Глава 39

– Дим, что за глупости?! Об этом даже речи не может быть! Зачем мне переезжать к Юлечке Михайловне, когда у меня есть родной сын?! Я что тебе уже настолько в тягость? Мать запускает второй поток волны из слёз. Я уже ничему не удивляюсь. Честное слово, меня достали эти бабские игры. – Двери моего дома для Вали всегда открыты. Но вот только неправильно всё это при живом-то сыне, который живёт в достатке. – Фыркает несостоявшая, слава Богу, тёща. Я прекрасно понимаю, что обеим женщинам моя идея не нравится, и они не захотят принять моё предложение, но я всё же не могу оставить всё, как есть. Иначе боюсь, потеряю Полину навсегда. – Я так и думал. Вот и вся правда о вашей несокрушимой дружбе. Если вы думаете, что сможете ввести меня в заблуждение или манипулировать мной своими старыми, как этот мир, женскими штучками, то вынужден вас разочаровать. Я не куплюсь на ваши уловки. Вы обе, пошли вон, пока моя охрана вас не проводила, а с тобой, мама, мы поговорим завтра. С меня довольно. Они что-то пытались ещё мне сказать, но мне было плевать. Я поднялся на второй этаж в надежде, что Полина не закрылась и вообще даст возможность оправдаться. Чёрт! Закрылась. Не успел. Ходил вокруг да около нашей комнаты, пока не придумал, как попасть туда. Постучал пару раз, но меня демонстративно игнорировали. Я это точно знал, потому что не могла она просто так лечь спать, после того как увидела Вику внизу. Не могла и всё. Я знаю её слишком хорошо, она ревнивая у меня. Собственница. – Полин, мне нужно забрать договор со строительной компанией D-GROUP, завтра у нас с ними встреча, и мне нужно подготовиться. Открой, пожалуйста, я быстро заберу и уйду. Проходит несколько секунд, ни ответа, ни привета, как говорится. Думал, что всё, не прокатило, что она раскусила, но в самый последний момент, когда был готов уже развернуться и уйти, дверь открылась, и я увидел свою нежную и такую домашнюю девочку. В нежно-розовом атласном халатике с распущенными волосами и, кажется, опухшими глазами и губками. Она пытается не смотреть на меня, отворачивается, прячет свои глаза, но я-то не дурак, понимаю, в чём дело. С одной стороны выдыхаю и успокаиваюсь, потому что если она плакала, это означает, что всё ещё возможно вернуть. Она меня любит, просто сильно обижена. Но с другой стороны, волнуюсь, ведь ей нельзя нервничать. Я и так заставил её перенервничать, когда пригрозил, что заберу ребёнка. – Стой. – Ловлю её нежную ручку. Поворачиваю к себе и пытаюсь поднять её лицо, но она упирается своей свободной рукой мне в грудь и пытается оттолкнуть. Отворачивается и всхлипывает. – Клянусь тебе, я не знал, что Вика здесь. Прошу, поверь мне. Всё же я сильнее, и у меня получается поднять её лицо на себя, вот только Поля тут же закрывает свои глаза в ответ на мою настойчивость. Всем видом показывая свою непокорность. – Отпусти, – просит, сильнее зажимая глаза. – Не отпущу, пока не посмотришь на меня. – Забирай, что хотел, и уходи. Не порть мне настроение ещё больше. – Единственное, чего я хочу в этой комнате, это ты. И я не хочу уходить, я хочу остаться. – Она дёргается, пытается снова вырваться. – Поль, перестань, хватит мучить нас и дальше. – Склоняюсь над ней и шепчу ей в губы. – Я люблю тебя! Только тебя! Позволь остаться, я соскучился. – Запустив правую руку ей в волосы, провожу влажную дорожку из поцелуев к мочке, мягко кусаю. Полина начинает дрожать и прерывисто дышать. Понимая, что она снова реагирует на мои ласки, я словно оживаю заново. Игнорирую её тихие просьбы пустить, прижимаю сильнее к себе. Она ахает, пытается возмущаться, и когда я понимаю, что это всё, она начинает сдаваться, прилипаю к её губам. Испиваю до дна, когда сопротивление сходит на нет. Получив полный контроль над её телом, позволяю перейти на более глубокий поцелуй, и Полина окончательно сдаётся под моим натиском. Отвечает на поцелуй, запускает руки мне в волосы, гладит шею, а после больно кусает за нижнюю губу. – Т-с-с, – вот же лиса, обвела меня вокруг пальца. Стою, заведённый до предела, и смотрю, как она испепеляет меня ненавидящим взглядом. Но я не жалею о сделанном. – Ты хочешь меня снова, я это почувствовал, не получится отрицать! – Это всего лишь гормоны, не обольщайся. – Она прикладывает тыльную сторону к губам, которые я только что ласкал, и показательно стирает мои касания. – И не смей меня больше целовать. Между нами больше ничего нет. Всё закончилось в тот момент, когда ты отказался поверить моими словам и пригрозил, что заберёшь ребёнка после рождения. Я с тобой только потому, что ты держишь меня насильно, не позволяешь уйти. Но это не означает, что я буду твоей по-настоящему. Ты потерял меня и моё доверие. А сейчас уходи, не заставляй ещё больше нервничать. Она разворачивается и убегает в ванную. Закрывается там, и я понимаю, что она не выйдет, пока я буду здесь. Присел на кровать и не мог решить, что делать. Уйти и оставить её в покое или дожать. Я знаю, что будет нелегко, она будет плакать, бить и возможно проклинать меня, но нам обоим нужна наша близость. Клянусь, я взорвусь, если не получу её сегодня. Да и она уже не уснёт, будет рыдать в подушку, забивая голову ненужными мыслями, накручивать себя и тихо ненавидеть меня. А я не могу уже так. Я просто подыхаю без неё. Надо срочно что-то делать. – К чёрту всё! – Подхожу к двери ванной и стучу. – Полина, я ни хрена никуда не уйду! Выходи, сегодня мы расставим все точки над i ! – Нам не о чем больше разговаривать, просто уйди. «Я не заберу ребёнка!» На языке так и вертелись эти слова, но мне хотелось сказать ей это, смотря в глаза. Чтобы она поверила, только так она поймёт, что я не лгу. Я хотел сказать, что испугался, когда она захотела уйти, что не смог бы прожить ещё десять лет одиночества без неё. Мне хватило и прошлого раза, но всё моё существо не может поверить и принять то, что Полина обвиняет мою мать в таких низких и подлых поступках. Разве моя мама, которая работала днём и ночью, чтобы прокормить меня, дать достойное образование, могла быть той женщиной, кем хотела выставить её Полина? Это ведь моя мама, та, кто сидела у моей кровати ночами, когда я болел. Та, кто не вышла второй раз замуж и посвятила свою жизнь мне. Нет, я никогда не поверю. Не могла она опуститься до такого уровня. Снова тянусь, чтобы постучать, но меня прерывает поздний звонок Антона. Хмурюсь, Бессонов и в такое время? Видимо, дело серьёзное, раз он не смог перенести разговор на завтра. – Слушаю, Тоха. – Поговорить надо. Я возле твоих ворот стою. Выходи. – Всё настолько серьёзно? – Да. Выходи…