Глава 16

Честное слово, если б пальцы сами не впились в корпус телефона, выронила бы гаджет к чертовой бабушке!

«Спустись»?

«СПУСТИСЬ»?!

Это я к нему «спустись»?!

Беззвучно хватаю воздух ртом, как рыба, неумело стараясь сообразить хоть какой-то ответ и утихомирить клокочущее в груди возмущение!

А он ничего, собственно, не напутал?! С какого перепугу я должна к нему спускаться?! И вообще! На кой ляд этот хозяин жизни приперся?!

Про дочь в личном деле узрел?

– Афина…

Тон его звучит хоть и тихо, и ровно, но очень уж настойчиво. Твердо. Бескомпромиссно. Гоша точно считает, что я обязательно соглашусь. Он ожидает ответа, а я все никак не могу угомонить взбунтовавшиеся эмоции.

– Ты меня слышишь?

– Георгий Александрович, у меня такое чувство, что вы номером ошиблись.

– Я редко ошибаюсь. Жду тебя внизу. Спускайся, – и вполне успешно дожимает строгим уверенным: – Пожалуйста.

Мне даже раздумывать некогда. Единственное, что я успеваю, так это мысленно помахать ручкой работе своей мечты. Кажется, было и правда дрянной идеей пробовать с ним сработаться.

Если он меня уволит, начну искать новое место…

– У меня нет сейчас возможности спуститься к вам. Если что-то срочное по переводу, то я чуть позже сегодня смогу разобраться, пришлите документы на почту. Но именно сейчас выйти из дома никак, извините.

– Давай я сам поднимусь. Я помню квартиру.

– Ни в коем случае!

– Я тебя очень прошу, – настаивает он. – Просто поговорим.

– Правда не могу. Можем по телефону обсудить. В чем дело?

– Хотелось бы лично. Хорошо, скажи, когда ты сможешь, и я что-то придумаю.

– В понедельник утром, как только я буду в офисе, – в любой момент. Я все срочные переводы сегодня уже сдала. Договор с юристами согласован. Они завизировали. Что-то не так?

– Я собираюсь о другом побеседовать.

– О чем же?

– Не телефонный разговор.

– В рабочее время любые вопросы. Сейчас мне нужно идти. Извините.

– Завтра сможем увидеться?

– Завтра выходной…

– Вот именно. Есть вещи, которые нам стоит обсудить вне стен офиса. Ладно, я понял. Позвоню тебе завтра, сориентируемся.

– Хорошего вечера, – выдыхаю я и обрываю вызов. Сердце не колотится, нет. Оно бьется размеренно, но каждый стук его отдается гулким, почти болезненным ударом.

Я возвращаюсь к дочери, медленно присаживаюсь на край постели. Ловлю сонный взгляд. У Лины не мои глаза. Его. Голубые с частыми зелеными вкраплениями. Светлые. Ласковые.

– А теперь дочитаешь?

– Конечно.

Укладываюсь рядом с доченькой, привычно подставляю плечо и погружаюсь в мир детских сказок.

Лина засыпает скоро, ее размеренное дыхание действует на меня усыпляюще, но я нахожу в себе силы подняться: еще нужно закончить запланированные дела.

В кухне меня встречает мама, вопросительно вскинув бровь. Руки ее сурово сложены на груди, выражение лица не предвещает ничего хорошего. Хотя… может, это я так остро сейчас все воспринимаю?

– Чай будешь? – уточняю я, распахивая дверцу буфета.

– Нет.

– Спрашивай сразу, а то ты так на меня смотришь…

– Афина, я ошибаюсь, или ты сейчас говорила с тем самым Георгием?

Подозрительный кивок на дверь выходит отчего-то зловещим. Хотя мама у меня замечательная, но сейчас она холодна и неблагосклонна.

– С ним, – подтверждаю я.

– Я ничего не понимаю.

– Он управляющий. На заводе. В командировку я летала с ним.

Маме потребовалась минута, чтобы оформить в понятный вопрос свои мысли.

– То есть ты решила наступить второй раз на одни и те же грабли?

– Нет. Я не сразу узнала.

– Но когда узнала, пройти мимо не смогла.

– Ты хочешь спросить, спала ли я с ним вновь?

– Собственно, это не мое дело, но после всех слез и трудностей, которые на тебя навалились, мне дурно думать, что ты снова допустила до себя этого мужчину.

