Глава 37

АФИНА

Ветрянка?!

Подскакиваю и трижды перечитываю сообщение.

Рой мыслей в голове не дает покоя. Ветрянка взрослому – это ж застрелиться можно!

Точно надо было его не брать с собой в сад! Преспокойненько сидел бы на попе ровно, но нет же, приспичило человеку!

Наступив гордости и показному равнодушию на горло, я набираю начальника.

– Ты серьезно? – бросаюсь в него тяжелым камнем сразу же. – Ветрянка?!

– Тебе заключение врача скинуть? – возражает Гоша таким голосом, словно одной ногой уже в могиле.

– Ну ты даешь!

– Вот тебе все хиханьки! Я тут при смерти лежу, а ты все издеваешься!

– Совсем плохо, да? – иду я на мировую, поумерив пыл. И ежу понятно, что жуть как плохо.

– Угу, – замечает он кисло, – хуже было, только когда я в студенчестве отравился шаурмой.

Я тяжко вздыхаю. Не знаю, что сказать…

– Что?! – возмущается поверженный собеседник. – Опять не веришь? Вот, смотри!

Он переключается на видео, и я тут же поджимаю губы, сдерживая порывы искристого смеха.

Гоша похож на леопарда с многочисленными воспаленными высыпаниями. А лицо-то какое грустное! Страдальческое.

Что-то так жалко его. Измученный…

– Я вижу, что ты еле сдерживаешься. Но не смешно совсем! Рожа вся горит, хочется кожу с себя содрать!

– Температура есть?

– Сорок почти.

Я опускаю веки на мгновение. Вот это обалдеть!

– А чем сбиваешь? – подозрительно уточняю я, уже зная ответ.

– Ничем. Я что, лох, по-твоему? Сама температура пройдет.

Мысленно щелкаю себя по лбу. Но лучше бы Гоше всыпать. По первое число!

– Эх, ясно, – грустно вздыхаю я. – А пятнышки хоть чем-нибудь мажешь, леопард?

– Да выписали мне какую-то фигню. Но я ее даже покупать не стал.

– Почему? – уже даже не вздыхаю. Тяжелый случай, конечно.

– Да я все равно сам себе ни спину, ни шею, ни ноги нормально не намажу. Смысл?

– Ты точно болеешь… ну позови кого-нибудь!

– Кого?! – рычит представитель кошачьего семейства.

– Откуда я знаю? Подругу.

– Аминь, – отмахивается Гоша.

– Ну хоть маму!

– А если она заразится?

– Так у нее, может, иммунитет!

– Да она не помнит, болела или нет. Я намекал. Аккуратненько.

– Гоша. Ты просто ходячий геморрой!

– Но-но-но! Нечего обзываться! Ты давай-ка обо мне или хорошо, или никак!

– Прекрати! Иди и выпей таблетку от температуры! И я тебе сейчас закажу лекарства. Пришли мне назначение врача.

– Афина. Мне ничего не нужно. Я все равно не смогу сам адекватно обрабатывать эти точки. Так что забей.

– Да что ж ты такой упрямый! Ты сам себе хуже делаешь! Извернись уж как-нибудь!

– Не получается.

– Ну что, мне самой к тебе ехать, что ли?!

– Вот тебе делать больше нечего! Ты если и приедешь, так скорее, чтобы меня удавить окончательно. Я все равно больной и беспомощный. Даже сопротивляться тебе не смогу.

Я закатываю глаза и резко обрываю этого весельчака.

– Значит так. Я чуть позже приеду, привезу лекарства и силой запихну в тебя таблетки. А на завтра, будь любезен, разберись как-то сам!

Ну не могу я мимо пройти!

– С ума сошла! А если заболеешь? Или Лина?

– Лина еще в два года переболела. За меня не переживай.

– Ты правда поможешь? – недоумевает Гоша, поднимаясь, отчего камера дергается. – Не оставишь меня помирать?

– С тебя назначение и адрес, юморист.

– Афин, спасибо тебе! Огромное!

– Я жду. Кстати, – роняю напоследок, – халатик у тебя такой… гламурненький.

