Глава 41

– Может начнёшь уже говорить? Что случилось? – Послушай, – Антон, слишком долго тянет кота за причинное место, и это начинает бесить. – Короче, после того, как вы с Полиной поссорились у меня, я решил, что попробую вам помочь. Ты, конечно, по-своему был прав, но и девушка говорила довольно искренне, я просто не смог проигнорировать. Решил помочь вам, так что не кипятись сразу, ок? Я тут же напрягся, мне не очень понравилось начало разговора. Нахмурился и уточнил, что он имеет ввиду. – А по-конкретнее можно? – Я установил прослушку на телефон твоей матери и Полины. – Чегооо?! – Погоди, не заводись. У меня есть новости. Антону будто неприятно и сложно говорить. Складывается такое ощущение, будто вот-вот он расскажет ужасную новость. Но, несмотря на странность всего происходящего, я вскипаю. – Блять, Антон, ты совсем охренел что-ли? Прежде чем такое делать, надо было со мной согласовать! Мне на хрен не нравятся такие движения! – На, держи. Бессонов, гад, не обращает внимание на мой грубый наезд. Тянет мне свой телефон, а там какие-то аудиозаписи. Недоверчиво забираю гаджет в руки и с каким-то предчувствием вселенского пиздеца нажимаю кнопку "воспроизвести". И я сразу узнаю голос матери и Юлии Михайловны. – Не торопи меня, я и так из-за вас попала сегодня под подозрение! – Валя, нам с дочкой надоело ждать. Чем дольше эта мерзавка беременна, тем сложнее будет избавиться от её выродка! Достаточно будет одной таблетки, которую я тебе дала, чтобы решить проблему, неужели не можешь ей её добавить в пищу? – Да не ест она с нами, ты не понимаешь? Я тебе уже об этом рассказывала! Эта дешевка будто чувствует что-то. Не было у меня ещё ни разу возможности сделать задуманное. Ты прекрасно знаешь, что я этого хочу не меньше вас. Если сомневаешься, вспомни прошлое. Забыла, как я избавляла нас от беды в прошлом? Делала всё, что можно, чтобы у неё случался выкидыш каждый раз. Разве я не привела её к тебе, мы вместе заставили думать её и Диму, что у них несовместимость. Ты всё это забыла?! – Валя, я ничего не забывала, но и ты пойми, Вика чуть не бросилась под машину, я дочь свою еле спасла. Она не сможет жить без Димы. Моя дочь всю жизнь любила твоего сына. Ждала своего часа терпеливо, когда ты обещала, что поможешь нам. Я взамен платила тебе немаленькие деньги, заступалась за тебя неоднократно на работе, когда тебя пытались увольнять за твою бездарность. Ты же сама по себе ни на что неспособна. Ты вообще выжила и подняла сына только благодаря мне, и где твоя благодарность?! Вместо того, чтобы женить сына на моей дочери, из благородной семьи, позволила жениться ему на дворняжке подзаборной. Я устала от твоих обещаний, если не придумаешь в ближайшие пару дней что-нибудь, клянусь, я расскажу Диме, что ты травила свою невестку, и выкидыши у неё были благодаря твоим прикормом! Будь что будет уже! Это моё последнее слово! Поворачиваюсь медленно к Антону, он сидит с нескрываемым видом жалости. А я просто перестаю дышать, в ушах начинает звенеть. Звон усиливается с каждой секундой, взрывая мне мозг. А я мотаю головой, не верю, нет. – Мне жаль, друг… Я снова мотаю головой, включаю заново аудио сообщения один за другим, но уже ничего не слышу. Звон в ушах всё перекрывает. Меня отбрасывает назад в прошлое, я вспоминаю каждый момент, когда у Полины были выкидыши. Как она плакала, как рисковала каждый раз ради нас своей жизнью. Как она терпела и мучилась ради меня. И как в конце она, вымученная, сдалась, ушла от меня… Я не понял, не оценил. Просто не знал… А она, сама того не зная, просто спасла нас. Глаза начинает печь, сердце сжимается сильно, будто кто-то пробил мою грудь и пытается его вытащить. Я просто не могу сделать вдох, схватившись за сердце, открываю дверцу автомобиля и вываливаюсь на дорогу. Антон на заднем фоне что-то кричит, но я почти ничего не слышу, мне не хватает воздуха, я пытаюсь сделать вдох, но не получается. Не знаю, что со мной происходит, но я не могу подняться на ноги. Всё время падаю обратно на колени, чувствуя, как параллельно всё внутри разрывается от дикой боли, которая мне ранее не была знакома. Даже после развода с Полиной мне не было так больно. С той болью можно было существовать, а с этой нет, эта боль кажется убивает меня… Мама… Моя мама… Как же так?!. – Дима… Чёрт, Дима!.. Антон пытается помочь, но ничего не помогает. Не знаю, сколько продолжается эта агония, но в какой-то момент я чувствую, как на мою голову проливается холодная вода. Он отрезвил моментально, я смог втянуть жадно февральский зимний воздух. Ещё несколько таких вдохов, и я смог поднять взгляд на Антона. Он стоял ошарашенный с полупустой бутылкой водой в руках. Друг помог мне подняться, и я облокотился на капот. Антон встал рядом и, не нарушая мой покой, стоял и ждал, когда я успокоюсь и смогу говорить. А я просто не мог. Что тут сказать вообще можно было? – Чёрт!.. – Бессонов выругался и, запустив руки в волосы, растрепал их, не зная, что сказать, что делать. Поглядывал на меня, а я просто опустошенный стоял и не знал, как вернусь в дом и расскажу всю эту правду Полине. После этого она точно уйдёт, и не захочет больше видеть и знать меня. Не простит. Никогда не простит. Я бы на её месте точно не простил бы. Забрал у Антона бутылку и облился остатками воды сам. Странно, но мне даже холодно не было. Я просто стоял и понимал, что это последние секунды моей счастливой жизни. Полина уйдёт, и я вынужден буду отпустить. А мама… Господи, за что мне такое испытание?! Если бы это был кто-то другой, я бы голыми руками задушил, но что мне делать с той, которая дала мне жизнь?! Когда-то дала жизнь, а сегодня забрала… Даже не сегодня, намного раньше. Когда в первый раз подняла руку на моего нерождённого ребёнка. – Что будешь делать? Закрываю глаза, поднимаю лицо к ночному небу. Знаю, что надо делать, но не могу сказать об этом вслух. Отключив мысли, открываю глаза, поворачиваюсь к другу. И он понимает. Всё правильно понимает. – Каждый получит то, что заслужил, но мне нужно немного времени. Я хочу посмотреть в последний раз в глаза женщине, что называлась моей матерью… – Понял. Я тогда вышлю наряд за Юлией Михайловной. – Спасибо. – Киваю и делаю шаг в сторону дома, но на плечо ложится рука Антона. – Будет лучше, если я пойду с тобой. Он вроде бы предлагает, но я слишком хорошо знаю своего друга. Он в любом случае пойдёт со мной, даже если скажу, что не нужно. Я иду впереди, Бессонов сзади. Держит дистанцию и пытается быть максимально незаметным. Не хочет нервировать, он вызвался пойти, чтобы я не наломал дров. И я ему за это благодарен. Зайдя в дом, я понял, как сильно холодно мне было. Снимая мокрое пальто, слышу громкие крики матери, ускорившись, захожу в гостиную и вижу, как мать костылём толкает Полину, и та падает вниз по лестнице с криками. Всё настолько быстро происходит, что я просто не успел ничего сделать. Я не успел. Не спас. Не уберёг. Ни тогда, ни сейчас…