– Нет. Нет. И еще тысячу раз нет. Я вынуждена работать с ним, вот и все.

– Афина, это звучит немного странно. Тебя работать с ним никто не вынуждал. Со стороны это смотрится… несколько запутанно.

– Мам. Ты прекрасно знаешь, какая у нас ситуация. Я тебе бесконечно благодарна за то, что ты делаешь для меня и для Лины. За то, что ты просто у нас есть. Но вот это все… не нужно, ладно? Мне и так нелегко. Я наберу хоть немного опыта и уйду. Найду что-то схожее по зарплате и обязанностям.

– То есть уже равнодушна к нему?

– Абсолютно, – убираю прядь волос за ухо, упрямо смотрю на маму.

– Меня ты можешь попытаться обмануть. А себя-то, Афин?

– Мам… – вздыхаю я. Такая тяжесть наваливается… да за все! За то, что дурой была, что Линка без отца растет, что мама живет не своей жизнью. Что перебиваемся от зарплаты до зарплаты. И то! Это у меня еще не самый тяжелый случай. – Я и так пытаюсь делать все, что в моих силах. Мне стоило отказаться, когда выяснилось, что он там главный? И что? Потом упущенное тремя работами пытаться наверстать? Я тоже жить хочу. Перспективы. Рабочий график нормальный. Домой вечерами приходить и не за компьютер садиться, а потом падать от усталости. Я хочу дочь хоть иногда видеть, а не успевать лишь сказку перед сном прочесть. Время не вернуть, она больше никогда не будет такой маленькой. И я ей нужна сейчас, а не когда-то там потенциально потом!

– Я тебя понимаю, но только ли в этом причина?

– Да, исключительно!

– А если он узнает?

– Хм, – я фыркаю в ответ. – Можно подумать, ему дело до нее есть.

– А вдруг, Афина?

– Ты сейчас смеешься? У него таких детей, может, полгорода бегает. Я-то что?

– Рассказать ему не задумывалась?

– Нет уж, уволиться лучше.

– А вдруг вы не просто так встретились. Я имею в виду вновь.

– Мам. Прекрати, ты о чем вообще?! Новая встреча – это просто стечение обстоятельств. Но нашей семье сейчас это выгодно. И не нужно, пожалуйста, строить никаких предположений, обещаешь? Это просто работа. И все.

– Ладно. Пойду я тоже отдыхать. На завтра с собой индейка и рис. Не забудь сложить обед заранее.

Простая фраза, но отчего-то так цепляет. Так, что умудряется разбередить старые раны.

– Спасибо, мам. Не забуду, – роняю пришибленно и жду, пока мама закроется в ванной. Вновь тянусь к телефону.

Раздумываю долго, прежде чем набрать номер: травить душу так некстати. И все же решаюсь. Мне всего лишь нужно с кем-то обсудить. С тем, кто не осудит, а сможет просто выслушать.

– Алло, – доносится жизнерадостный голос в трубке.

– Сонечка, привет.

Стараюсь улыбнуться, но не выходит. Какое-то отчаяние накрывает. Не отпускает, и все тут.

– О, привет-привет! Ты что такая замученная? Сама нефть качать научилась?

Наша с Соней дружба не угасла до сих пор. Даже наоборот, она ярко пылает спустя вот уже четыре года.

– Да если бы, – печально отзываюсь. – Как вы поживаете?

– Рэм, как всегда, на работе зашивается, я тоже только с телефона слезла, – коротко поясняет Соня. Ее муж вечный трудяга, да и сама она от него не отстает, у ребят ничего не меняется. – А у тебя что нового?

– Я по этому поводу и звоню, – понижаю голос. – Сможешь выслушать?

– Так, погоди-погоди. Я сейчас попкорн прихвачу!

– Можешь сразу два.

– Все так плохо?

– Надо выговориться.

– Дерзай!

Соня знает, что у меня новая работа. Я делилась с ней радостью. А теперь…

– Сонь. Отец Афины – управляющий. На заводе.

Подруга присвистывает от неожиданности.

– И что?

Меня прорывает: я рассказываю и про намеки в командировке, дурацкие шутки и приступы злости Гоши. Про ту женщину, которая, очевидно, является его женой, про то, как внутри все переворачивается, когда он начинает придираться ко мне, про то, как он меня поймал и усадил в багажник. Про то, как заявил, что я никто и ничто, и ничего не умею. И про мамины слова рассказываю. Да, я, конечно, могу все держать в себе, но когда переполняет – меня прорывает.