Сквозь слезы смеха я кладу трубку, уже сомневаясь в собственной затее.

Ну пройти ж мимо, и все! Мне больше всех надо?!

***

К Гоше приезжаю, как и запланировала. Маму предупредила, что сегодня задержусь.

Лекарства купила.

Как только прохожу в квартиру, поражаюсь размерам коридора: он огромный. Это не та квартира, где мы с Гошей виделись раньше. И да, действительно Линкин рисунок висит на стене, прибитый гвоздем.

Перевожу взгляд на виновника торжества.

– Лоб давай, – командую я.

Гоша послушно наклоняется. Я только касаюсь пальцами кожи, как тут же печально цыкаю: кипяток.

Гостиная объединена с кухней. Холостяцкую обстановку даже и не замечаю. Смело направляюсь к гарнитуру, интуитивно тянусь к верхнему шкафчику, достаю кружку. Прошу Гошу налить воды. Чуть ли не под нос сую ему таблетку:

– Пей.

Вместо того, чтобы подчиниться и, как нормальный человек, собственной рукой отправить в рот жаропонижающее, он принимает лекарство прямо из моих рук. Этот жираф тянется к пальцам губами!

Как только кожу начинает покалывать от трепетного касания, я тут же одергиваю руку, возмущаясь:

– Ты что, таблетку нормально выпить не в состоянии, позер?

– Ну какая ж ты склочная… – расстроенно цедит Гоша.

– Гош. Я приехала не выслушивать. Сейчас обработаю язвы и поеду домой.

Он почти что всхлипывает.

– Не надо такую моську мне тут строить! Иди, раздевайся.

Я взбалтываю содержимое темного бутылька, распаковываю.

Гоша садится спиной ко мне, я осторожно ставлю точки. В душе необъяснимое смятение, даже дыхание взволнованное.

– Ко мне лицом, – командую вновь и жду, пока этот великан пересядет.

Он обнажен только лишь до пояса, но меня это странно беспокоит. Почему-то я чувствую себя маленькой песчинкой. Смущаюсь как школьница, хотя давно уже переступила через разочарование в этом мужчине, а в душе шторм.

Я уже обработала «леопардику» лицо, перехожу на плечи и живот, как Гоша вдруг резко отстраняется, словно в испуге.

Глаза его округлились, в зрачках плещется шок.

– Ты чем меня мажешь, женщина?!

Он подрывается и подскакивает к зеркалу.

Смотри-ка, и силы уже появились…

– А что не так? – вытягиваю я лицо в недоумении и тоже медленно поднимаюсь.

– Оно РОЗОВОЕ!!!

Возмущение летит в мою сторону ядовитыми стрелами. Носорог меня сейчас снесет своей яростью.

Я на всякий случай оглядываю лосьон… слегка розовый оттенок присутствует, но всего лишь чуточку.

– То, что доктор прописал…

– А для мальчиков нельзя было выбрать?! – негодует пациент.

– Слушай, – шагаю я вперед и хватаю его за руку, тащу обратно к дивану. – Я к тебе сиделкой не нанималась! Что выписали, тем и мажу!

Он же не поддается. Так и стоит на месте, как осел!

– Мракобесие! – фырчит больной и не думает сдаваться.

– Заканчивай выступать! Сказали этим – значит, этим! Пошли!

Но Гоша так и пылает:

– А чем-то порядочным нельзя помазать?!

– Я сейчас уйду, хоть кремом для пирожных мажь!

Гоша издает какой-то странный звук. Правда прорычал? Серьезно? Ахахах, как бы не рассмеяться!

– Садись! – настаиваю я.

Заканчиваю быстро и передаю ему ватную палочку:

– Вот, держи. Этим помажешь ноги и… остальное все.

Отвожу взгляд смущенно.

– Какое остальное? – не унимается представитель кошек.

– Ноги. И… то самое…

– Какое – то самое? – озадаченно тянет Гоша.

– Чай не маленький! Сам разберешься! А мне пора.

– Да погоди, как это пора?! Я ж тут один точно сдохну!

Дзынь!!

Мы оба поворачиваем головы в сторону двери.

– А говорил, никто не приедет… – подозрительно гляжу я на пятнистое начальство.

