Глава 36

– Здравствуйте, – вежливо здороваюсь я с воспитателем, заглядывая к Линке в группу, машу рукой моей маленькой принцессе, а доченька, только завидев меня, уже мчится навстречу. Запрыгивает мне на руки, крепко-крепко обнимает и давай целоваться!

– Эй, ты про меня не забыла? – улыбаясь во все тридцать два, смеется Гоша и протягивает ладони к дочери.

Да кто б сомневался, что эта мелкая хитрюга тут же переобуется и перелезет к нему?!

– А ты что, тоже за мной пйиехал?

– Как видишь.

Линка аж лопается от счастья.

Когда к нам начинают заглядывать другие детишки и с восхищением глядеть на Гошу, Лина с видом королевы выпрямляет спину и, словно сидит на троне, благосклонно кивает одногруппникам, снисходительно отвечая на их расспросы.

Вопросы летят в нас будь здоров: половина Линке, половина – Гоше.

– А ты и есть богатырь? Это про тебя в сказке рассказывается?

– Ты тааакооой высокий! А головой потолок не задеваешь?

Я потихоньку начинаю раздражаться… искоса гляжу на Гошу. Не, до потолка ему еще далеко.

– А у меня папа тоже в спортзале занимается!

– А ты…

– А вы… а у тебя…

И тому подобное.

Для меня это прямой удар. Знала бы – ни за что бы не согласилась этого носорога-переростка с собой взять! Тут теперь сенсация! Дети с обожаем и трепетом смотрят на гостя то ли богатыря, то ли жирафа-спортсмена, Лина купается в лучах славы…

Ничего, что я скромно стеночку подпираю в сторонке! От всеобщего обожания и восторга плююсь про себя, мысленно отсчитывая секунды. И ладно. Подумаешь…

Именно так я себя утешаю, но когда донельзя восхищенный взор молодой воспитательницы неконтролируемо прилипает к «шикарному экземпляру»… держите меня семеро! Ау! Мария Григорьевна! Это непрофессионально – таким голодным взглядом обгладывать фигуру мужчины, который пришел в сад забирать ребенка!

Воздух со свистом выходит из легких, я просто отворачиваюсь, но натиск на «богатыря» продолжается.

Ребятня со всех сторон окружила своего теперь уже кумира, наперебой лепеча что-то чрезвычайно «важное».

Это фурор…

Я дожидаюсь, когда ажиотаж спадет и Мария Григорьевна уведет малышню обратно в группу, а дочь наконец-то переоденется. И для пущей правдоподобности еще и советую Гоше помочь Линке с этим занятием. Пусть и наша звезда потрудится. А то все лавры ему вечно достаются. Да почему всегда так, а?! Что за несправедливость!

– Фууух, – облегченно выдыхает Гоша, когда мы оказываемся на улице. – Я думал, они меня сожрут. Маленькие акулы, ей-богу.

– Ты молодец, не теряешься, – бурчу я недовольно.

– Мы достойно справились с этим испытанием, да, малышня? – шутливо подмигивает он Линке.

– Я не малышня! Я уже взйо! Сла! Я! – проговаривает возмущенно доченька.

А я все вспоминаю детский гвалт, и брови вновь сердито ползут вверх. И кстати, Мария Григорьевна, кажется, все-таки растеклась восхищенной лужицей!

Потихоньку отхожу от досады.

Мы решили немного прогуляться, Гоша не упустил шанс и предложил Лине мороженое. Ну и мне, да. Я отказалась.

– А чего? – недоумевает местная знаменитость.

– Да я как-то равнодушна к мороженому.

Гуляем еще недолго, я терпеливо жду, пока отец и дочь наиграются.

Это шок, но Гоша довольно заинтересованно гуляет с Линкой на площадке. Потом настает черед пряток. «Богатыря», конечно же, отлично видно из-за любого заграждения или препятствия.

Когда я, выдохнув, сообщаю, что нам пора домой, ребята начинают кукситься, причем оба.

Лина сразу в слезы, капризничает, что хочет еще с Гошей поиграть, у того, разумеется, со строгостью слабовато, он мгновенно ведется на детские манипуляции. Начинает предлагать ей варианты.

Маленькая забияка вдруг приглашает «героя» к нам в гости.

Отлично! Только этого мне не хватало!!!

– Линочка, мы так не договаривались. У всех своих планы, Гоша должен ехать к себе, а у нас дома свои дела.

– Да я могу и перенести, – воодушевленно заявляет господин «жираф». До него реально не доходит?! Или он это специально? – Кстати, у меня не так уж много и запланировано…

– Нет-нет, нам правда пора.

– Да я могу задержаться! – слепо настаивает непробиваемый носорог.

– Нет. Не сегодня, – я каждое слово выделяю интонацией. – Продолжим в следующий раз. А на сегодня прогулка подходит к концу.

