Глава 50

– Как тебе здесь? – уточняет Гоша, вынимая из куртки мои шерстяные варежки. А я, не сумев отыскать их в домике, сунула руки в карманы, надеясь, что не успею отморозить пальцы, и выбежала на крыльцо.

– Спасибо, – киваю с благодарностью. – Думала, уже их посеяла, а оказывается, ты стащил.

– Не стащил, они валялись возле стены. Я прихватил просто. На всякий случай.

И хитро лыбится.

– Очень вовремя. А здесь… – оглядываю мягким взглядом заснеженные верхушки дальних деревьев. – Здесь так чудесно! Мы все в диком восторге! Очень нравится.

– Шикарно, – радуется он, отбегая от меня на небольшое расстояние. – Тогда можно тут остаться до конца праздников!

– Было бы неплохо.

Мне прилетает снежок в поясницу, хорошо куртка длинная, самое главное прикрывает.

– Снежный сезон уже открыт! – вещает Гоша и уклоняется от ответного снежка. Не проходит и минуты, как мы уверенно обстреливаем друг друга белоснежными круглыми снарядами, веселимся как дети.

Облачка белесого пара тянутся изо рта на выдохе, я отвлекаюсь и пропускаю замах Гоши.

Снег попадает в лицо, меня еще и с ног сбивает: скользко. Завалившись в небольшой сугроб, я начинаю отплевываться, зажмуриваясь.

– Гош, – позволяю себе весело покапризничать, – мы так не договаривались.

Мне помогают подняться. Теплые влажные руки осторожно обнимают мою голову, задирая ее. Мужчина заботливо стирает обжигающие капельки со щек, ласково обводит овал моего лица. Подушечкой большого пальца касается рта. Слегка надавливая, он оттягивает нижнюю губу. Затем проделывает то же самое, надавливая сильнее.

В его лазурных глазах согревающими серебристыми всполохами разливается сладкая истома.

Гоша наклоняется. Я порывисто хватаю ртом воздух и, когда на мои губы опускается затвердевший взор, вздрагиваю словно от уверенного касания.

Его лицо так близко, что я слышу напряженное дыхание. Взгляд глаза в глаза. Небесная радужка слегка темнеет, мужской взор вдруг становясь томным, будто по нему медленно расползается туман…

Кончик моего языка неконтролируемо проходится по нижней губе, и вновь я неосознанно прикусываю ее.

– Не делай так, – прилетает грозное.

– Что?.. – уточняю растерянно.

– Не делай так, когда мы наедине, иначе в следующий раз я сам оближу твои губы.

– Отпусти, пожалуйста.

Мне становится жарко, щеки горят. На мгновение я представила, как его язык настойчиво проходится между моих губ, проталкиваясь глубже.

– Давай вернемся, – смущенно предлагаю, разворачиваясь. Столько лет прошло, а я все также тону в этом многогранном взгляде.

– Ладно.

***

– Урааа!!! С Новым годом!!!

Громогласный бой курантов стихает, его торжественно сменяет величественный гимн.

Вся наша небольшая семья в сборе, мы поздравляем друг друга, поднимаясь из-за стола, торопливо набрасывая на себя куртки и пальто, выскакиваем на улицу.

В ход идут хлопушки и бенгальские огни, повсюду крики и музыка: недалеко от нас другие домики выстроились в ряд, постояльцы тоже празднуют.

Радость Лины такая искренняя, но приглушена усталостью. Мама давно это подметила, ждала полуночи и теперь уверенно заявляет, что внучке пора в постель.

– А можно я с тобой? – уточняет Нина Павловна у моей мамы.

Бабушки уходят, оставляя нас с Гошей наедине. Мы сидим болтаем. Ничего серьезного, на сердце тепло и радостно.

Так не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась. У меня сна ни в одном глазу. Волшебство охватывает, предвкушение чего-то невероятного греет изнутри.

Спустя минут тридцать спускается мама Гоши.

– Ой, а вы еще здесь? Ладно, я подожду.

Мы с ее сыном переглядываемся…

– Чего подождешь? – недоумевает Гоша. Да и я с трудом удерживаюсь от схожего вопроса.

– Тоже уже лечь хочу. Поздно ведь. Но вы не торопитесь, я на диванчике посижу.