– А ты сама что чувствуешь?

Вопрос ставит в тупик. Потому что я никогда не прислушивалась к себе в этом плане. Намного удобнее убедить себя в «необходимо и все тут».

– Подсознательно хочется доказать и себе, и ему, что у меня все хорошо. Что не сломалась. Что счастлива. Что стала лучше, сильнее, умнее. А он просто не умеет ценить, дорожить, любить. Что он не достоин о ней узнать.

– А сильно счастлива-то? – летит от подруги скупое замечание и мне становится еще хуже. На душе вьюга. Хоть волком вой.

– Со-онь…

– Так. Ладно. Мы остановились на том, что он не достоин. И?

– Я знаю, что я права, но я как будто каждый раз проигрываю. Не понимаю, почему так тяжело. Вот с мамой сейчас поговорили, она спросила, не хочу ли я ему рассказать о Лине.

– А ты хочешь?

– Я никогда не хотела. Наоборот, цеплялась за мысль, что он о ней не узнает, не увидит, не привяжется. Не пройдет с ней общий путь. Что навсегда останется чужим. Что он ей никто. И что он сам в этом виноват!

– И что изменилось? – с грустью интересуется Соня.

– Я не знаю, – всхлипываю в трубку. – Как будто надломилось что-то. Как будто я что-то не так делаю… Но я-то уверена, что все правильно! И нет, я нигде не ошиблась! Я только с ним споткнулась!

– Точно?.. – уточняет подруга, добивая меня окончательно.

– Несомненно! Ну а что? Что он сможет ей дать? Деньги? Так я тоже заработаю! Пусть не столько, как он, но нам хватит.

– А кроме денег больше нечего?

– Так а… а что? У него же больше ничего и нет. Ни души. Ни чувств. Даже эмоции какие-то ненастоящие. То спят, то бурлят.

– Значит, ты все сделала правильно. Выше нос!

– Сонь…

– М?

– А что я Лине скажу, когда она подрастет? Что я могла бы рассказать ее отцу о ней, но промолчала?

– Ну он же женат…

– И вот как это все можно объяснить? Что человеку не надо. Он не привык о чем-то париться. Что нельзя влезать в чужую семью, а она для нас такая и есть!

– Погоди. Это уже его дело. Если ты решишь рассказать, то лезть не станешь, просто поделишься с ним возможностью выбора и ответственностью за совершенные действие. Тогда с легким сердцем через десять лет сможешь сказать Лине: он был в курсе. Он сам отвернулся. А так, конечно, ты якобы за всех решила сама.

– Но я вынуждена была!

– А кто об этом вспомнит? – стоит на своем Соня.

– Нет, я рассказывать ему не стану! Он нам чужой человек!

– Да, но когда-то ты выбрала его… знаю, что ты не это хотела услышать от меня, но если так порассуждать… поставить в известность можно. Тогда ты получишь его «официальный» отказ. И тебе самой станет спокойнее.

– Ты тоже считаешь, что я неправа?

– Если бы я была на твоем месте, не факт, что поступила бы как-то иначе и что-то там ему раскрывала. Но если тебя это так сильно заботит… возможно, ты решишься поставить его в известность.

– Нет. Точно не решусь. Да и как? Вообрази только! «Поставленные задачи я выполнила, переводы все уже отправила. И кстати. У тебя есть дочь. И ей через несколько дней исполняется три». Шикарно?!

– Ты утрируешь.

– Оно иначе и не получится, Соня!

– Если ты реально задумалась об этом, то…

– Мне нужно, чтобы ты меня просто отговорила. Выбила из меня эту дурь.

– Хорошо, – Соня разбавляет юмором напряженную беседу. – Приеду Линку поздравлять и потрясу тебе мозги. Рэм говорит, у меня это первоклассно выходит. Кстати, что там с днем рождения?

– Я работаю, переносить на выходные не планирую. Попробую договориться с начальством. Надеюсь, получится. А так все очень скромно: торт, шарики, фрукты, новые игры.

– Звучит здорово! Я уже мечтаю поскорее к вам приехать! И подарок у меня готов!

Мы болтаем еще около пяти минут. А когда я остаюсь «одна», вспоминаю о звонке Гоши. Надо ж так, а. «Спустись». Ну и ну. Вот просто возьми и спустись! Надеюсь, я если и влипла, то не очень сильно…