Глава 26

– Сынок, я приехала, чтобы поговорить. В прошлый раз, когда мы виделись, между нами случилось недопонимание, и я из-за этого очень сильно переживаю и ночами спать не могу. А мои попытки поговорить по телефону заканчиваются тем, что ты не отвечаешь на мои звонки. Валентина Игоревна лебезит перед сыном, пытается казаться белой и пушистой, понимает, что переборщила там, на квартире Димы. – Мам, давай потом поговорим. – Слышу недовольный голос бывшего. Он не рад гостье, но и прогнать не может, всё же мама. – Я тебе тут пирог испекла. Твой любимый, давай за чашкой чая поговорим? Вот же хитрая лиса, даже не дожидается ответа, идёт на кухню. Диме явно не нравится всё это. Он хмурится, но всё же вынужден идти за матерью. Решаю тоже проследить за ними, мне очень интересно, что она скажет ему, и как сам Соколов отреагирует на объяснения Валентины Игоревны. Про себя отмечаю, что внутри я очень напряжена. Мне страшно: что, если он, как и раньше, будет свято верить матери? Боюсь разочароваться в нём. – Мам, я не настроен на разговоры, да и к тому же я занят, поговорим потом. Валентина Игоревна вдруг перестаёт суетиться и останавливает взгляд на розах, которые мне подарил Дима. Я их поставила посередине стола. После смотрит с подозрением на сына и следом в сторону двери. Замечает меня и сразу меняется в лице. Она даже для вида не может скрыть свою неприязнь ко мне. Поджимает губы и с грохотом ставит блюдце с выпечкой на стол. Обернувшись, Дима тоже замечает меня. – Почему встала? – чуть хмурится. – Я проголодалась… Неуверенно стою в дверях и думаю, стоит проходить или нет, когда Дима тянет руку ко мне: – Иди сюда. Обнимает на глазах матери и целует в висок. Она быстро меняет тактику и делает вид, что улыбается мне. Хотя её улыбка больше была похожа на оскал. Интересно, видит ли Дима то же самое, что и я? Или всё же он, как и раньше, не замечает агрессивный настрой своей матери по отношению ко мне? Я раньше многое терпела и на многое закрывала глаза ради спокойствия мужа, но сейчас, когда прошло столько лет и когда я беременна, я больше не буду терпеть ни один косой взгляд в свою сторону. И очень надеюсь, что Дима будет на моей стороне и не станет подвергать меня испытаниям в виде общения со своей матерью. Боюсь, что в этом случае мы поссоримся. – Присядь. Я сейчас накормлю тебя. Он открывает холодильник и, будто забыв о присутствии матери, начинает разогревать для меня еду. – Мам, будешь тоже есть? Пока Дима стоит спиной к нам, Валентина Игоревна успевает испепелить меня взглядом. Раньше настроение сразу испортилось бы и даже отказалась бы от еды, но в этот раз всё по другому. Под её ненавидящим взглядом кладу ладонь на живот и начинаю гладить. – Малыш, подожди ещё чуть-чуть, папочка о нас позаботится. Накормит и не даст нас с тобой никому в обиду. Все слова произношу, глядя прямо в глаза бывшей свекрови, на что она как-то недобро улыбается, и я даже в какую-то секунду, я успеваю пожалеть, что спровоцировала её. Дима тоже слышит мои слова. Разворачивается и качает головой, показывая всем видом, что ему не понравился мой поступок. – Сынок, если честно, я не откажусь. Тем более я очень соскучилась по тебе. Да и как я ранее сказала, нам надо поговорить. И хорошо, что Полина тоже оказалась здесь. Я искренне хочу попросить прощения у вас обоих. Думаю, что вы не правильно меня поняли в прошлый раз. Я, как мать, желаю счастья своему ребёнку. Кому, как не тебе, Полина, теперь меня понять? Ведь ты тоже уже считай мать. Да и к тому же я думала, что ты любишь Вику, сынок, думала ваша ссора была на эмоциях, поэтому попыталась помочь и не более. – Уверена, так и есть! Чёрт! Не могу сдержаться, и боюсь, дело даже не в гормонах… Дима молча одарил меня взглядом – не делай этого. – Знаю, что в прошлом у нас не сложилось, но сейчас я хочу попробовать всё сначала. И раз у нас будет пополнение в семье, предлагаю забыть о прошлом, и начать новый этап жизни без ссор и обид. Ради будущего