Глава 27

Проходит полчаса, час, два, а вестей от Димы нет. Я начинаю нервничать и грызу, как в детстве свои ногти. Жалею, что послушалась его и осталась дома. Надо было быстро собраться и поехать вместе с ним. Ну да ладно уже. Позвонить спросить тоже не решаюсь, слишком страшно услышать, то чего боюсь больше жизни. Остаётся только ждать и молиться, что он принесёт хорошую новость. Проходит ещё час и я не выдерживаю, набираю его номер и тут слышу где-то рядом рингтон, который стоит на входящие звонки Димы. Понимаю, что он вернулся домой и спешу ему навстречу. Когда, он заходит в гостиную, замечаю признаки усталости на его лице, но кажется он улыбается. – Что сказали врачи? У нас всё хорошо? Не жду, сама начинаю задавать вопросы. А в это время сердце начинает барабанить о ребра с невероятной скоростью, принося дискомфорт в районе груди. Но я игнорирую боль, сейчас важно услышать ответы на свои вопросы. – Малыш, у нас всё хорошо. – То есть?.. Дим, что всё это значит? Ты можешь нормально объяснить? Я и так вся извелась, пока ждала тебя. – Можно тебя обнять?.. Я перестаю нервно тараторить. Неожиданная просьба на несколько секунд заставила отвлечься. Когда я ничего не отвечаю, он сам подходит ближе и обнимает. Вдыхает запах моих волос и крепче сжимает. – У нас нет никакой несовместимости. – Как? – шокировано переспрашиваю пересохшими губами, пытаюсь посмотреть в его глаза, но он не даёт. Зарывается носом в мою шею и облегчённо выдыхает, словно сбросил гору с плеч. – Я не знаю, что тебе ещё сказать. Обе клиники подтвердили, что несовместимости нет… Я переспрашивал несколько раз, но мне все в один голос твердили одно и тоже. Ни о какой несовместимости речи и не может быть. – Но… Я ничего не понимаю… Отвечаю на его объятия, крепче прижимаюсь. Первые эмоции – облегчение и трепет, а после растерянность и тревога. Вспоминаю прошлые беременности, и меня начинает тихо потряхивать. – Дим, если несовместимости нет, то почему у меня раз за разом случался выкидыш? Да и вообще, как Юлия Михайловна могла ошибиться? Она же была и есть самый лучший врач нашей больницы. Нам же её твоя мама и предложила. Мы может и не ладили с Валентиной Игоревной, но даже я не смею сомневаться, что она не порекомендовала бы нам её, не будь она не уверена в профессионализме доктора. Ведь речь шла о наших малышах, о её внуках. Боже, Дим, я совсем ничего не понимаю. Давай сдадим снова анализы? Может быть обратимся к услугам других клиник? Ну как же так, я даже заставила тебя дать мне развод из-за этой чёртовой несовместимости. – Ч-ш-ш, успокойся, всё хорошо. Успокойся, я обещаю, что мы разберёмся, только не плачь, тебе в твоём положении нельзя расстраиваться. – Нет, здесь что-то не так. Если нет несовместимости, может быть тогда есть другая проблема, может дело во мне? Или… или в тебе? Я должна знать, Дим! Нам надо узнать правду, прошу тебя. Отчаяние и страх за душу берут. Строга к себе и Соколову, понимаю, что возможно перебарщиваю, однако ради безопасности нашего маленького, я лучше лишний раз перестрахуюсь, чем потом буду жалеть о не сделанном. Дима наливает мне воду, я маленькими глотками пью и медленно выравниваю дыхание. Стараюсь успокоиться. Чуть позже засыпаю с тревожными мыслями в объятиях любимого. Снится странный сон. Будто Валентина Игоревна приходит к нам в гости, снова приносит пирог, и пытается помириться со мной, настаивает, чтобы я попробовала её пирог. Я почему-то отказываюсь, а она продолжает настаивать. Я снова отказываюсь. Потом она начинает приходить к нам в гости каждый день. И каждый раз приносит гостинцы, и каждый раз хочет заставить, чтобы я ела из её рук, но я упрямо отказываюсь. Продолжаю упрямиться, и тогда она начинает злиться, выбирает такой день, когда Димы дома нет, и, схватив меня за челюсть, сжимает, заставляя открыть рот, а после она насильно поит меня прозрачной жидкостью. Испуганно сажусь на кровать с криками. – Что случилось? Поль, страшный