Глава 25

– Ты в порядке? Я тебе не сделал больно? Как только мы восстанавливаем дыхание, Дима чуть приподнимается и взволнованно смотрит на меня. – Нет, всё было… хорошо. – Прикусываю губу изо всех сил, стараясь не смущаться и не отводить глаза. Дима хочет скатиться с меня, но я останавливаю его. – Полежи ещё так. Я скучала по твоей тяжести. – Прошу, понимая, что выдаю себя с потрохами. Долго молчим, смотрим друг на друга, изучаем по-новой, а потом неожиданный вопрос застаёт меня врасплох. – Сколько мужчин у тебя было после меня? Тут же настроение портится. Хмурюсь и, положив руку на его грудь, пытаюсь вылезти из-под него. Однако Дима фиксирует, не позволяет улизнуть. – Пусти, ты испортил момент. – Ты слишком узкая для того, кто вела бы активную половую жизнь. Я не глупый, всё почувствовал. Но это не может не говорить о том, что у тебя, грубо говоря, пять лет назад мог быть мужчина. Расслабленный взгляд немного напрягается, когда он произносит свои мысли. И вот зачем, думается, он про это заговорил. Чего хочет добиться своим вопросом? – Я, в отличие от тебя, вела скромный образ жизни, и не могла подпускать к себе других мужчин. Может я и развелась с тобой, но не из-за того, что разлюбила. Ты и сам знаешь. И для меня неприемлемо было допускать к себе кого-то, кроме тебя. Я не знаю почему, но не получалось, не хотелось… Мне было противно от одной только мысли, что меня будет касаться кто-то другой. Всё же выползаю из-под него, когда Дима получает мою правду. Да и мне становится немного больно прямо сейчас думать о том, что он точно так же, как и минутами ранее меня, касался и любил других девушек, а на Вике даже собирался жениться. Это означает, что с ней он проводил много ночей. – Иди ко мне! – Дима притягивает меня к себе спиной и крепко обнимает, не даёт уйти. – Прости, я не должен был спрашивать, просто от одной только мысли, что кто-то другой мог тебя касаться, как и я минутами ранее, мне просто крышу сносит… Спасибо, что сохранила себя для меня. Я знаю, что недостоин тебя, врать не буду, да и бесполезно, у меня были женщины, но ни одна из них никогда не сравнится с тобой. Ты самая желанная, и единственная, кого я любил и люблю. Давай сделаем вид, что я не задавал этот глупый вопрос? Я просто чуть с ума не сошел, когда понял, что у тебя давно не было мужчины… Дима целует моё плечо и накрывает низ живота своей горячей рукой, и в этот миг вся обида растворяется. Я ощущаю себя полноценной, желанной и, самое главное, чувствую, что мы воссоединились окончательно. Я, он и наш малыш, которого поглаживает Дима осторожно. Следующие два дня проходят, словно как в сказке. Мы почти не вылезаем из постели. Выходим из комнаты только для того, чтобы покушать или сходить в душ. В обоих случаях всё делаем вместе. Это так странно, но в то же время слишком интимно, принимать душ вместе. Спустя столько лет, снова изучать его тело, а он моё. Дима, в отличие от меня, не стесняясь касается меня, трогает уверенно, будто я его собственность. Мне же в свою очередь не удаётся раскрепоститься окончательно, что-то меня удерживает. Я не знаю что. Возможно, это связанно с беременностью и изменениями моего тела, я вижу небольшие изменения в своём теле: бёдра округлились, грудь налилась. И Дима всё это подмечает, сморит на меня горящими глазами. Так же не исключаю, что дело ещё в самом Соколове. Он раньше тоже был настойчивым и всегда доминировал в наших отношениях, включая и постель, но сейчас он взрослый мужчина, властный и жадный в касаниях. И точно такой же и в своих решениях относительно меня, да и, как успела заметить, в работе тоже. Вроде ласковый и готовый уступить, но с другой стороны даёт понять, что это всё в рамках наших отношений. Вот только я не уверена, как он себя поведёт со мной, если у нас что-то пойдёт не так… И вот за такие мысли я ругаю себя в те минуты, когда наблюдаю за тем, как Дима умиротворённо спит, крепко обнимая меня за талию, словно боится, что сбегу. Завтра понедельник, Дима поедет на работу, а я останусь одна. Надо бы попросить закрыть мой больничный. Мне уже намного лучше, не хочу одна оставаться в этом большом доме. Да и чем дольше буду на больничном, тем меньше будет моя зарплата, а я ведь маме обещала помочь в этом месяце ещё. Блин… Надо родителям рассказать про нас с Димой, да и про беременность… Только как всё это сделать так, что бы не напугать их? Ульяне тоже надо бы рассказать, пока сама не узнала, иначе не простит, что я утаила от неё такую грандиозную новость. Рой мыслей утомляет, готовлюсь поделиться планами с Димой, когда он проснётся. Поворачиваюсь к нему лицом и глажу пальцами его колючие щёки. Он отказывается бриться, говорит, что лучше время, которое может потратить на это дело, проведёт со мной. Вспоминаю его слова, и губы сами растягиваются в улыбку. Касаюсь губами его губ, хочу разбудить, чтобы он отпустил и позволил пойти поесть, иначе не отпустит. Хотя о чём я, готова поспорить, что он скорее составит мне компанию, чем продолжит спать. Нашу идиллию прерывает звонок в дверь. Я напрягаюсь сразу. Во-первых, испугалась от неожиданности, а во-вторых, мы никого не ждали. Дима точно не предупреждал, что ждёт кого-то, иначе разве лежал бы он тут со мной в кровати?.. – Дим. Любимый не желает просыпаться. – Димочка, – я повторно зову, но он и не думает просыпаться. Решаю сама спуститься и открыть дверь, раз Дима ни в какую не хочет просыпаться, ну не заставлять же гостя столько ждать, тем более он так настойчиво звонит. Видимо что-то срочное, иначе не стали бы столько трезвонить в звонок. Только освобождаюсь из объятий Соколова, как слышу сонное и довольно грубое: – Ты куда собралась?! Лицо нахмуренное, и, кажется, он ещё не до конца проснулся. Чуть растерявшись от такого поведения, отвечаю невпопад. – Т-там кто-то пришёл и уже минут десять звонит, не хочет уходить. Я пыталась тебя разбудить, но так и не смогла. В этот момент звонок повторяется, Дима ещё больше хмурится, но, словно солдат, вскакивает и за 45 секунд одевается. Бросает через плечо, чтобы я легла обратно,, и выходит. А я стою и пытаюсь понять, что это только что было. Чуть встряхиваюсь, накидываю халат и спускаюсь вниз. Во-первых, хочу знать, кто этот настойчивый гость, во-вторых, я больше терпеть не могу, ужасно хочу есть,    особенно после очередной любви с бывшим мужем. А я между прочим беременна, мне нельзя долго оставаться голодной. Ну и я, конечно, собираюсь спросить с Димы за грубость! Мне совсем не нравятся такие резкие перемены его настроения. По пути вниз начинаю различать голоса. Дима разговаривает с женщиной, голос которой я бы узнала, даже если бы не видела её ещё десять лет. Это была Валентина Игоревна. Мама Димы…