– Я сам не понял. Сейчас.

Гоша размашистым шагом направляется к выходу; как только он опускает ручку вниз, на пороге показывается…

Я чуть не поперхнулась!

Ян Огнев.

Я о нем только рассказы знаю и фотки видела в журнале: владелец завода, завидный жених, все дела…

Краем уха в офисе слышала еще, что они с Гошей друзья лучшие…

Но чтобы так попасть… вот точно! Невезучая.

– Опа! – веселится Огнев, переводя взгляд с меня на Гошу, – а говорил, что один будешь, помочь некому…

– А ты что приперся-то? – совсем уж неуважительно интересуется Гоша.

– Да я по старой дружбе приехал спинку тебе «потереть».

Кривит губы, смех сдерживает.

Вот стыдоба, а! И Гоша еще полуголый. Как меня угораздило!

– Да уже не надо, – язвит болезный, коверкая голос.

– А я и вижу. Ну тогда я удаляюсь. Бенз из зарплаты вычту за лишний крюк. А вы, девушка, с этим экземпляром поаккуратнее бы, он все ж заразный, – не сдерживается Ян, но тут у Гоши начинают раздуваться ноздри.

– Ян! Прекращай! Афина реально приехала помочь!

– Афина? – удивляется Огнев. И настораживается: – А так случайно не нашего ли нового переводчика зовут? Ты поэтому ее брать не хотел?

Ну все. Капец. Вот позорище. Больше никакой помощи, с меня хватит!

– Я прошу прощения, что нарушаю вашу увлекательную дискуссию. Пойду. Не буду мешать.

Направляюсь в коридор, и тут меня неожиданно отбрасывает назад.

– А ну стоп! – возмущается Гоша и, закрывая меня пятнистой спиной, убийственно глядит на Яна. – Ты не так все понял!

– Ты предупредил бы хоть. А то «помираю», «сдохну сейчас». Ну какого черта я ехал-то, если вы развлекаетесь?! Я ж думал, ты серьезно!

– Ян. Наезд реально лишний. У нас с Афиной… – мнется Гоша. Ну все, сейчас он полностью меня дискредитирует! – У нас общая дочь.

Я перестаю дышать.

Поднимаю голову, выглядывая из-за широкой спины. Даже вижу ошарашенное лицо Огнева.

– Не понял… – отзывается тот.

– Так вот получилось, что ты Афину сам одобрил к нам. И я узнал про дочь. А недавно мы ее… из сада забирали вместе, и там я эту заразу и подцепил. От детей. Афина мне привезла лекарства и ПРОСТО спину намазала. Не надо сейчас язвить в ее сторону, ладно? – с угрозой уточняет звезда сегодняшнего вечера. А я почти без чувств. – Это вообще не так, как выглядит.

Я отворачиваюсь, прикладываю холодные пальцы к горящим щекам.

Он же говорил, что не стоит никому рассказывать. Зачем сейчас тогда?..

Молчание затягивается, и никто не осмеливается нарушить его первым. Гоша закрывает меня от потрясенного взгляда своего друга.

– Ну проходи, раз приехал, – гостеприимно машет хозяин вглубь комнаты. – Ты нам не помешаешь. Давайте тогда сразу знакомиться. Афина – Ян. Ян – Афина.

– Добрый вечер, – пожирает меня глазами Ян… выглядит поверженным. Ему неловко.

– Добрый, – лепечу я в ответ. – Рада знакомству. Но мне домой нужно. Я поеду.

– Да погоди ты! Не обижайся! – догоняет меня тихий полушепот. – Я ж не знал…

– Ничего. Выздоравливай, – отмахиваюсь я, торопливо натягивая куртку, игнорирую полный грусти красноречивый взор.

Каждый раз, когда я рядом с этим мужчиной, происходит какая-то белиберда.

– До свидания, – вежливо бросаю Огневу и поспешно ретируюсь.

– Лине можно позвонить попозже? – летит мне в спину неуверенное.

– Да. Звони, конечно.

Я убегаю от него без оглядки. Продолжая чувствовать себя все такой же маленькой песчинкой.