Глава 13

Макс избегал меня. Больше месяца, если быть точными.

Спросите, в чем это выражалось? Отвечу – во всем. Это, черт побери, выражалось во всем.

Он игнорировал мои звонки. Сообщения. Не приходил ни на завтрак, ни на ужин. Все эти дни я была вынуждена отбиваться от Ольги, Евгения и Миши в одиночку. Такое себе удовольствие, надо заметить. Не разговаривал по вечерам, когда мы оказывались в нашей комнате. А еще отказывался спать на одной кровати со мной, полностью перебравшись в кресло.

А если брать в целом, то…

Не сказать, что вокруг происходило что-то катастрофичное, но…

Миша считал, что я обязана помогать ему с дочерью. То и дело он просил с ней посидеть, побыть, поиграть и еще что-то. И, разумеется, я не была обязана, но мне было жаль ребенка. Мира никому не была нужна. Взрослые, играющие в свои игры, шпыняли ее, словно игрушку, будто бы она была футбольным мячом от одного к другому. Я была уверена, что малышка это чувствует. И с этим ужасным чувством растет. Запоминает его. Учится жить.

Ольга жалила при каждой удобной возможности. Пару раз я пыталась приготовить завтрак, и она заявила, что я хочу отправить ее и всю ее семью. Пару раз пыталась обвинить меня в том, что я обижала Миру. Благо, дед у Орловых был своеобразным, но во вранье разбирался, потому и вставал на мою сторону. Мгновенно. Тем не менее, это не умоляло попыток Ольги.

Евгений тоже жалил ядовитыми словами каждый раз, стоило нам так или иначе столкнуться.

В общем, я и без того понимала, что нужно выбираться. Да как можно скорее. А уж когда купила тест на беременность и поняла, что нахожусь в очень интересном положении, и вовсе пришла в себя.

Что я вообще здесь делала? В какие игры играла? Для чего?

Ребенок Миши? Бывший дал понять, что Матвей ему не нужен. Да и дед все давно отменил. Больше потомство от внуков не требовалось. Брак с Максом? Он был лишь на бумаге. Старший Орлов прекрасно дал понять, что обижен и больше не намерен записывать меня в друзья или, хотя бы, союзники. Деньги? Деньги этой ненормальной семьи меня никогда не интересовали.

Вывод напрашивался сам собой – бежать.

Бежать очень далеко, без оглядки, со всех ног, да как можно скорее.

Как же я так умудрилась залететь, спросите вы? Не знаю, отвечу я.

Я правда не думала, что от одного раза… с первого раза… в общем, это случилось неожиданно. Совсем неожиданно.

Я уж точно не планировала второго ребенка. Более того, не особо-то к нему была и готова. Да и вообще… мне хватало Матвея, я не собиралась больше заводить детей! По крайней мере, вне брака точно! И уж точно не еще от одного Орлова, но…

Судьба за что-то ненавидела меня. Издевалась, как могла. Я прогневала ее в какой-то момент, уж не знаю, в какой именно. Иначе бы она не наказывала меня столь изощренным способом.

Я выждала какое-то время, после чего обратилась к врачу. Зная, что Макс все еще может следить за мной, сделала это максимально аккуратно. Чтобы подтвердить правдивость тестов. К сожалению, мои надежды на то, что три теста оказались ложно положительными не оправдались.

Я действительно была беременна.

Я даже не поняла, как мне реагировать на эту новость.

Поначалу мысль попросту не желала укладываться в голове. Первые пару дней я ходила, будто зомби и не признавала факта наличия этой самой беременности. Отказывалась верить в нее. Не могло быть все настолько сложно у меня одной!

А затем пришло осознание того, что сколько бы я не бегала от правды и действительности, она никуда не денется и уж точно не изменится под мои желания.

Факт интересного положения пришлось признать.

А после этого на меня нахлынуло столько эмоций! Гнев на себя и на Макса, втянувшего меня в эту идиотскую гонку. Злость на саму жизнь, которая была ни как у людей. Страх за то, что теперь со мной будет. Непонимание того, как я буду справляться с двумя детьми все еще находясь матерью-одиночкой по факту.

Да, именно такой я себя и чувствовала.

Я не видела в Максе опору, больше нет. Он бегал от меня, отказывался разговаривать, вел себя, как законченный идиот, который был ничем не лучше его младшего брата!

Что еще мне оставалось, кроме как начать собирать вещи?

И именно за таким занятием Орлов меня и застал.

