Глава 23

– Давай, Кузнецова, я же вижу, ты тоже этого хочешь, – искушающим тоном дразнит, прикасаясь невесомо к губам, и я сдаюсь. Тянусь к его порочным губам и несмело касаюсь. Прикосновения легкие, невинные. Соколов не помогает мне в этом неловком моменте, и я злюсь из-за этого и немного прикусываю его нижнюю губу. Таким образом провоцирую его на действия. И кажется, у меня это хорошо получилось, потому что в следующую секунду он набрасывается на мои губы и совсем по-взрослому начинает пробовать мой вкус. Я сначала теряюсь от его напора, но потом привыкаю, запускаю пальцы ему в волосы и получаю удовольствие от ощущения происходящего между нами. Поцелуй, кажется, длится вечность, но я не спешу его останавливать, да и он сам не думает об этом. Дима входит в кураж, начинает выводить уверенные и смелые восьмёрки во рту и прижимается всем телом к моему. Я ахаю прямо ему в губы, когда ощутимо чувствую всё его желание прямо между ног. Кажется, мы слишком увлеклись. Я первая прихожу в себя и положив руки на его плечи чуть отталкиваю. Дима нехотя разрывает поцелуй и смотрит в глаза, я же горю от всего, что мы сейчас делали, стараюсь выровнять дыхание, но сложно этого добиться, когда он всё ещё надеется, что я передумаю. Уверена, я сейчас красная, как рак. Почему-то неловкость сменяет былое удовольствие. Я хочу прикрыться, увести взгляд, но не могу. – Я… Ты сказал просто поцелуй… – Эм… да. Раз я так сказал, тогда хорошо… Дима хочет слезть с меня и встать, но я испуганно обратно притягиваю его к себе. На что мой бывший удивлённо реагирует. – Закрой глаза и отвернись! Бывший муж всё сразу понимает. На лице снова появляется довольная ухмылка, но он человек слова, не стал меня ещё больше смущать и сделал всё, как я просила и даже протянул мне полотенце через плечо. – Я заказал на ужин твои любимые котлеты по-киевски, ну, по крайней мере, надеюсь, что и спустя 10 лет они всё ещё твои любимые… Я старалась вести себя спокойно, но после нашего поцелуя наверху, я не могу избавиться от чувства неловкости и смущения. Такое ощущение было, будто мы не только целовались, но ещё и занимались любовью. От таких мыслей в голове начинаю ещё больше краснеть. Если бы я его не остановила, он бы точно не остановился сам, и мы сейчас вместо того, чтобы ужинать, могли бы заниматься более взрослыми вещами. – Я удивлена, что ты вообще помнишь такие мелочи про меня… – Я о тебе и всё, что связанно с тобой, никогда не забывал. Бывший муж, вполне серьёзно и уверенно глядя мне в глаза, произнес эти слова. В отличие от меня он держится отлично, и поцелуй между нами явно не то, что может заставить его чувствовать неловкость. – Хотя после того, как ты ушла, яро пытался выбить тебя из своего сердца. Ещё одно признание, которое застаёт врасплох и заставляет сердце заныть внутри. Он так смотрит в ответ, что я теряю аппетит, хочется просто убежать наверх и закрыться от него. Чувство вины, которое я выжигала из себя годами, возвращается, мне становится стыдно и ещё больше неловко. Ведь получается, что это я сдалась и отказалась от нас. Оставила его на пол пути, хотя он просил остаться. И сейчас он неотрывно смотрит на меня, перестав есть, всеми клетками тела и души я чувствую, что он ждёт моих извинений. Его лицо приобретает более острые черты, кажется, он разозлился, вспомнив прошлое. Хочу сказать, что мне очень жаль, и что я сделала это ради него в первую очередь, но ему кто-то звонит и прерывает наш не совсем удачный, совместный ужин. – Кажется, я предупреждал, что меня не стоит беспокоить после шести вечера. – Стальным голосом отвечает на звонок Дима. И я узнаю голос в трубке, это его правая рука, Мария Романовна. Господи, неужели это тот человек, который минутами ранее со мной флиртовал и целовал то страстно, то нежно?! Не мог же он из-за воспоминаний так резко разозлиться, что позволяет себе так общаться со своими работниками. – А мне зачем звонить по такому пустяку? Не справились вовремя, значит нам такие работники не нужны, пусть даже это целый отдел из пятнадцати человек. Увольняй! Я невольно начинаю волноваться, ведь речь идёт о нашей фирме, о