Глава 53

ГЕОРГИЙ

Все тело горит огнем от ледяного мороза. Линка – как пушинка, но идти тяжеловато. Хоть я и на чистом адреналине. Понимаю, что если не ускориться, то дочь слишком переохладится, а это может обернуться самыми ужасными последствиями.

Я как сайгак несусь вперед, придерживая куртку, чтобы дочь оставалась в теплом сухом коконе, но даже сквозь толстую ткань чувствую, как малышка трясется.

– Афин, не отставай, – громко бросаю через плечо и пытаюсь ускориться еще немного.

Каждый шаг дается с трудом. Вот же, а! Приперлись, называется! Выбрали самую заснеженную дорогу!

– Афин, ты там не замерзла?

Такая безответственность рубанула по мне ощутимо, но… где Афина?!

Ответное молчание и отсутствие даже легкого шелеста позади меня или хруста снега, заставляет резко развернуться.

Одинокое белоснежное поле простирается до самых деревьев и зарослей. Рядом с местом, где провалилась Лина.

Громадный молоток начинает долбить по мозгам, мощная волна паники пробирает до трясучки.

Я судорожно переступаю с ноги на ногу, обозревая снежную гладь.

Срываюсь с места и несусь обратно, уже не чувствуя ни холода, ни жара, лишь как изнутри распирает тревогой.

Нет, она не могла провалиться, она стояла у берега! Нет-нет! Не могла, однозначно! Она же ко мне подходила, укутывала дочь!

Да что же это?!

Я не слышал ни вскрика, ни зова, ничего!

Возвращаюсь, крепче прижимая к себе мой маленький трясущийся комочек. Ее надо быстрее домой.

Где Афина?!

Что могло случиться?!

На глаза попадается темное пятно за высокими кустами.

Стремительно несусь туда.

Моя девочка! Лежит на снегу и не двигается. Что с ней?

Лина потихоньку затихает. Я приближаюсь к Афине, падая перед ней на колени. Одной рукой держу Линку, другой – ощупываю любимую. Малышка моя, ласковая, нежная. Что с тобой?

Тереблю ее за плечо. Набираю небольшой комок снега в ладонь. Тру Афине лицо. Она начинает морщиться и сонно отворачиваться от мокрого холода.

– Афина, ты меня слышишь? Афина!

Она распахивает глаза и медленно пытается приподняться. И только тут я подмечаю кровавые следы на девственно-белом снегу. Под ее головой.

Усаживаю Линку на землю, адреналин бьет ключом. Но я удивительно легко переключаюсь и теперь отточенными слаженными движениями осматриваю повреждения.

Голова…

Обо что она могла так сильно удариться?

Совсем рядом деревянный обрубок, я фокусирую на нем взгляд. Возможно, об него и стукнулась. Да, похоже на то. И скуле вон досталось, и сзади голову как-то зацепила, оттуда и шла кровь. Уже не хлещет потоком.

– Линочка… – шепчет Афина в замешательстве, непонимающе глядит на дочь.

Так, понятно. Домой надо еще быстрее.

Сознание потеряла.

Очень, конечно, буду надеяться на отсутствие сотрясения, но что-то мне подсказывает, что без него не обошлось, хоть бы полегче!

– Гош, что…

– Ты упала. Не тошнит?

– Нет.

– Голова ясная?

– Не знаю…

Речь немного смазана, скоро восстановится.

Чеееерт!!!

– Линка, – обращаюсь я к дочке. – Твой папа же богатырь? Так, кажется, в саду говорили?

– Да, – всхлипывая, она кивает, высовывая мордочку из теплого кокона.

– Тогда у нас суперзадание. Я несу на руках маму. А ты сверху, осторожно придерживаешься за меня. Договорились?

– Зачем? – отмахивается моя богиня. – Я сама могу пойти.

Как мы дошли втроем, уж не помню, у меня была одна цель – скорее донести девчонок до дома.

Как только я перешагиваю порог, бабушки охают и ахают, бросаясь к девочкам. Ольга Дмитриевна принимает в руки внучку с выражением ужаса на лице:

– Что случилось?

– О господи! Мокрая насквозь! Вся продрогла!

– Скорее ее в ванну, – киваю на Лину, взяв на себя командование. – И чай теплый.

