Глава 31

– Гоша!!! – кричит Лина, едва завидев отца. Спрыгивает с качелей. Энергично машет ему рукой.

Георгий стоит через дорогу, рядом с ним – немолодая женщина. Коротко стриженные светлые волосы, обычная одежда: темно-синий плащ до середины икры и удобная обувь на плоской подошве.

Гоша переговаривается с мамой, указывая в сторону площадки.

Они направляются к нам. Неторопливо… Идут. Идут. Подходят. Они уже почти подошли!!! А-аа, как я волнуюсь! Как мне неловко и боязно. И мама еще дома, поддержки прибыть неоткуда!

Линка не дожидается, пока Гоша приблизится, с разбега запрыгивает к нему на руки, хватаясь за его шею. Любит она обнимашки.

А к Гоше вообще вон сразу как потянулась… Она, конечно, со всеми общий язык находит, но именно теперь это даже немного обидно.

– А почему так долго? Ты к нам тойопился? А ты с нами погуляешь? – сыплет она вопросами, хватая Гошу за щеки. Взгляд ее – это что-то с чем-то. Такой искристый и открытый. Радостный. Она кривляется, обнажая жемчужные зубки.

Я неловко останавливаюсь рядом, затаив дыхание, за спиной сцепляю руки в замок. Перевожу взгляд на незнакомку. Та не отрываясь мягко смотрит на Лину. На не тронутых помадой губах блуждает улыбка, вокруг глаз – россыпь морщинок. Прямой нос. Худое лицо. Вообще мама Гоши как тростинка, тоненькая и кажется слабой. Женщина как зачарованная разглядывает… внучку.

– Привет, Афин, – вдруг так тепло улыбается мне Гоша, что я теряюсь окончательно. – Девчонки, знакомьтесь с моей мамой, Нина Павловна. Мам, это Афина. И Лина.

– Очень приятно, – медленно шевелятся тонкие губы, но внимательного взгляда женщина от малышки не отводит.

Нина Павловна потрясенно укладывает ладонь на крепкое плечо Гоши и громко вздыхает.

Мать и сын выразительно переглядываются: она – колюче и обвиняющие, он – предупреждающе.

Лина на бабушку не реагирует никак, все ее внимание занимает этот… этот…

– Ну вот мы все и познакомились. Линочка, во что ты любишь играть на площадке?

– В догонялки! – ликует малышка, прыгая в крепких надежных руках. – Ты в О да!

Как только ножки Лины касаются земли, она тут же убегает в сторону.

Я тоже отхожу чуть подальше, наблюдая, как Гоша резвится с дочерью под веселые детские визги. Мама Гоши не участвует. Когда она направляется ко мне, становится очевидным: Нина Павловна прихрамывает.

– Нога болит? – с сожалением интересуюсь я.

– Эта нога… ну ее. Она полжизни у меня болит. Я уже привыкла. Афина, у Лины недавно был день рождения?

– Да. Три годика.

– Она такая милая. Красавица. Теперь мне ясно в кого, – словно между прочим роняет женщина.

Румянец обжигает мои щеки, я в смятении закусываю нижнюю губу.

Сейчас понимаю, что вариант порезвиться на улице был не самым удачным. Но тем не менее… она не отказалась.

– Простите, я… наверное, мне следовало поинтересоваться у Гоши… и выбрать что-то менее подвижное.

– Ах, это! Пустяки, – отмахивается она без всякой обиды и пренебрежения. – Я Линочку на качельках покатаю, когда она набегается.

– Она может долго бегать.

Мы улыбаемся друг другу. Никакой злости я в свою сторону не улавливаю. Нет высокомерия. Неприязнь и холодность точно не наши сегодняшние спутники.

Разговор стопорится, женщина внимательно следит за сыном и внучкой. Никаких вопросов больше не задает. Время идет, всем весело.

Когда Лина вновь залазит на ручки к отцу, а потом непринужденно вскарабкивается к нему на шею, я все же предлагаю недавний вариант – качели.

Нина Павловна помогает Лине усесться, напоминает, что нужно крепко держаться, и начинает плавно раскачивать.

– Все нормально? – ловлю осторожный вопрос. Гоша незаметно подошел ко мне сзади.

– Вроде да. Как мама твоя?

– Нормально.

– Ты, как всегда, немногословен. А что у нее с ногой?

– Колено болит.

– И ничего нельзя сделать?

– Уже что только ни делали.

От неловкости хочется раствориться в воздухе. Нина Павловна нет-нет да и бросит в нашу с Гошей сторону изучающий хваткий взгляд.

Кстати, лицо женщины не тронуто косметикой. А волосы уложены профессионально.

– Мам! – кричит Лина, смеясь и радуясь. Общий язык она нашла и с новой бабушкой. – Я кушать хочу!

– Котенок, мы скоро домой пойдем.

– Ну маааам!

– Я предлагаю посидеть в кафе! – отзывается Нина Павловна. – Георгий угощает.

– Отличная идея, – вклинивается Гоша. – Пойдемте. Все перекусим.

– Надо маму уговойить! Останавливай! Останавливай!

Линка смешно дергает ручки качели, в итоге мама Гоши помогает ей остановиться.

– Если честно, мы с мамой планировали готовить самсу с тыквой. Лина обожает ее. Мама уже и тесто подготовила. Наверное… если мы задержимся еще на два часа, то… не успеем к вечеру.

– Жаль, – взаправду печалится Нина Павловна.

Минут сорок-час мы еще позволим себе погулять, конечно, но…

Ай, ладно, была не была!

– Если вы не торопитесь, мы можем вместе подняться, а потом и поужинать. У нас.

– Правда? – оживает мама Гоши. – Я никуда не тороплюсь. Да и приготовить помогу.