моего внука или внучки. Вот же артистка! Сжимаю руки в кулак под столом, чуть не скриплю зубами. Не верю я ей и никогда не поверю. Такие, как она, не меняются. Да и старается она быть мудрой сейчас только при Диме и только для того, чтобы ему угодить. А я со своим малышом ей не сдались никак. Смотрю на бывшего мужа и понимаю, что в отличие от меня, он купился на дешевый спектакль матери. – Мамуль, рад слышать поистине мудрые слова. Спасибо, у меня камень с души упал. Он подходит и одной рукой обнимает её плечи сзади и целует в висок. А после его светящиеся от счастья глаза впиваются в меня, мол, теперь моя очередь. Но я не собираюсь играть в игры этой женщины. Особенно сейчас, когда она победно улыбается и всем своим видом показывает, что у неё всё под контролем. Она сумела вернуть доверие сына. Ничего не придумываю лучше, чем сбежать. Доказать, что его мать на самом деле врёт, я не могу, а значит, пойду открыто против неё, и Дима не поймёт этого. У нас снова будут проблемы, а я не хочу и не готова к ссорам. Ведь мы только-только помирились. Всё было так хорошо до её прихода. Она снова не даст нам спокойной жизни, не даст … – Я… мне что-то не хорошо. Пойду прилягу… Не дожидаясь ответа или реакции бывшего мужа, выхожу и бегу наверх. Игнорирую комнату Димы и закрываюсь в комнате, которая считалась моей, когда мы только заселились сюда. Залезаю под одеяло и представляю себе, что это наша с малышом защита. Будто одеяло сможет нас скрыть от недобрых глаз свекрови и отгородить от негатива. Знаю, что Дима придёт, и у него будут вопросы ко мне, но я не готова сейчас спокойно разговаривать. Боюсь, сорвусь и сделаю этим только хуже себе и ребёнку. Поэтому решаю, что нам нужна пауза. Мне надо подумать над тем, что делать дальше. Как я и предполагала, Дима пришёл следом через несколько минут. Вижу, как ручка двери опускается, он хотел войти, но столкнулся с препятствием. Потом короткий стук в дверь, и его спокойный голос. – Поль, открой. – Я хочу отдохнуть. Поговорим позже. – Ты знаешь, что я никуда не уйду, не поговорив с тобой. Открывай. Раздражаюсь. Ну чего он не понимает?! Мне нужно остыть, успокоиться. В конце концов, я хочу побыть одна. Не хочу сейчас выяснять отношения. – Уходи. Я сама выйду, позже. Интересно, она ушла или ещё здесь? Если открою, будем ругаться. Возможно, громко ругаться. Я не хочу, чтобы она видела и слышала нашу ссору, не хочу доставлять ей такое удовольствие. – У меня есть запасные ключи от всех комнат в доме. Если не откроешь, я сам войду. Вот же гад! Он везде и во всём находит лазейки, чтобы подобраться ко мне ближе в те моменты, когда я начинаю выстраивать границы. Нехотя заставляю себя подняться и открыть дверь. Дима входит, пока я остаюсь стоять у двери, сжимая ручку. На всякий случай закрываю его плотно, чтобы Валентина Игоревна не могла нас услышать, если она всё же не ушла. За это время Дима успевает подметить, что кровать расправлена, и что я довольна бодра, и ни о каком плохом самочувствии не идёт речь. – Неужели не понятно, что я хочу побыть одна? Зачем настаивать, когда я прошу дать мне время? Я раздраженно завожусь. Не могу притворяться, как его мать. Не могу скрыть свою неприязнь к ней. Раньше могла, а сейчас я просто отказываюсь принимать во всё этом участие. Хочу спокойствия. Мне лишние нервотрёпки не нужны. И надо сейчас мягко донести это до Димы, я не хочу с ним ссориться, но если придётся, то буду! – Во-первых, я рад, что с тобой всё хорошо. Прошу больше не ссылаться на проблемы с плохим самочувствием, если это не соответствует действительности, не люблю эти дешёвые приёмчики. – Что?! – задыхаясь, возмущаюсь, но он игнорирует меня и довольно спокойно продолжает говорить. – Во-вторых, на что тебе нужно было время? Да, я возмущена и бешусь сейчас от своей беспомощности. И да, я соврала, что мне стало плохо, но он прекрасно понимает, почему я это сделала, и тем не менее отчитал меня, как маленькую девочку. Но даже не этот момент