– Георгий, что произошло?! – моей маме совсем не следует волноваться, но помощь ее реально нужна.

– Там речка или пруд. Вода не замерзла.

В ответ мама издает истошный вопль.

– Все обошлось, – успокаиваю и ее.

– Тебе самому надо согреться!

– Мы с Афиной наверх, я ее уложу под одеяло, и чуть позже сгоняем к врачу. Афина упала и головой ударилась.

– Со мной все в порядке! – возмущается моя испуганная фурия, но я уже не ведусь.

– Иди быстро в душ! – спорит мама.

– Гош, правда, сходи, обогрейся, – Афина кладет ладонь мне на плечо. – Я сейчас с Линой разберусь…

– БЫСТРО! В СПАЛЬНЮ! – рявкаю я. – Тебе вообще лежать надо!

В итоге моя мама носится с Афиной, причитает и выгоняет меня в душ. Ольга Дмитриевна занимается внучкой.

Афина противится, не хочет встречаться с врачами, пришлось снова убеждать ее горячей категоричностью.

Линка после такого шока вырубилась за двадцать минут.

А я, переодевшись и пробравшись к Афине под одеяло, крепко-крепко обнимаю ее, не готовый осознать, что я мог их потерять. Аж одурел от этой мысли.

Еще крепче сжимаю ее в объятиях.

– Гошааа, – подхрипывает Афина, – задушишь меня.

– Я тебя так люблю, – срывается с губ. – Если бы с вами что-то случилось, не знаю, как перенес бы.

Она затихает, прислушиваясь к моим откровениям.

Я утыкаюсь носом ей в волосы. Боже. Она со мной. Со мной. И мои девочки живы.

– У тебя просто шок, не надо.

– Надо! – Тянусь к ее руке. Подношу к губам. – Я хотел позже, когда представится удобный случай. Но понял, что может случиться не только подходящий, но и наоборот, так что вот.

Сосредоточенно надеваю ей на палец кольцо, которое скрутил десять минут назад самостоятельно.

– Что это?.. – удивляется Афина, разглядывая гнутую проволоку на безымянном пальце.

– Это от… Да неважно. Кольцо в кармане было, и фиг знает куда делось. Я обыскался. Мы можем это хлипкое сооружение временно считать заменой золотому обручу?

– Гоша, а точно головой я ударилась, а не ты? – проговаривает она шокированно, дотрагиваясь до скрученной в колечко проволоки.

– Извини, что не самое красивое, но то, что я подготовил, реально куда-то делось.

– Понятно… – роняет она сконфуженно.

– И это все? – дергаю я бровью в недоумении. – Я тут тебе душу изливаю, в любви признаюсь, а ты «понятно»?!

Заключаю ее в кольцо своих рук.

– Ты только что предложил пожениться девушке, которая получила травму головы. Ты большой оригинал.

– Мы друг друга стоим, – подвожу итог я.

– А если я скажу «нет»? – веселится она.

– Да это тебе травма не дает все рационально обдумать. А в душе-то ты согласна.

Мне прилетает в плечо.

– Вот ты какой самоуверенный и наглый! Жуть!

– Так иначе с тобой никак. Будем считать, что ты ответила «да».

– Но я не ответила!!

– Но ты и «нет» не ответила, – начинаю улыбаться.

– Что?! Я? Да я…

– Да я понял уже, что ты потеряла дар речи от моего бешеного обаяния и нечеловеческой харизмы.

– Ну, знаешь ли!

– Я тебя люблю, малышка, – ловлю ее голову, осторожно придерживаю за подбородок. – И наверное, влюбился еще тогда. Когда впервые увидел, взглянул в глаза, услышал имя. Только сам не понял. Впечаталась мне в память, никак не вытравить. Так и будешь сидеть занозой.

– Какой ты романтичный, нечего сказать…

– Просто скажи «да».

Успеваю лизнуть ее в губы, пока она не отвернулась.

– Ну а так как молчание – это явный признак согласия, можем обрадовать Линку и мамочек. А если серьезно, я чуть душу дьяволу не отдал, пока бежал к тебе с Линкой на руках. В жизни такого страха не испытывал. Я сегодня так ярко ощутил, что не могу вас потерять…