людях, с которыми я работала не один год и успела прикипеть к ним всей душой. – Дмитрий Сергеевич, может ограничиться выговором? Жалко ведь столько людей без работы оставлять… – Ты решила, что раз я к тебе благосклонен, то ты можешь вставлять своё слово в моём решении? Не разочаровывай меня, делай, что сказал! – Дмитрий Сергеевич… – Ещё одно слово, и ты вылетишь с работы вместе с ними! Он сбрасывает вызов и переводит свой взгляд снова на меня, только сейчас он настолько холодный и острый, что я теряюсь и совсем не узнаю в мужчине напротив своего Диму. Брови против воли поднимаются вверх, и я всё же не сдерживаюсь. – Ты что?.. Вот просто так возьмёшь и лишишь стольких людей работы? Источника дохода? Как ты вообще мог сказать, что будущее 15 человек это пустяк?! – Не преувеличивай, Полина, это бизнес. А в бизнесе нет места жалости и слабости, иначе можно лишиться всего. Да, это жестко, но по-другому нельзя, я знаю, о чём говорю, поэтому прошу закрыть данную тему. Я с ужасом смотрю на него и просто понимаю, что до него мне не достучаться, он всё же стал слишком чужим и чёрствым. – Ты, конечно, мне дорога, но давай договоримся, что ты не будешь влезать в мои дела. И бога ради, не надо вот только так на меня смотреть! Я не чудовище! – Я тебя не узнаю… – шепчу разочарованно и хочу встать, но его резкий и грубый тон меня останавливает. – Сядь! – я испуганно замираю, он это замечает и откашливается. Сразу жалеет о том, что повысил голос. – Прости, я не хотел быть грубым. Просто ты ничего не поела, не хочу, чтобы ты ушла голодной, да и вообще я не хочу с тобой ссориться. Мы только начали сближаться, а тут ты из-за работы начинаешь обижаться… Он протягивает руку и хочет взять мою, но я отдёргиваю и не позволяю. Он тяжело выдыхает, снова злится, но сдерживается из-за всех сил. – Дело не в бизнесе, дело в тебе, Соколов! Правильно люди говорят, деньги и власть меняют людей, вот и ты изменился, жаль только не в лучшую сторону! Всё-таки встаю и ухожу, на этот раз он ничего не говорит. Вернувшись к себе, запираю дверь на замок, и в смешанных чувствах хожу взад-вперёд. Нервно запуская периодически руки в волосы. Становится так обидно за своих коллег и за себя тоже, потому что понимаю, что прежнего доброго и милого Соколова больше нет. Одна мысль сменяется другой, думаю и решаю, как дальше быть с ним, когда в дверь стучат. Я замираю, не хочу сейчас с ним разговаривать, поэтому ничего не отвечаю. – Полин, я знаю, что ты не спишь. Открой, пожалуйста… – Дим, уходи. Я устала и собираюсь спать. – Я много времени не отниму, открой, пожалуйста… Не открываю ещё некоторое время, заставляю его ждать. Злюсь на него, хочу, чтобы ушёл, но вечно прятаться от него тоже не вариант, поэтому открываю дверь. Дима пришёл с подносом, он принёс мне мой ужин в комнату. Это немного дезориентирует. – Поешь, пожалуйста. – Он проходит и ставит поднос на мою прикроватную тумбочку. А после подходит ко мне и нежно поглаживает щёку, заводит волосы за ухо и мягким тоном добавляет. – Пусть наши недопонимания никак не отразятся на твоём питании и здоровье. Давай договоримся, что какими бы между нами не были сложные отношения, мы в первую очередь будем думать о ребёнке, ладно? Я оборачиваюсь и смотрю на принесённый им поднос. – Я не хочу, чтобы ты нервничала, поэтому решил не увольнять твоих коллег. Удивленно поднимаю свой взгляд на него, и он хмурится немного. – Смотри, я стараюсь, я делаю к тебе навстречу шаги, надеюсь, ты тоже скоро ответишь мне тем же. И скажи уже наконец-то хоть что-нибудь, не своди с ума. – Спасибо, – только и шепчу не отрывая свой удивлённый взгляд. Соколов ещё несколько минут топтался на месте, видно было, что не хотел уходить, но был вынужден, когда я сказала, что уже поздно, и я хочу отдыхать. – Спокойной ночи! – Дима неожиданно быстро наклонился и сорвал пусть короткий, но довольно ощутимый поцелуй с моих губ. И только потом ушёл. А я осталась стоять, прикасаясь подушечками пальцев к губам, и невольно улыбнулась. До сих пор жадный до моих поцелуев. Вот только, что мне делать с его характером и проснувшимися в нём грубостью и жестокостью?!