Глава 24

Утром на следующий день просыпаюсь довольно поздно. Видимо, вчера нагрузка на организм была высокой, раз он решил немного побаловать себя крепким и довольно долгим сном. Часы показывали 10:30. Я почему-то сразу подумала, что Димы уже нет дома. Наверное, уехал на работу. Интересно, почему он не разбудил меня перед уходом? Хотя чему я удивляюсь, он и раньше меня не будил. Жалел меня и всегда давал возможность поспать подольше. Сам себе готовил завтрак и уходил спокойно на работу. Приятно понимать, что он до сих пор так же внимателен по отношению ко мне. Потихонечку встаю, принимаю душ, одеваюсь и спускаюсь вниз. В доме довольно тихо и спокойно. Направляясь в сторону кухни, услышала какие-то звуки в левой части дома. Если я вчера правильно запомнила, то там находится кабинет Димы. Немного удивляюсь, понимая, что, скорее всего, он дома. Дверь его кабинета приоткрыта. Вижу, как он перебирает какие-то папки, внимательно рассматривает каждую и полностью погружен в работу, меня не замечает. – Привет. Дима немного нахмурен, но услышав мой голос, поднимает голову, и сразу его лицо разглаживается. Глазами радуется, пробегается по мне, будто за ночь во мне могли произойти изменения. – Привет, как спалось? – Спасибо, хорошо. – Я рад. Наступает неловкое молчание. Решаю, что должна поблагодарить его ещё раз за то, что не стал увольнять моих коллег. И он прав, я тоже должна идти ему навстречу, иначе ничего не получится. А я хочу чтобы у нас на этот раз всё получилось. – Дим, спасибо ещё раз, что поменял своё решение и не стал увольнять моих коллег. – Как маленькая девочка заламываю руки, нервничаю немного. Всегда сложно строить отношения, а у нас с ним так вообще, это во второй раз. И при таких необычных обстоятельствах. – Поль, я тебе честно вчера сказал, что я сделал это только ради тебя. При других обстоятельствах я бы не изменил своё решение. Но я надеюсь, что больше ты не будешь вставать на сторону работников, которые несут ущерб мне и моей фирме. Ты прежде всего моя женщина и мать моего ребёнка. Твоё место рядом со мной. Договорились? У меня было вчера ночью время подумать над тем, что произошло. И я поняла, что сильно поспешила с нападками на Соколова. Я ведь не знаю, что они натворили, может увольнение было заслуженно в их случае, но получилось уже так, как получилось. Я в любом случае рада, что люди не остались без работы. Сложно признавать свою неправоту, и озвучить это вслух, но Дима, слава богу, и не настаивает. Просто сглаживает аккуратно углы, при этом стараясь угодить мне. Что ж, я оценила поступок. Но всё равно слух режут его фразы: «Ты МОЯ женщина», « Ты мать МОЕГО ребёнка». Особенно напряглась после последней фразы. – Дим, даже если только ради меня ты это сделал, я всё равно тебе благодарна. Но я хочу напомнить тебе, что мы только пробуем снова построить семью вместе, мне не нравится, что ты говоришь уже так, будто ты уже всё решил за нас. А что, если у нас не сложится? Всякое может быть, не спеши с такими громкими словами, что я твоя женщина. И что значит, я – мать твоего ребёнка? Это и мой ребёнок тоже. Не говори так, мне это не нравится, я сразу начинаю накручивать себя, что раз ты так сказал, значит, хочешь его у меня забрать. И все эти старания построить новую семью всего лишь для того, чтобы меня обмануть и держать возле себя пока, не родится ребёнок. Дима не перебивает, дослушивает меня и потом спокойно откидывается на спинку кресла и присвистывает, не отрывая глаз с меня: – Кузнецова, скажи, это твои гормоны снова шалят или всё же тараканы в голове? – Смею напомнить, что ты уже один раз угрожал мне этим, поэтому я вполне могу допускать такие мысли в голове. – Это ты о том дне, когда собиралась уехать и скрыть от меня НАШЕГО ребёнка? Вот же зараза! Вроде даёт мне достойный ответ, но в то же время продолжает стараться и исправлять свои ошибки. Резко теряю весь свой боевой настрой, и с губ срываются смешки. Протираю