Глава 52

АФИНА

– Ты вот мне скажи, Лин, – бубнит Гоша и недовольно на меня косится. – Почему ты маме не сказала, чтобы она шапку надела?

– Не знаю. А почему ты не сказал?

– Я и сказал! А мама меня не послушала!

Становится понятным, для кого выговор. Но мне и без шапки прекрасно: тепло на улице, хорошо. Вот прицепился же!

– А мама капйизуля! – веселится Линка и выпускает палец Гоши из своей ладошки. Указывает рукой в сторону, где растут березки. – Может, туда? Смотйите, как там йовно!

– Что там, я не понял? – оборачивается ко мне Гоша.

– Ровно. Ей бегать удобнее.

– Хорошо! – громко отвечает он Лине. – Идем!

Это волшебство. На душе так спокойно и радостно! Гоша, заглянув мне в глаза, сказал, что меня-то он всю жизнь и ждал. Просто с первого раза до него это не дошло.

– Так жираф ведь, – прокомментировала я, смеясь.

Ой!

Резко взмахиваю руками, переключаясь с недавних признаний. Поскальзываюсь, проезжаясь вперед, но равновесие удержать удается.

Мы отходим дальше все от домиков. Идем и идем, уже приближаемся к деревьям возле снежной полянки. Нетронутый уголок природы – безмятежность и свобода в одном флаконе.

Линка восхищенно пищит, снег уже прилично подтаял, мы все вместе дурачимся. Дочь отходит от нас в сторону: там лучше скользит.

– Лин, не убегай далеко! – кричит Гоша ей вслед, но малышка лишь смеется и кривляется в ответ. – Так что там с переездом, моя воительница, м?

Я открываю рот, чтобы вновь съязвить, да только язык прилипает к небу и сердце замирает, потому как сбоку от нас доносится испуганный надрывный детский вопль:

– Маааа-ма!!!

Когда Лина сначала по пояс уходит под воду, меня обуревает леденящая паника… А когда дочь, судорожно барахтаясь, плавно опускается ниже,… тягучий страх едкой кислотой проносится по венам. Я несусь вперед, в ужасе выкрикивая имя моей девочки.

В этом месте лед оказывается слишком тонким и моментально начинает трескаться под ногами.

Такого я не испытывала никогда в жизни: панической дезориентации, дичайшего испуга, истерического припадка. Холодный расчет мне отказывает.

Я готовлюсь броситься и нырнуть в яростно-ледяную стихию, но меня вдруг грубо отшвыривает в сторону:

– Стой на месте!

Гоша рывком срывает с себя куртку и в одно мгновение отбрасывает обувь. Несется вперед на всех парах, как ледокол! Тонкая прозрачная корка капризно ломается от каждого движения и шага этого мощного мужчины. Он что-то кричит Лине, а я уже ничего не слышу, не разбираю, не принимаю… Мечусь вдоль берега раненым зверем: так я смогу перехватить Лину, мне нужно сохранить силы, если природа потребует еще одну схватку.

Спаси ее! Только спаси!

Все происходит как в замедленной съемке: Гоша приближается к Лине, выбрасывает руку вперед, хватает дочь за шкирку, сокращает оставшееся между ними расстояние.

Он ее поймал! Поймал!

Как помочь? Ни палки рядом, ничего!

Мои ноги уже по колено в воде, холод пробирает до самых костей. Однозначно здесь протекает речка или находится небольшой пруд.

Гоша очень плавно возвращается обратно, свободной рукой рассекая поверхность водной глади, помогая себе двигаться к берегу.

– Что делать?! – ору я как невменяемая, пока наблюдаю, как мои любимые медленно продвигаются вперед.

Мы даже телефоны договорились с собой не брать!

Смесь охватившего ужаса раз за разом хлещет, оставляя невидимые борозды на моем теле.

Еще немного, и Гоша выносит нашу малышку на твердую поверхность. Устало опускает ее на землю.

Он тяжело дышит, старается быстрее восстановить дыхание.

– Сейчас… я… ее закутаю… и быстро в дом…

Откуда в нем столько сил, я не могу предположить, стресс меня еще не отпускает. Я бросаюсь к Линочке, она откашливается, вода стекает с них ручьем. Мое солнышко плачет, вцепившись в папу. Я укрываю ее мужской курткой, Гоша плотнее заворачивает дочь и вновь поднимается на ноги.

– Бежим! Быстрее!

Он несется впереди, я за ним не поспеваю: продрогла, меня трясет. Еще и дорога расплывается от льющихся слез. Медленно, почти шагом, плетусь позади, стараясь хоть немного ускорить темп. В груди будто открытая рана, ледяной воздух обжигает, как же тяжело дышать!

Здесь кусты, наверное, река тут уже не проходит.

Как только я наконец понимаю, что все закончилось, моя нога неожиданно уезжает вперед, меня ведет в сторону, я падаю.

Резкая боль обжигает висок, картинка перед глазами пошатывается и начинает белеть, растворяясь… тускнея… исчезая.

А потом меня охватывает темнота.