– Ваша комната наверху, – вмешиваюсь я в разговор, – мы специально обо всем заранее позаботились, чтобы никого не стеснить. А гостиная проходная, вам же здесь будет не очень удобно.

Гоша складывает руки на груди и обвиняюще оглядывает меня, словно пристыдить хочет: «А мне, значит, нормально?»

Я лишь пожимаю плечами, ошарашенно слушая возражения Нины Павловны:

– Куда ж мне на второй этаж-то бегать, Афиночка? Я ведь только после больницы, да и все удобства внизу, – намекает она на санузел.

– А сейчас на второй этаж и обратно слетать – это не считается, да? – посмеивается над женщиной Гоша. Тут же прекращает улыбаться, таким грозным взглядом метнула в него мама.

– Вот именно поэтому я и не хочу наверху ночевать, это очень неудобно! Тяжело лестницу преодолевать, а вдруг споткнусь? Нет, даже и не просите. Я остаюсь здесь!

И уверенно, с видом горделивой королевы, задрав подбородок, она величаво усаживается на диван.

Мы с Гошей вновь переглядываемся.

– А знаешь что? – он на грани того, чтобы не вспылить, а я должна признать очевидное: он хотел побыть наедине со мной так же, как и я наслаждалась его обществом.

– Валяй! – бросает через плечо эта гордая женщина, еще выше вздернув нос, своим поведением четко очерчивая границы собственных владений. Еще немного, и от их противостояния я в кулак прысну.

– А вот мы сейчас возьмем и уйдем! А ты давай, спать ложись. Пойдем, Афина.

Гоша цепляет со стола пару тарелок с закусками, перекладывает все в одно блюдо, сверху укладывает бутерброды.

– Я тогда чай захвачу, – осторожно заявляю и тянусь к чайнику.

– Чай? – расстроенно переспрашивает Носорог.

– Да, Гош. Просто чай.

– А чем это тебя «просто» чай не устраивает? – ерничает Нина Павловна. На лице ее такое выражение, ну такое выражение… словно она истинно наслаждается сложившейся ситуацией.

– Ну ладно, – плечи его поникают. – Вперед.

Я как-то не сразу осознала, что «вперед» и «уйдем» относится к единственной комнате, оставшейся не занятой.

Той самой, в которой теперь, как оказывается, ночевать будет Гоша.

Это обстоятельство несколько стесняет меня, как-то странно получилось. Я не собиралась идти к нему в комнату!

Но это все проносится в голове, когда дверь за моей спиной уже захлопывается.

– Нормально? – усмехается Гоша, раскладывая тарелки на подоконнике, телефон кладет на невысокий комод. Мои руки пустеют, а еще дымящиеся кружки опускаются рядом с мужским гаджетом. – Вот так и живем.

– Да брось, хорошая она у тебя. Наверное, благодаря ей ты тоже такая язва. Теперь понимаю, у кого научился.

– Я?! – округляет глаза это могучее чудо.

– Ты сам спать-то не хочешь?

– Неа. Я, наоборот, кайфую от того, что завтра никуда не надо. Можно выспаться. И знаешь… все-таки отдельная комната – это большой плюс. Хоть не потревожит с утра никто. Я буду спать до обеда как убитый.

Вместе смеемся, я тянусь к чаю.

– Смотри, какую фишку я раскопал.

Гоша крутит выключатель, и свет становится приглушенным. Зимняя картина за окном вмиг становится еще привлекательнее, и я приближаюсь к прохладному стеклу, укладывая на него ладонь. Холод кажется спасительным, потому что с каждой секундой мне становится жарче. Напряжение застывает в груди, и мысли поворачиваются не в ту сторону. Зачем я испытываю судьбу? Мне нужно всего лишь развернуться и уйти. Но я почему-то этого не делаю. Жду от него чего-то. Чего? Я сама не знаю. Уже запуталась…

– Я тут подумал, – доносится сзади меня тихий голос, а сильные руки опускаются на подоконник по обе стороны от меня, заключая в плен.

Гоша даже не касается, а у меня уже щеки горят: наше уединение и взорвавшийся адреналин в крови делают свое дело.

– О чем?

