Глава 36

– Что ты здесь делаешь?! – Ой! – От неожиданности сиделка Валентины Игоревны вскрикнула и повернулась ко мне. – Я спрашиваю ещё раз, что ты здесь делаешь?! – П-простите… Глаза ошарашенные, бегают туда сюда. Не может придумать, что сказать для оправдания. А у меня неприятным липким холодом внутри всё обдаёт. Но страха нет, что она может мне навредить. Однако в голове непонятное творится, мысли вихрем кружатся в голове, я реально не понимаю, что происходит. – Я сейчас же позвоню Диме, а он в полицию. Но до этого приедет сам, и Вы будете иметь дело уже с злющим олигархом, у которого есть деньги и власть. Советую уже начинать говорить. – Нет, нет! Не надо! Прошу Вас, я не хотела! Это всё Валентина Игоревна, она приказала мне здесь всё обшарить и найти на Вас хоть какой-нибудь компромат… – Что-о-о? – ахаю я, не в силах поверить в услышанное до конца. – Она сказала, что заплатит много денег, а мне они очень нужны, у меня ребёнок болеет… – Стоп-стоп-стоп. Ещё раз. Это Валентина Игоревна подослала Вас, чтобы что?.. – Она… Она хочет, чтобы Вы оставили в покое Дмитрия Сергеевича. Поэтому приказала найти у Вас любые зацепки, компромат, хоть что-нибудь, что могло бы вас рассорить… Я теряюсь на минуту и смотрю на сиделку бывшей свекрови шокированными глазами. Возможно, я даже больше шокирована ситуацией, откровением, чем сама сиделка. Голова даже немного начинает кружиться от услышанного, и я рукой опираюсь о косяк двери, чтобы не упасть. – С Вами всё в порядке? Я… давайте я Вам помогу?.. – Не надо! Кое-как дохожу до кровати и сажусь, хватаясь за голову. Тревожные мысли начинают атаковать. И я понимаю, что это полный крах. Я словно вернулась в прошлое. Мотаю головой, отгоняя, отрицая принимать всё это. – Госпожа… – Ты готова повторить то, что сказала мне, перед моим мужем? – спрашиваю с вызовом. Сиделка боязнено мотает головой, отходит медленно к выходу. – Госпожа, бога ради, не впутывайте меня в это дело. Ваш муж раздавит меня. С матерью он всё равно помирится рано или поздно, пострадавшей в этой истории буду только я. Смилуйтесь, я всё это только ради своего больного ребёнка… Тру лицо руками и судорожно соображаю, что дальше делать. В любом случае я не буду молчать, это однозначно. Но как мне доказать? Он и так в прошлый раз разозлился на мои слова, что мы чуть не отдалились друг от друга. – Как тебя зовут? – Ольга… – Послушайте, Ольга, я даю Вам слово, что заступлюсь за Вас перед мужем. Он Вам ничего не сделает, если Вы поможете мне открыть ему глаза на свою мать. – Простите, но лучше меня уволят и оштрафуют, чем я ввяжусь в такое серьёзное дело, где на меня будут с двух сторон давить. Мне не нужны такие масштабные проблемы, мне сына вылечить надо. Руки опускаются, когда понимаю, что помощи ждать от сиделки не стоит. Злюсь на неё сильно, не сдерживаюсь и прогоняю из дома. А после спускаюсь к Валентине Игоревне и выплёскиваю весь гнев. – Какая же Вы всё-таки подлая женщина! Думали, я не узнаю про Ваши козни? А ещё играете тут дешёвый спектакль под названием «Я теперь душка»! Оставьте нас в покое, мы с Димой любим друг друга! У нас скоро ребёнок родится! За что Вы так невзлюбили меня?! Что я Вам сделала?! – Не истери! И тон свой убавь, соплячка, со своими родителями так разговаривать будешь! Бывшая свекрокобра, иначе её уже не назовёшь, быстро сбрасывает маски, когда понимает, что её разоблачили. – Только так и буду теперь с Вами впредь разговаривать! И Дима всё узнает, будьте уверены, он не спустит Вам это дело с рук! Мы ещё некоторое время ругаемся, заводясь всё больше и больше, а после она берёт стакан и остаток воды выливает на меня. – Запомни, дорогуша, я один раз избавилась от тебя, второй раз тоже смогу это повторить! – она берёт свои костыли и ковыряет медленно к лестнице. Меня всю перетряхивает от этих слов. Она меня реально вывела на эмоции, я перестаю думать и контролировать себя. Беру подушку и хочу кинуть в неё со всей силой, замахиваюсь, когда та уже поднялась на верхние ступени, но мне в спину летит яростный рык Димы. – Полина! Не смей! Оборачиваюсь резко, пойманная при не самой красивой ситуации. Понимаю, как всё выглядит со стороны, и не делаю даже попытки оправдаться. Бросаю подушку и выхожу на улицу под довольные фырки Валентины Игоревны. Дима даже не делает попытки остановить. И от этого становится ещё больше гадко на душе. Запахиваю лёгкое пальто и, обнимая себя руками, иду, не глядя, прямо. По щекам стекают злые слёзы. Да, я потеряла контроль, но я не выдержала, она меня спровоцировала. А Дима увидел и услышал только то, что сыграло бывшей свекрови на пользу. Теперь он никогда не поверит, в то, что его мать подослала сиделку следить за мной и ковыряться в моих вещах. – Фух… – Делаю вдох-выдох. Стараюсь успокоиться. – Покоя не будет. Не будет. – Бормочу, не обращая внимание на проходящих. – Полина? Что ты делаешь на улице в такой тонкой одежде? Куда смотрит Соколов? Узнаю голос, быстро вытираю слёзы. Не хочу, чтобы Бессонов понял, что я плакала. – Здравствуйте, Антон! – стараюсь вежливо и, как обычно, спокойно поздороваться, но кажется попытка проваливается вместе с моим дрогнувшим голосом. Он хмурится, после присматривается, я бы даже сказала сканирует своим цепким взглядом. – Ты плакала? – Нет. Я просто… прогуливаюсь, и… – И тебе что-то попало в глаз. – Договаривает глупость, которую я хотела сказать. – Всего доброго, Антон. Мне не до притворства и любезностей сейчас, хочу остаться одна и успокоиться. Оставив Бессонова позади, я продолжаю свой путь в никуда, но буквально через несколько шагов меня крепко хватают под руки. – Ну-ка, пошли со мной. Напою чаем, согреешься и расскажешь, что произошло. – Не хочу, пустите. Я хочу прогуляться. – Между словами всхлипываю, не хотя, чем окончательно себя выдаю. – Пошли, пошли. Я тебя в таком состоянии точно не отпущу. Сейчас позвоню Соколову и выясним, в чём дело. Он, аккуратно подталкивая, заводит меня в дом. К нам выходит та самая беременная девушка, смотрит непонимающе на нас, как-то даже расстроено. – Не надо ему звонить. – Диана, сделай, пожалуйста, чай нашей гостье. – Обращается к своей девушке как-то холодно. А после снова переводит взгляд на меня. – Пока мы ждём чай, я позвоню Диме и сообщу, где ты находишься, чтобы он не переживал и не поднял всех на уши. – Н-не надо… – А нет, кажись, он уже начал суетится.