руками лицо, ну что тут сказать ещё? Мне немного стыдно, но всё равно продолжаю смеяться. Сам же Соколов сидит абсолютно расслабленный и воспринимает всё с юмором. Улыбается на мой смех и ждёт, когда я успокоюсь и, возможно, продолжу эту тему. А я выдыхаю и тоже расслабляюсь. В этот момент желудок даёт о себе знать. Раздаётся громкое урчание, я морщусь от неприятного звука и глажу живот. – Проголодалась? – Да… – Пойдём, накормлю тебя. Дима поднимается и, взяв меня за руку, ведёт на кухню. Я же послушно плетусь за ним и любуюсь его крепкими мышцами спины. Футболка вроде не сильно обтягивает, но всё равно можно различить, в каком физическом состоянии он находится. Прикусываю нижнюю губу, вспоминая, как ещё вчера я гладила эту спину, и как хорошо было мне в этот момент. – Пока ты спала, я съездил в пекарню, купил разную выпечку. – Он отпускает мою руку и наливает мне чай. – Хочешь, могу ещё и бутерброды тебе сделать? Я просто начинаю краснеть от такого внимания, он слишком хорош, чтобы быть моим. Неужели всё это наяву сейчас со мной происходит? – Если ты и дальше продолжишь кусать свои губы не отрывая свой взгляд от меня, я начну думать, что ты думаешь о том же, о чём и я. – Это как я на тебя смотрю? – краснею и начинаю отпираться. Ни за что не признаюсь о своих мыслях ему! Это всё гормоны… Блин, даже себя стараюсь обмануть. – Так, будто я тебе что-то задолжал. – Тоже уклончиво отвечает, а сам смотрит на мои губы. – Кхм… Я бы не отказалась от бутербродов. Дима всё понимает, усмехается и приступает к бутербродам. Я же стараюсь больше не смотреть на его спину, но, признаться честно, у меня это плохо получается. Через несколько минут сижу и с удовольствием уплетаю всё, что мне поставил на стол бывший муж. Всё настолько вкусно, что даже глаза от удовольствия закатываются. Я себя не контролирую, когда дело касается еды, и это началось совсем недавно, после беременности. Надеюсь, после родов я всё же сумею сбросить вес. И тут сразу мысли: "А что, если не получится"? Вдруг Дима не захочет меня, если не сумею вернуть своей фигуре нормальную форму?" – Чёрт! Кузнецова, ты специально так делаешь? Из этих мыслей меня вырывает голос Соколова, который нервно взъерошивает свои волосы. На вид вроде спокойный, но видно, что с трудом сдерживается. Вот только от чего? Что опять с его настроением? – Ты о чём? – Хватит невинно хлопать ресницами, будто не понимаешь, о чём речь. Господи, тут ещё и сгущёнка есть на столе. Я чуть не хлопаю в ладошки от счастья, хватаю миску и, не обращая внимания на Диму, прямо пальцем набираю себе сладкий вкус детства. – Если ты не прекратишь стонать и облизывать свой палец, я не отвечаю за свои поступки. И не говори потом, что не предупреждал. Я замираю с пальцем во рту, и до меня только сейчас доходит, что Дима уже чуть ли не пол часа наблюдает за моим ненормальным поведением и слушает, как я мычу и стону от вкусного завтрака. Заливаюсь краской, встаю и споласкиваю руки в раковине. Медленно поворачиваюсь обратно, Дима смотрит на меня потемнившими глазами. Молчим оба, между нами образуются электроволны. Его магнитом тянет ко мне, меня тоже. Я понимаю, что близость неизбежна, но сама бросаться на него не стану. И он, как на зло, не спешит тоже. Джентльмен недоделанный, блин. Первой отвожу глаза и собираюсь убрать со стола. – К чёрту всё! Дима перехватывает меня и резким движением впечатывает в стену, немного груб и не сдержан. Впивается страстным поцелуем в губы и распускает руки. Трогает и мнёт везде, жаден в своих касаниях. Не даёт передышку, пока кислород в лёгких не заканчивается. – Если не желаешь моей смерти, не останавливай меня. Горячим дыханием обдаёт губы    и спускает лямку платья, я перевожу взгляд на оголившееся плечо и, сглотнув, киваю. Даю своё согласие, и этого достаточно, чтобы он поднял меня и отнёс в свою спальню. Даже если бы захотела, не смогла бы оттолкнуть его, потому что всё внутри тянет и