– Ну маааам!! – пищит Линка, и Гоша пытается меня уговорить.

«Ну смотри, как она расстроилась». «Ну смотри, как она плачет».

– Гош, она просто капризничает, потому что уже устала. Спасибо, что побыл с нами. Правда.

– Ладно, – вздыхает он и провожает нас. Машет Линке, даже обнимает ее на прощание и что-то шепчет ей на ухо.

– Пойдем, малыш.

Тяну за собой дочь, отмечая тяжелый детский вздох:

– Пошли…

***

Время летит незаметно, кручусь как белка в колесе.

Сонечка попала в больницу! Я наругала подругу, что она сразу мне не рассказала. Да еще и отдала своего котенка какой-то соседке!

Так что, сцепив зубы и осторожно уговорив маму, что теперь вот этот серый пушистый комочек будет жить с нами какое-то время, я опустила Звездочку на пол. Малышка, скованно озираясь, принялась обнюхивать новую территорию. Я сразу показала ей, где будет стоять лоток, где – миска для еды. Надеюсь, Звездочка адаптируется поскорее, а Соня быстрее вернется домой. Руки опускаются, когда думаю о несчастье подруги. Теперь нужно будет чаще ее навещать. Впереди долгий период восстановления…

Несколько дней назад мы снова гуляли с Гошей и Линкой. А все эти дни мужчина подозрительно молчит. Он, конечно, и раньше не обрывал мне телефон, но раз в день или в два обычно спрашивал, как там дочь, что нового, а еще они могли покидаться голосовыми.

Я не узнаю его, если честно. Не думала, что он будет уделять Лине столько внимания. И это даже не деньги. Возможно, та моя фраза, что ребенку нужны не деньги, а общение, встречи, поддержка и игры, все же осталась услышанной.

Хм… удивительно, Гоша молчит дня три или четыре. Может, уехал куда? Потому что на работе он меня тоже не доставал.

Задумчиво набираю номер юристов, мне отвечает ведущий специалист, обсуждаем замечания в документации, и тут мне летит неожиданное:

– Ладно, Афин, не заморачиваемся. Оставляем пока так. Подписание все равно сейчас придется отложить. Георгий Александрович выйдет с больничного, я еще раз прогляжу. Может, у него уточнения какие-то появятся.

Нормально так… он заболел?

ГЕОРГИЙ

Такое чувство, что меня трактор переехал. Позавчера еле-еле домой добрался. Башка как в тумане. Все тело ломит, желудок давит. Меня трясет в диком ознобе. Да так, что я впервые за лет… десять как минимум!.. потянулся за градусником.

Когда увидел результат, у меня чуть глаза на лоб не вылезли. Тридцать девять и пять! Вот это здравствуйте!

Мне так фигово…

Я даже сосредоточиться ни на чем не могу. Мне просто хочется сдохнуть. Болит все. Спина, поясница, шея. Под лопатками и то мышцы ноют. Особенно больно возле челюсти и под ушами. И глотать тоже больно.

Пытаюсь растереть шею, но это вызывает только неприятные ощущения. Там даже как будто чешется.

Я наливаю стакан воды, еле-еле вливаю его в себя, поплотнее закутываюсь в пенсионерский махровый халат, который мама дарила мне на день рождения пять лет назад. Вот только распаковал, в жизни б не подумал, что он мне реально пригодится! Укрываюсь двумя одеялами и пытаюсь согреться.

И только тут мелькает мысль… что мне нужно было обсудить с инженерами несколько вопросов. И вообще скоро на завод лететь, но да ну его нафиг. Никуда я не дернусь с места.

Набираю Яна.

– Братан. Я заболел. Выручай.

Даю ему инструкции, что нужно сделать. Хоть завод и принадлежит Яну, он управлением почти не занимается. Решает другие вопросы и то, что я ему вверяю как владельцу.

– Что с тобой?

– Не спрашивай.

Болтаем еще немного. Ян заедет ко мне забрать образцы материалов, а там я его дальше сориентирую.

В задумчивости чешу репу, надеясь, что друг приедет поскорее, а я смогу уснуть.

Звонок в дверь. Наконец-то.

Плетусь в коридор: я заранее заготовил все, что нужно отдать другу, и потом сразу вытолкаю его, чтоб не заразился.

Пытаясь не строить кислую мину, распахиваю дверь.

Как только она открывается, Ян глядит на меня с состраданием. Но не проходит и двух секунд… сочувствие на лице друга, сменяясь волнением, перерастает в панику.

– Слушай, вообще нет сил разговаривать. Вот это забирай и вали.

Протягиваю ему коробку.

Но Ян не двигается с места. Ошеломленно рассматривает мое лицо.