– Может, и правда махнем на море? На неделю. Дочь заберем и свалим. Отлично отдохнем.

– Мне кажется, ты не совсем отдаешь себе отчет, каково отдыхать с ребенком. Это она отдохнет, а ты обязан будешь следить за всем остальным. Гоша, ребенок – это не ежеминутно бешеное счастье и умиление.

– Я похож на человека, который избегает сложностей?

– Просто твое представление не совпадает с реальностью. Ты сам не понимаешь, чего хочешь.

Кольцо его рук вокруг меня становится теснее. Горячие губы опускаются на мою шею. Целуют медленно, изводят. Я сейчас уязвима как никогда, но все равно не разворачиваюсь и не ухожу.

– Зря ты, я себя понимаю. Просто хочу слишком многого. Боюсь тебя испугать.

– Я вроде не из пугливых?

Его ладонь касается моего живота, слегка поглаживает. Горячее дыхание вонзается в шею. Гоша плавно отодвигает ворот платья, проходясь по обнаженному месту языком. Вместо того чтобы оттолкнуть его, я задираю голову, затылок укладываю на крепкое плечо, открываясь для дальнейших поцелуев. Разум молчит, гонимый острыми чувствами. Ловлю ладонь Гоши на своем животе, наши пальцы переплетаются. Я ощущаю, как он напряжен, как обнимает меня сурово, как одержимо прижимает к себе. Мурашки предательски ползут по спине, воздух с шумом выходит из легких.

– Тогда давай попробуем еще?

– Решил, что секс закроет все дыры и сгладит острые углы?

Я чувствую, как его руки ползут вдоль моего тела, распаляя, подчиняя, соблазняя…

Мне точно нужно остановиться? Я не хочу.

– Секс с тобой – это отдельное наслаждение. Да и в семье вроде без него никак.

– Ты не знаешь, что такое семья. На голых инстинктах далеко не уедешь.

– Мой семейный опыт довольно скудный плачевный, а другого нет. Поделись своим.

– Гош… – обрываю его речь, потому что возразить нечем, потому что так хочется поверить, но…

– Потанцуй со мной. Пожалуйста.

Он тянется к телефону, из динамиков уже льется восхитительная мелодия.

Гоша обнимает меня и отводит ближе к центру комнаты. Мы плавно движемся в спокойном размеренном темпе. У меня нет слов. Только эта мелодия и прикосновения мужчины, которого забыть мне не удастся никогда. Наши тела касаются друг друга, сдержать вспыхнувший пожар нереально.

Останавливаемся.

Смелые пальцы касаются моего подбородка, заставляя приподнять голову. Гоша смотрит на меня, а в его взгляде – решимость. Непреклонность и сдерживаемая страсть сплетаются в невидимом танце.

В темно-синих требовательных глазах я вижу свое отражение, а Гоша… он не спрашивает меня, нет. Лишь молча обнимает и начинает расстегивать молнию платья на спине, давая мне последний шанс отказаться, готовится убеждать меня остаться сегодня с ним.

Возражений от меня нет, я вся горю в его руках, широкие ладони быстро сползают на мои бедра, умело задирая подол.

Мгновение, и мы летим на кровать, а тут… происходит взрыв. Все вокруг меркнет и перестает существовать, есть только мы, наша страсть, наш огонь. Нас обоих сносит убойной волной желания, одежда летит на пол, мои руки ласкают эти широкие плечи, могучую фигуру, крепкую шею. Я сама впиваюсь в его губы неутихающим пламенем, изголодалась по нему. Даже если будет только одна ночь, не стану от нее отказываться. Обхватываю его ногами, удается прильнуть к нему еще, целую шею, ласкаю его, как и он меня, сама выгибаюсь навстречу, предлагая себя. Гоша исследует каждый сантиметр моего тела, целует, целует, целует…

Громкое тяжелое дыхание смешивается с его, и даже тихий вскрик неудержимо срывается с моих губ, когда этот мужчина вновь делает меня своей, неистово, дико, исступленно. Этого не позабыть. Никогда не вычеркнуть из памяти. Такие воспоминания не тускнеют. Я чувствую себя самой прекрасной, самой желанной…

Давно позабытая эйфория проносится по телу резко, нежданно. Обволакивает искристым теплом и блаженством.