меня задел. Мне не понравился его намёк, что я пытаюсь им манипулировать. Это очень неприятно, особенно после трёх дней непрерывной близости. Я думала, что мы стали близки, как раньше, я открылась ему и наивно полагала, что и с его стороны всё так же. Но только сейчас я поняла, что это не так. Между нами нет доверия, а без него мы не сможем построить здоровые отношения. – То есть ты хочешь сказать, что я пыталась тобой манипулировать? – не могу спрятать обиду в голосе. Напускное спокойствие падает с лица Соколова. Он прикрывает глаза и выдыхает медленно. – Терпение мне… Я хочу сказать, что больше не потерплю ваши бабские движения. Моя мать пришла, извинилась и попросила дать нам всем второй шанс. Что с тобой станет, если тоже пойдёшь навстречу? Неужели тебе не хочется спустя столько лет, наконец наладить отношения? Я, правда, тебя не понимаю. С губ срывается прерывистый смех. Истерика внутри нарастает, еле сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться в голос. Поднимаю голову вверх и задаюсь вопросом: – Неужели ты допустишь, чтобы повторилось всё тоже самое? – Что смешного в моих словах? Качаю головой и хочу отойти к окну, надо бы открыть и подышать свежим воздухом. Рассчитывала, что это поможет мне успокоить нарастающую истерику, но Дима хватает за руку и не даёт уйти. – Мы разговариваем! Я задал вопрос! Кажется, он теряет терпение и не рассчитывает свои силы. Сжимает кисть так, что не выдерживаю и морщусь: – Пусти, больно же! Он быстро ослабляет хватку и тянет мою руку к своему лицу. Целует там, где сделал больно. – Прости. Я не хотел… Вырываю и всё же подхожу к окну. Открываю и делаю вдох свежего воздуха. Стоя так некоторое время, немного успокаиваюсь. А после поворачиваюсь к Соколову, который следил за мной всё это время. – Я знаю, что ты мне не поверишь, и доказательств у меня нет, чтобы подкрепить свои слова, но я    всё же скажу. Твоя мать, как ненавидела меня, так и ненавидит по сей день. И все её слова, сказанные внизу, были сказаны только для твоих ушей. Она понимает, что сейчас всё изменилось. Знает, что я терпеть, как и десять лет назад, её выходки не стану, точно так же, как и ты. Там, на твоей квартире, ты дал ей это ясно понять, поэтому сейчас она поменяла тактику общения, но не отношение ко мне. И да, я очень хочу, чтобы у нас с тобой всё получилось, но если ты будешь давить или заставлять принять её, скажу сразу, у нас ничего не получится. Это первое. Второе, как я поняла, у тебя проблемы с доверием. Может это касается только меня, а может у тебя эта проблема в отношении всех женщин… Не знаю, но скажу одно. Мне не надо тобой манипулировать, чтобы добиться твоего внимания. Ты и так помешан на мне, как и десять лет назад. Можешь поправить меня, если это не так, но разве не ты признавался недавно, что продолжал любить меня все эти годы? – Поль… – Дима понимает, что его слова меня задели, и сейчас хочет вставить своё слово, хочет оправдаться, но я не хочу продолжать этот неприятный разговор. Перебиваю его. – Твоя мама ушла? – Да. – Отлично, пойду перекушу чего-нибудь. – Мы не договорили! – идёт следом. – Я ужасно проголодалась. Буду благодарна тебе, если дашь спокойно поесть. – Ладно. Я тебя услышал. Но мы обязательно вернёмся к нашему разговору. Дима недоволен и даже раздражён, но вынужден уступить. – Спасибо, но сегодня я сама о себе позабочусь. Можешь не тратить своё время, вдруг ты ещё посчитаешь, что я манипулирую тобой?! И вообще тебе не надо на работу? – не могу упустить момент, чтобы не уколоть его. Он хочет что-то ответить, но на его телефон приходит входящий звонок, и он отвлекается, а через минуту сообщает: – Звонили из клиники. Анализы на несовместимость уже готовы. Нервно сглатываю и присаживаюсь на ближайший стул. Поднимаю глаза на Диму, тот тоже занервничал, но старается не показывать. – Всё будет хорошо. Я обещаю. Целует коротко в губы и уезжает, чтобы забрать анализы и сразу на месте переговорить с моим новым врачом.