сон приснился? Кажется, я и Диму напугала. Он так взволнованно смотрит, после обнимает и успокаивает, а у меня в голове вертится этот страшный сон. Надо же было такому присниться… Проходит несколько дней, по моей просьбе Дима соглашается снова пересдать анализы в других клиниках, и везде один и тот же ответ. Несовместимости нет. И с моим здоровьем всё в порядке, у Димы тоже самое. Я начинаю ломать себе голову, накручиваю себя всякими глупостями, каждый раз вспоминая тот самый странный сон. – Я попросил Антона помочь. Больницу и саму Юлию Михайловну проверят. Но он сразу сказал, что слишком много времени прошло, вряд ли удастся что-то выяснить, однако обещал попробовать. Я не стала ничего говорить про тот сон, Дима сам предложил проверить больницу и несостоявшуюся тещу. Между нами с Димой снова образовалась невидимая пропасть. Я винила себя за глупый поступок, а он… скорее всего тоже, но в слух не смел ничего подобного произнести. Пока не выясним, что на самом деле с нами случилось в прошлом, покоя нам обоим не видать. – Дим, я рассказала родителям про беременность и про то, что мы снова вместе. Они приглашают нас в гости… Он отрывает усталый взгляд с компьютера и переводит взгляд на меня. Знаю, что ему не нравится перспектива поужинать с моими родителями, ведь они довольно жестко его прогоняли, когда первое время он приходил и пытался со мной увидеться. Я его понимаю, но, к сожалению, время не обернуть назад, что было, то прошло. Пора забыть обиды, ведь скоро у нас будет малыш. – Хорошо, я постараюсь выделить время. Прохожу вглубь его кабинета и встаю перед его столом. Стараюсь быть спокойной, всячески пытаюсь сгладить углы. – Дим, что значит, я постараюсь выделить время? Ты же не собираешься игнорировать моих родителей всю жизнь? Зачем все эти сложности? – Полина, не настаивай, я же не сказал, что мы не поедем?! – делает вид, что возвращается к своей работе, давая понять, что разговор окончен. Вдох-выдох. Господи, дай мне терпение. – Дим, ты каждый вечер находишься дома. Время у тебя есть, его даже не надо выделять. Просто перестань упрямиться, и давай съездим к ним. Прошу, не усложняй ещё больше наши отношения. – Ладно, только не жди от меня тёплых объятий и радости от этого ужина. Только ради тебя я всё это делаю! – Чуть ли не скрипя зубами Соколов соглашается. Я вижу, как ему очень сложно даются такие уступки. Хоть бы он не копил всё это и не предъявил мне позже. Но я, правда, ценю всё, что он делает ради меня. Постараюсь тоже уступать ему и меньше волновать. Вечером того же дня покупаем подарки родителям и сестрёнке. Точнее я покупаю за деньги Соколова. Он естественно не стал бы париться и выбирать подарки, чтобы угодить тем, кто ему больше не импонирует. Но мне и этого достаточно, главное он согласился на ужин. Единственный человек, про которого он спросил с интересом, это было Аня. Сестра уже выросла, и учится на медсестру. Она, когда услышала, что мы сошлись с Соколовым, так обрадовалась, что даже отпросилась от последних пар и вернулась домой, чтобы увидеться с нами. Аня с Димой всегда хорошо ладили. Она, будучи маленькой, даже признавалась в любви Соколову. У них своя особенная любовь была. И когда мы развелись, Анька, глупая, бегала и сыпала мне соль на рану, грозясь, что если я не вернусь к Диме, то когда она вырастет, выйдет замуж за него вместо меня. Сейчас вспоминаю и становится смешно, а тогда даже такие шутки больно били по моему израненному сердечку. – Поля, Дима! – а вот и она собственной персоной. Выбежала к нам и набросилась на нас. Обняла нас крепко и визжала, как маленькая девочка. – Дима, я так рада! Я всегда болела за тебя, и я верила, что вы обязательно помиритесь! – Ну хоть кто-то в нас верил, – Дима открыто улыбается сестре. – Ты стала такой взрослой! Поверить не могу! – смеются, быстро перекидываются ещё парой фраз, а после на горизонте появляются родители, и улыбка с лица Димы сразу сходит. – Аня, пропусти