Гоша, восстанавливая дыхание, уже упал рядом на смятые простыни и ревниво притянул меня к себе. Его сердце колотится как сумасшедшее.

Я все жду и жду, когда же пустота и сожаление обрушатся на меня, придя на смену уютной неге и колдовскому упоению. Но нет, не приходят. Я все также улыбаюсь, и мне все также хорошо в крепких заботливых руках, а тихий едва различимый шепот нежных слов усладой проникает под кожу, убаюкивая. Веки мои смежаются, сознание переплетается с опутывающей безмятежностью.

И я… засыпаю.

Начинаю морщиться оттого, что что-то рядом со мной тревожит и не дает вновь нырнуть в монотонные волны ускользающего сна.

– Мам, ну мам! Пойдем, там подайки! Папа! Вставай! – ловлю тонкий детский голосок Лины и приподнимаю голову, силясь открыть глаза. Передо мной предстает любопытная картинка. Линка трясет за плечо… Гошу.

Что? Как?! О нет!

Готова поспорить, что мое лицо заливается стыдливым румянцем. И я уже подпрыгиваю на кровати, подтягивая одеяло до самого подбородка, но тут же признаю свою ошибку: половина одеяла податливо съезжает со спящего на животе Гоши, обнажая часть тела: руки, спину и бедро.

Боже!

Я торопливо тянусь к Лине, нарочно обхватывая ее лицо ладонями, и поворачиваю к себе.

– С добрым утром, доченька!

– Ма-ам! – надувает губки Лина. – Я же не хотела, чтобы ты уходила! Надо было меня взять к папе. Я хотела с вами!

– Да там… места не было… и я…

– И я маму забрал к себе, – басит спросонья Гоша и заразительно зевает. Опираясь на локоть, приподнимается.

Я в панике киваю ему на одеяло, но Гоша, не сильно и смущаясь, вальяжно подвигается ближе ко мне, тем самым полностью скрываясь от счастливого взора доченьки.

– Ладно, если вы еще спите, то я у вас поваляюсь, – заявляет мелкий ураганчик и нагло разваливается на кровати между нами с мужчиной.

Он тянется к дочери, затаскивает ее себе на грудь и звонко чмокает в нос. Смеется, переводя на меня горящий взгляд.

Ну и что я наделала?! Вот зачем?!

Он играет бровью в стиле: «только попробуй передумать». А я шиплю едва различимо:

– Это ничего не значит!

– Да щаааз, – возражает Гоша и не стесняясь тянется ко мне, ловит за затылок, силой притягивает к себе, заставляя накрыть его губы своими.

– Вы что, целуетесь?! – в восторге уточняет Линка. Зачем он при ней-то?!

– Да, – невозмутимо отзывается Гоша. – Потому что любим друг друга. Мама с папой ведь должны друг друга любить.

Я роняю челюсть, подбираю и с самым грозным видом тычу его в плечо, кручу у виска указательным пальцем.

– Ты совсем чокнулся?! – ругаю его одними губами.

Ответить он не успевает. Потому что:

– Лина, ты иди пока поиграй, – предлагаю я сдержанно, а внутри все клокочет. – Мы догоним.

– Не-ет, я хочу с вами!!!

– Да ради бога. Только сбегай погляди, какая погода на улице, пожалуйста. Пойдем скоро в снежки играть.

– Угу, – воодушевленно соглашается дочь, – я сейчас!

Как только она выбегает из комнаты, я накидываюсь на этого, этого…

– Ты что несешь, а?!

– А что, неправда, что ли? Позавтракаем и поиграем в снежки.

– Я не об этом!

– Ты лучше спасибо скажи. Она пока что ушла.

– А там лестница, между прочим!

– Она прекрасно по ней спускается и поднимается, я сам видел. Не надо переигрывать и цепляться за все подряд. Лучше спасибо скажи.

– За что?

– За что-за что. У тебя есть время выскользнуть от меня и переодеться. И оно стремительно заканчивается.

Нет, нормально?! Он еще и подмигивает!!!

– Вот же… – злюсь я и осекаюсь: детский топот и правда уже возвращается. – Прибью!!!

Бросаю через плечо и, подхватив с пола разбросанные вещи, спешу выбежать из комнаты.