Глава 21

Я располагаюсь за письменным столом, гордо выпрямляя спину. Жду указаний от руководителя.

А то, что этот руководитель когда-то давно усердно исследовал губами мое тело… Да что б его, а!

Черт!

Стискиваю зубы.

На стол передо мной с тихим шелестом ложится лист формата А4. Гоша встает сбоку от моего стула и с эффектным показательным звуком укладывает рядом шариковую ручку.

– Пиши.

Меня потрясает это слово. Он сейчас… о чем?

– Конкретизируйте, пожалуйста, задание, Георгий Александрович.

– Пиши распорядок дня моей дочери. Чем она занимается. Где бывает, когда, во сколько. Кто с ней находится рядом, когда ты на работе. Особые уточнения типа аллергии или пристрастий. Все это мне подробно изложить здесь.

Кончик его указательного пальца попадает прямо в центр листа, а я от возмущения подрываюсь со стула. Встаю напротив мужчины и, тяжело дыша, возмущенно смотрю в его небесные глаза.

Столько на языке всего крутится! А, главное, как ярко и категорично! Он точно не останется равнодушным.

Гоша не роняет ни слова, никак не реагирует на всплеск моих эмоций. Затем я заставляю себя проглотить рвущиеся слова. И вновь занимаю свое место.

– Я посторонним людям никакой информации о своей семье выдавать не обязана.

Фух. Вышло спокойно и невозмутимо. Достойно.

– Алименты нужны? Содержание? Помощь?

Ногти впиваются в ладони. Но я еще держусь.

– Нет.

– Я готов рассмотреть варианты.

Каким бы Гоша ни был непробиваемым, но даже он отшатывается, как только я разъяренно поворачиваю голову в его сторону.

Он сейчас что сказал?!

– Если бы нуждалась, я бы попросила еще тогда. Если не попросила – значит, и даром мне от обманщика ничего не надо! А содержание… своим… этим всем… – моя рука нервно описывает окружность в воздухе, – предложи.

Но Гоша невозмутимо возражает:

– Я сейчас пытаюсь найти рациональное звено. И тебе советую сделать то же самое. В конце концов, разумно мыслить ты умеешь: вон как о должности просила.

Советчик несчастный! Сказала б я… что именно ему советую.

– Гоша. Спасибо за дочь. Она невероятная. Все остальное мимо. Ты – лишний. Если хочешь – увольняй. Но шантажировать меня должностью не надо.

Но этот носорог лишь нависает надо мной, продолжая давить своей аурой.

– Я хочу что-то узнать о ней. Хоть немного.

– Зачем?

– Затем, что был лишен этого раньше.

– И что? На тебе никак не сказалось.

– Я что, даже увидеться с ней не могу?

– А что, ты имеешь на это полномочия?

– Вообще-то, да. По праву ее рождения.

– У нее в свидетельстве стоит прочерк. Так что никаких прав у тебя не было и нет!

Я стараюсь заколотить гвоздями ту саму дверь! Позабыть о внутреннем монологе, когда рассуждала, что Лина вырастет. И поинтересуется, почему это папа отказался присутствовать в ее жизни.

– Я могу многое дать ей.

– Я тоже.

– Я не отрицаю. Но я – больше, а твоя позиция ошибочная, – стоит на своем Гоша.

– Не понимаю тебя совершенно. Ты с ней поиграешь разок. Подарки, тортики, цветочки. Игрушка наскучит. Ты о ней забудешь. А дальше? Она будет думать, почему так?

– С чего такие мысли? Пусть не каждый день, но мы ведь можем с ней общаться. Она же вырастет. И сможет сама решать.

– Ты действительно хочешь с ней общаться?

– Афина, я с маленькими детьми в жизни не имел дел. Они для меня как инопланетяне. Но встретиться я с ней могу?

Я поднимаюсь вновь. Сложно усидеть на одном месте.

– А у тебя что, своих не появилось?

– Я всегда был против. В такой ситуации я впервые. Ты мне хоть фото ее пришли, Афин. Расскажи что-нибудь.

– У меня сейчас много работы. Я обещаю обдумать.

Направляюсь к двери.

– Когда ответ дашь?

– Скоро.

– А фотографии? – роняет он с яркой надеждой.

– Выслать на номер, который у меня есть?

– Да. Это личный. И если что-то понадобится… ты можешь всегда ко мне обратиться.

– А жена против не будет? Скандал не устроит? Или я и здесь должна украдкой?

– Какая жена? – несобранно переспрашивает он. – Прятаться, конечно, не будем. Ну, только на работе, если можно, не нужно на каждом углу орать, ладно?

Не удостаивая его ответом, я направляюсь к двери. Я еще и орать? Да я его стороной обхожу, чтоб не дай бог никто ничего не подумал!

– Афин. Торт подошел? Все нормально?

– Я его не стала Лине давать.

– Почему?

– Я приготовила торт сама. И в нем уверена.

– Но он же…

– Если что, я у себя. Фото вышлю.

На это решительное действие мне понадобился целый час.

Я долго выбирала фотографии и с замиранием сердца отправляла Гоше.

Вот он в сети. Вот прочитал. Смотрит. Наверное, листает.

Долго находится онлайн, а потом молча выходит из приложения.

Ничего даже не ответил. Не знаю, чего именно я ждала.

Да хотя бы слова «красивая»…