уже их. А то ты уже чуть ли не пол часа держишь наших дорогих гостей на пороге. Мама подготовилась основательно. И я бы даже сказала чересчур. Принарядились всей семьёй так, будто к ним не дочка с бывшим мужем придут, а представители местной администрации. На столе полным-полно еды. Чего там только не было: и запеченная уточка, и говядина в рукаве, крабовый салат и мой любимый чипсовый… Честно говоря, у меня потекли слюни от одного только запаха, а когда увидела, не удержалась и, не дожидаясь, пока нас пригласят за стол, быстро попробовала любимый салатик. Папа, в отличие от мамы, не делал вид, что у нас у всех всё хорошо. Он помнил, как прогонял Дим,у и по его настрою было видно, что извиняться или пытаться как-то сдобрить гостя не собирается. – Димочка, я так рада, что вы помирились, и новость о вашем пополнении стала такой неожиданностью для нас… Мы с отцом сначала растерялись немного, узнав, как всё произошло, но потом очень обрадовались, что у вас всё же получилось забеременеть… Мама улыбается, пытается установить контакт с Димой, но тот, как и предупреждал, не собирается быть дружелюбным. – Ах, что же ты не ешь? Давай я налажу тебе говядину с картошечкой, или может хочешь уточку?.. – Я сам, – Дима опережает мать и не даёт ей поухаживать за собой. Становится неловко от этой ситуации, и решаю помочь маме разрядить обстановку. Начинаю с нейтральных тем, как учёба сестры. Дальше медленно перехожу на другие темы, всё было хорошо до тех пор, пока отцу не надоело терпеть молчание от Соколова. – Я рад за вас, дочь, но мне хотелось бы узнать дальнейшие ваши планы. И раз твой Дима молчит, как воду в рот набрал, открыто игнорируя нас с матерью, спрошу у тебя. Он собирается делать тебе снова предложение? Если бы я знал про твои планы идти против природы и зачать ребёнка неестественным путём, конечно, ты не получила бы моего одобрения. Но раз дело уже сделано, и стало известно, кто отец ребёнка, считаю, что он должен родиться в законом браке. Меня бросает то в жар, то в холод после того, что выдал отец. Я чуть не подавилась апельсиновым соком. Божечки, стыдно-то как?! Вроде бы отец прав, но не стоило ему быть таким прямолинейным и резким. Да и поставил Диму и меня в неловкое положение. Мы ещё не говорили про новый брак. Я даже не знаю, хочет ли Соколов снова узаконить наши отношения, ведь я ему сделала слишком больно в прошлом. Мы ещё не разобрались с последствиями прошлых ошибок, а тут такая провокация от отца. Щеки горят от стыда, но пересиливаю себя и смотрю на Диму, тот и бровью не пошевелился. Всё так же спокойно продолжает есть. – Дорогой Фёдор Игоревич, я не думаю, что Вы вправе требовать или ждать от меня, что я женюсь на Вашей дочери. Уверен, мы с Полиной сами сможем определиться, в каких отношениях будем состоять в будущем. Я в напряжении дослушиваю речь Димы. И не знаю, как на это реагировать, но как бы там ни было, мне становится неприятно и дико обидно. Это что получается, он не думает о браке? Или это было сказано, чтобы отца подразнить в отместку за прошлое? Хотя я уже не знаю, что и думать, он после того, как мы узнали, что у нас не было несовместимости, ни разу не прикасался ко мне. Точнее, да, мы спим в одной кровати, и он обнимает меня, но секса между нами больше не было. Это что получается, он получил меня, столько лет спустя, утолил свои желания, и теперь я стала ему неинтересна? Поэтому он не говорит, что женится на мне снова? Я запуталась… Мысли в голове давят на виски, запах еды больше не привлекает, наоборот. Чувствую, как тошнота подкрадывается к горлу, и я резко выбегаю из-за стола. В ванной закрываюсь, и меня чуть ли не выворачивает наизнанку. Слышу за дверью взволнованные голоса матери и Димы, но не открываю им. Во-первых, не хочу, чтобы они стали свидетелями этой далеко не приятной картины, во-вторых, мне нужно собраться с мыслями. Что мне делать, если он передумал и больше не хочет давать нам второй шанс?