Я под воздействием его взгляда хлопаю себя по щеке. Блин, че ж так чешется-то!

Брови Яна взлетают вверх, и он потрясенно замечает:

– Ты что сожрал-то, придурок?

Он смотрит на меня как на привидение. Это заставляет нехотя сделать шаг вперед и поймать собственный взгляд в зеркале двери.

Нехилый мандраж пробегает по спине. Это точно моя рожа?

Недоверие заставляет приблизиться еще больше. Каждое красное пятно на коже объясняет моментально усиливающийся зуд. С трудом, но я подавляю порыв разораться на весь подъезд и начать лихорадочно расчесывать лицо.

– Что это такое… – роняю я несдержанно.

Паника Яна теперь передалась и мне.

Я, растерянный, шагаю обратно в квартиру. Дверь звучно закрывается. Ян и не думает уезжать, он скептично оглядывает меня с ног до головы.

– Выглядишь отвратительно, – констатирует друг. – Я так понимаю, это не аллергия?

– Я в душе не чаю, что это за фигня!

– Чувствуешь себя ты, судя по всему, так же, как и выглядишь?

– Даже еще хуже.

– Слушай, – морщится он, участливо следуя за мной. – Я не хочу показаться бестактным, но, может, тебе в кожвен, дружище?

– Зачем? – столбенею я. Какой еще кожвен?!

– Ну мало ли… кому ты там что засунул…

– Ты издеваешься?! Я абы кому ничего никогда не засовываю! – начинаю терять терпение.

– Ну ты врача хоть вызови, е-мое! Тебя обнесло как божью коровку! – повышает голос Ян. С ним это на самом деле не так часто и бывает. Он из нашей компашки самый непробиваемый. Как танк.

Я нервозно закатываю рукава странного халата, и тут у меня глаза на лоб лезут. Все руки в каких-то отвратительных волдырях. У меня начинают трястись пальцы.

– Это что такое! – в ужасе ору на всю квартиру, уже не обращая внимания, что все тело ломит просто адски. – Я что, умру?!

– Хочешь, я тебя в клинику отвезу? – потусторонним голосом предлагает Ян, прибито разглядывая волдыри на моих руках. – Врач когда еще приедет…

– Мать твою… Ян… Может, оно само пройдет?!

– Ты совсем отбитый?! – орет в ответ друг. – А если не пройдет?!

– Ну че делать-то?!

– Давай я хоть Мишане позвоню. Спрошу, что это может быть.

– Ты!.. Ты!.. Какой Мишане?! А если это реально… тьфу! – плюю в сердцах. – Не смей никому рассказывать!

– Ладно. Одевайся, поехали. Ну что вылупился? Или ты в ультрамодном халате к доктору прибудешь?

– Вообще не смешно… Ян?

– Что?

– А если оно заразное? – у меня уже трясутся поджилки. Мама родная, мне так страшно не было с тех пор, как мне в детстве зуб лечили с флюсом, а анестезия не подействовала!

– Ну понятное дело, что тебя этим кто-то заразил!

– Да я тебе объясняю! Быть такого не может!

– Хорош галдеть. Иди переодевайся. И посмотрим, что может, а что не может…

В клинику плетемся как улитки, а там… полная запись. Нет, нормально?! Я тут помираю страшной смертью, а у них ЗАПИСЬ ПОЛНАЯ!!!

Пришлось сидеть. Под дверью. Ждать чуда. Но я сказал, что меня принять нужно обязательно!

Девочка с ресепшена ехидно усмехнулась, постаравшись тут же скрыть ухмылку, но предложила подождать. Ян уехал, а я сижу один. Жду. Честное слово, если б хоть одну молитву знал – уже бы про себя начал читать.

Если я не сдохну, мне нужно будет завещание написать. Подробно расписать, кому и что.

Время тянется неимоверно долго. А я все сижу и трясусь. Больше, конечно, от озноба, чем от страха, но когда меня наконец вызывают к врачу, я подлетаю с места и сайгаком запрыгиваю в кабинет.

Врач вежливо здоровается, глядит на меня. Спрашивает, что случилось.

Она сейчас это без шуток? Что случилось?! А по мне не видно совсем?!

– Да у меня тут это… вот… – протягиваю руки. – На лице еще и шее. И голова тоже чешется. Да и вообще все страшно чешется! И в трусах тоже!

Женщина серьезно на меня смотрит, внимательно слушает.

Уточняет, когда появились первые симптомы, я вновь мерю температуру.

Вот нарвался же, еще и баба! А говорят, у врачей нет пола…

– Ну что? Я жить буду?

– Будете, – улыбаясь обещает доктор.

– Это что-то венерическое?

– Ну что вы. Эта болезнь совершенно обычная, правда, жутко заразная, – врач вновь улыбается и называет диагноз, от которого у меня глаза на лоб лезут.