ГЕОРГИЙ

Я вообще-то рассчитывал маме – такси, Линку – домой, а Афину уговорить еще остаться ненадолго. А готовка и ужин – это ж растянется до самого вечера…

Сразу прикидываю в голове доступные мне варианты. Подняться к ним до конца дня это лучше, чем попрощаться уже минут через тридцать.

– Так что мы свободны и очень рады такому предложению. Правда, сынок? – с нажимом уточняет мама. – Ты ведь. Никуда. Не торопишься, да?

Действительно…

– Нет. Я весь в вашем распоряжении.

– Вот и прекрасно. Линочка, поддержишь меня за ручку? А то я не знаю, куда идти.

– Уйа!!! – лепечет моя радость, протягивая ладошку. – У нас гости!!!

Со своей мамой мне еще более-менее комфортно, если бы не ее колкие покусывающие взоры, а вот с Ольгой Дмитриевной я, конечно, напрягаюсь – караул.

Ладно. Это, в принципе, хорошая альтернатива, чем неизменное «нет» от Афины.

Ну а что я сделаю? Силком ее в машину кину? В ресторан привезу? Рот кляпом закрою? Я откуда знаю, как подступиться, она ж вечно жалит как змея. Да и Линка прилипает – не оторвать. Меня за всю жизнь столько не тискали. И как кайфово, оказывается, когда тебя ждут, а детские ладошки так смешно мнут щеки.

Поднимаемся. Я торможу Афину:

– Пусть они вперед пойдут. Видишь, болтают.

– Ну да. Ты думаешь, Лина понравилась ей?

Я бросаю на Афину скептичный взгляд.

– Да мама меня чуть не сожрала, когда про три года услышала.

– Ясно. Я думала, она будет задавать вопросы.

Поправляет длинные кудряшки. Смущается.

– Если и да – не отвечай, – предлагаю я, натыкаясь на оторопелый взгляд.

– А так можно было?

– Естественно.

– А, ну да. Ты умеешь.

И отворачивается. Вот язва!

Поднимаемся, все знакомимся по второму кругу, вроде все спокойно. Ну… мама меня не прибила, и то ладно. В принципе, уже день прожит не зря. Как вспомню, сколько я от нее в детстве отхватывал…

Под дружное командование мы идем с Линой мыть руки в ванную. Потом эта мелкая принцесса убегает переодеваться. Ей срочно понадобилось самое красивое платье.

На кухне я оказываюсь наедине с мамами. Почему мне кажется, что они обе готовы меня стукнуть? Я вообще в меньшинстве. И Афина с легкостью к ним присоединится.

Ольга Дмитриевна рассказывает, что, куда и зачем. Достает тесто.

– Мы будем помогать! – уверенно объявляет мама и присаживается на отодвинутый для нее мною стул. Не, ну а че? Вышколила меня в свое время. – Да, сынок?

Я вот не понял. Я один разбираю нотки сарказма в ее голосе? Она же знает, что я не просто не готовлю. Мне в руки съестное следует давать, только если это уже можно сожрать.

– Не, – ни капли не смущаясь, мотаю головой. – Я тут в стороночке посижу. Скромно. Тихонько. Мешать никому не буду.

– С такими габаритами не мешать невозможно.

– Сама в детстве откармливала, – держу отпор я.

– Гоша… мы все вместе будем готовить, – гнет свое мама.

– Я и говорю, молодцы. Я не готовлю. Морально поддержу. Могу в магаз сгонять. Меня к еде подпускать нельзя.

– Нет-нет, мы уже все купили. Георгий, вы не беспокойтесь, мы сами все слепим, – успокаивает меня Ольга Дмитриевна. Вот спасибо ей! От души.

Сесть на самом деле негде. Кухня микроскопическая. Поэтому приходится ютиться у стола. В чем-то мама права насчет моих габаритов. Ну и ничего. Афине вон нравилось.

АФИНА

Помогаю Линке переодеться. Ну какое нарядное платье? В муку?! Обойдется!

Отправляю ее натянуть носки, а сама возвращаюсь на кухню. Гоша подстроился и влез за стол. Мамы переговариваются, занимаются тестом.

– Афин, – зовет мама. – Тыква на балконе.

– Угу.

Я быстренько мою и чищу половину. Перед Гошей твердой рукой укладываю терку и большой пластмассовый таз. Рядом опускаю тарелку с большими почищенными кусками тыквы.

– На крупной, пожалуйста, – прошу я и отворачиваюсь, чтобы разобраться со второй половиной.

На кухне становится подозрительно тихо.

– Чего? – потрясенно переспрашивает Гоша. Оборачиваюсь.

– Я говорю, тыкву на крупной терке натри.

Он так странно на меня смотрит.

– Я?!

Тычет себя пальцем в грудь.

– Ну да, – растерянно роняю я.

– А сама?

Пффф. Шутник несчастный! Но ничего. Наша нигде не пропадала. Я гордо задираю нос и ехидненько отвечаю:

– Мне нельзя.

– Чей-та?! – летит с мою сторону подозрительное.

– А у меня руки нежные!

Гоша растерянно поднимает свои ручищи и переворачивает их тыльной стороной вверх-вниз.

– А у меня тоже! – возражает он, и наши мамы уже едва сдерживают насмешливые ухмылки.

Я сердито шагаю к нему, гляжу сверху вниз. Как эта махина на нашей кухоньке помещается – не понимаю!

– Я ничего не знаю, – решительно проговариваю и подвигаю к нему чашку. – Три давай!

– Ну вот потом и не жалуйся, – возмущается он, резко вставая и наклоняясь надо мной. Понижает голос до шепота. – И после меня еще провожать пойдешь.