависти.

Незваная гостья хватает крышку от кастрюли и заглядывает внутрь. Взгляд такой, как будто я воровка, пробравшаяся на ее частную собственность.

— Что, язык проглотила?

Резкие слова рыжей, словно пропитаны сильнейшим парализующим ядом.

Меня раздирает пополам от боли, потому что я начинаю догадываться, кто передо мной.

Незнакомка брезгливо смотрит на прозрачную пиалу с зеленым салатом и цедит сквозь зубы:

— Это что еще за помои? — тонкая бровь высоко поднимается вверх, и она высокомерно задирает нос. – Максим хоть бы смотрел, кого нанимает. Взял с улицы первую попавшуюся…

Эти слова становятся для меня последней каплей. Я никому никогда не позволю себя унижать!

— Кто вы? — резко перебиваю, сбивая прямотой спесь с наглой дамочки. На секунду она выглядит ошарашенной.

Моя внешность обманчива, но не зря я огненный знак зодиака. Не на ту напала, дрянь!

— А ты оказывается с острым нравом! — усмехаясь, цедит рыжая, меняясь в лице. — Ты мне лучше скажи…

Прежде чем она успевает закончить, порог квартиры переступает Максим.

— Детка, почему дверь открыта?

При виде нагло подбоченившейся гостьи, с лица Садулаева, словно по щелчку пальцев, слетает обаятельная улыбка, а следом исчезают и так полюбившиеся мне ямочки на щеках.

Он бросает осторожный взгляд на меня, стоящую у плиты, беременную, босую… в его белой рубашке.

«Все так, как, черт возьми ты хотел! — почти слышу свой крик, которому так и не суждено было быть озвученным вслух. — Так за что мне это унижение?!»

— Ангелин…— начинает Максим, верно, истолковав мой взгляд, в отражении глаз которых, блестят еле сдерживаемые слезы. Но передумав, переводит взгляд на эту дрянь, что уже несколько минут наслаждается тем, что изощрённо выводит меня на эмоции.

— Свет, ты че здесь забыла? — грубит, смотря из-под бровей в упор на женщину.

Недовольно поджимает чувственные губы, которые всего чуть больше часа назад шептали о том, какая я красивая, единственная и желанная… Кобель! Я прижимаю пальцы к гудящим вискам, иду к дивану. Рыжая откидывает длинную челку со лба и зло щуриться.

— Макс, какого фига, здесь делает эта малолетка!? Еще и твою рубашку напялила! — возмущается Светлана, яростно сверкая глазами. — Стоило мне уехать по делам, ты какую-то дрянь…

— Закрой рот! — рявкает Максим перебивая, на мощных скулах начинают перекатываться желваки. — Я тебе ничего не обещал, — чеканит до дрожи ледяным тоном, — на выход!

— Ах, вот как?! Ничего значит, не обещал?! — орет во все горло Светлана, упираясь руками в пышные бедра, обтянутые штанами. — А эти все три года, что мы были вместе, взять и перечеркнуть?! Козел!

Прикусываю губу, три года…

В приступе бешенства она оборачивается ко мне, уничтожая агатовыми глазами.

— А тебя, девочка моя, — почти задыхаясь от ярости, шипит Светка, — не волнует, что не так давно, он со МНОЙ кувыркался на этом самом диване?! — наманикюренный ярко-красный ноготь, словно у хищной птицы, обличающие указывает в сторону дивана, на котором сижу я, обхватив себя руками за плечи. Мелкая дрожь буквально пронзает тело. Мне кажется, будто меня обкатили с ног до головы крутым кипятком.

— Дура! — эмоционально выплевывает Максим сквозь зубы на тираду рыжей, пронзая убийственными взглядом Светлану.