ноет, жаждет его прикосновений и любви. Я так долго не была с мужчиной, целых десять лет, никого не могла подпустить к своему телу, никого не хотела, даже думала, что стала фригидной, но нет. Дима вернулся в мою жизнь, и все чувства и эмоции вернулись с ним. Кажется, моё тело может реагировать только на него. На его крепкие руки, обвитые нитями из вен, на красивые и длинные пальцы, которыми он умеет доводить до острых и незабываемых ощущений, на его губы, которые действуют на меня, как гипноз. А запах его тела может вызвать во мне дрожь даже без прикосновений. Господи, это какое-то сумасшествие… Как же сильно мне не хватало всего этого… – Дим, только осторожнее… – Прерываю сумасшедший поцелуй и напоминаю ему на всякий случай о беременности. – Я всё помню, не переживай. Он снимает платье полностью и обжигает своими потемневшими глазами всё тело, рассматривает и касается теперь вроде нежно, но местами не сдерживается и чуть усиливает напор. – Чёрт! Ты такая же идеальная, как и десять лет назад. Губы касаются шеи, руки на талиях. Я ахаю, когда он запускает одну из них прямо под трусики. Такой сильный, уверенный и искушающий. – Ненавидел ночи! Всегда думал о тебе, мечтал хотя бы ещё раз прикоснуться и почувствовать весь кайф, который могла мне дать только ты. Подыхал от желания к тебе. Сколько раз я срывался к тебе ночами первое время! Хотел тебя так, что даже готов был взять силой, если бы ты прогнала. И только один бог знает, скольких сил мне стоило сдержаться от греха. Я в шоке от таких откровений. Но его слова не вызывают во мне страха, наоборот, я еще больше возбуждаюсь. Я наверное точно сошла с ума… Дима оставляет засосы, я чувствую и знаю, почему он так делает. Хочет доказать мне, что я всё-таки его. И я получаю от этого большее удовольствие. Смелею и запускаю руки под его футболку. Изучаю немного, а после не хватает терпения, и снимаю её. Хочу чувствовать его, кожа к коже. – А ты? Ты думала обо мне? Вспоминала наши ночи? Хотела меня так же, как я тебя? Он фиксирует мою голову, запустив пальцы в волосы. Заставляет смотреть прямо в глаза. Хочет услышать, что я умирала, скучая по нему. Но остатки рассудка всё ещё остаются, я боюсь оголить свою душу до конца. – Я… скучала. – Этого мало! – рычит в губы и осторожно толкает, я падаю спиной на кровать. А после он снимает с себя джинсы вместе с боксёрами и нависает надо мной. Целует требовательно. Заводит мои руки над головой и продолжает выпивать меня до дна. – Скажи, что до одури хотела меня, скажи что тоже сходила с ума. Дима опускает чашки бюстгальтера и впивается жадным взглядом, а после поднимает на меня глаза, чем смущает ещё больше. Он пробует каждую на вкус, сначала осторожно, но потом ему срывает крышу, впрочем, как и мне. Я начинаю терять связь с реальностью, мне становится так хорошо, что я уже не могу терпеть, а Дима продолжает мучить. Он будто наказывает меня за что-то. – Дима, – чуть подаюсь бёдрами вперёд, ерзаю, я хочу его. Хочу чувствовать его внутри себя, и он это знает, но продолжает мучить. – Боже, Дима, пожалуйста… Он снимает с меня стринги и разводит ноги по сторонам, устраивается удобно и смотрит    всепоглощающим взглядом. Не прерывая контакта, заполняет меня медленно собой. – Чёрт… Ты такая узкая… Дискомфорта было не избежать, ведь у меня столько лет не было мужчины. Больше он ничего не говорит, лишь целует меня, успокаивая и помогая снова привыкать к себе. Я обнимаю его, даю понять, что всё хорошо, и Дима начинает ускоряться. Я выгибаюсь ему навстречу и полностью отдаюсь в его власть. В этот миг я чувствую себя такой счастливой, что не могу сдержать слёзы радости. Мы наконец воссоединились, в прямом и переносном смысле. Теперь всё будет хорошо. Дима меня любит, я его тоже. И на этот раз мы справимся, с нашим малышом всё будет хорошо. – Я тебя люблю… Всё ещё люблю… – Вырывается из груди, когда Дима доводит нас до пика, и я крепко к нему прижимаюсь с этими словами.