– Что ты делаешь? – послышалось у меня за спиной. Я была вынуждена замереть с парой не самых удачных джинсов в руках. Передо мной стоял раскрытый чемодан, в который я старательно запихивала все свои вещи. Сначала собиралась собрать себя, затем Матвея. И уже к вечеру переехать обратно к себе. В конце концов, что меня здесь вообще держало? Пусть бы эта безумная семейка разбиралась со всеми своими интригами сама, без моего присутствия. Я им ничем не была обязана и удерживать меня здесь силой никто не мог.

– Ты прекрасно видишь, что я делаю. Разумеется, если только внезапно не ослеп. – Доскладывать одежду не вышло. В груди поднялась волна злости и я с силой бросила джинсы в чемодан.

– Бумаги на развод можно ждать уже сегодня?

Я задохнулась от возмущения и захотелось швырнуть уже что-нибудь намного тяжелее обычной одежды.

– Серьезно? Ты больше месяца меня игнорировал, вел себя, словно большой и обиженный ребенок, а сейчас будешь строить из себя святую простоту?

– От тебя я другого не ждал.

– Тогда катись ты, знаешь, куда?! Раз ничего не ждал, то что я тогда вообще здесь делаю?! – прокричала я, взмахивая руками.

Да, нервы стали ни к черту. Раньше я так быстро не заводилось, требовалось время, а еще приложить немало усилий, чтобы вывести меня из себя. А тут, пожалуйста, вспыхнула, как фитиль, поднесенный к огню. – Если я такая плохая, то зачем ты меня сюда притащил, представил женой, да еще и понаобещал с три короба?!

– Я думал, что ты мой друг, а оказалось, что бегать к моему брату и играть с ним в «семью» для тебя важнее всего! Впрочем, я ничего не больше не желаю выяснять. Хочешь уйти, пожалуйста, скатертью дорога. Бумаги я подпишу, любые, – будто бы на всякий случай уточнил Максим.

Как я поняла, вернулся он со стройки. Последовав моему совету, он не забросил ее, с завидным упорством пытался довести до победного конца. На Орлове были спортивные штаны, толстовка, и все были перемазаны в строительной краске. Пахло от него ею же. И когда он сделал пару шагов мне навстречу, меня резко затошнило, хотя раньше подобной реакции на схожие запахи у меня никогда не наблюдалось.

Отвернувшись, я закрыло рот ладошкой и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

– Что, даже смотреть на меня уже противно? – послышался со спины обиженный голос Максима.

– А знаешь, что?! Почему бы тебе и не узнать правду?!

Я быстро достигла прикроватной тумбочки, что находилась с «моей» стороны кровати и открыла нижнюю задвижку. Вытащила оттуда три использованных теста на беременности и уже через несколько мгновений швырнула их в Орлова.

Швырнуть в него что-нибудь все равно очень хотелось.

– Что это? – Макс посмотрел под ноги, а затем поднял на меня удивленный взгляд. – Это шутка такая?

– А что, похоже, что я шучу? – Я вперила в него злой взгляд, скрещивая руки на груди. – Часто женщины вообще шутят на счет беременности?

– Не шутка, – подытожил Макс.

– Нет! Нет, черт возьми, не шутка!

– И от кого он?

– Прости, что? – А вот здесь я по-настоящему опешила. Неужели Орлов действительно, всерьез задавал мне этот вопрос? Неужели правда мог думать обо мне в подобном контексте?

Кажется, я переоценила Макса. Точнее, не дооценила всю степень его похожести на собственную семейку, которая ничего, кроме бед в мою жизнь не приносила.

– Я спрашиваю, ребенок от меня или моего брата?

У меня сдали нервы. Когда Макс зло посмотрел на меня и задал свой последний вопрос, я не выдержала и сорвалась. Рука сама дернулась, взметнулась вверх и в следующую секунду я дала своему названному муженьку оглушительную пощечину.

На какое-то время воцарилась гробовая тишина. Я даже услышала, как тикают настенные часы. А затем Макс пришел в себя.

– Еще хоть раз в жизни ты на меня поднимешь руку и…

– Что? – Я перебила его. – Ударишь меня в ответ? Убьешь? Ну, вперед, рыцарь недоделанный! И ты мне еще что-то про Мишу говорил! Знаешь, что я тебе скажу? Вы очень похожи, вы настоящие братья, один в один, благо, что не близнецы, – я горько усмехнулась, покачав головой. Нужно было догадаться раньше. Нужно было бежать сразу, как оба брата замаячили на горизонте. – Если в начале я по глупости думала, что ты намного лучше него, то сейчас очень четко понимаю, что глубоко заблуждалась. Я наивно подумала, что ты хороший парень, что тебе просто не повезло с родней, и ты другой, а по итогу, вы все отражения друг друга. Но не переживай о том, чей это ребенок, твой или твоего брата, я все равно сделаю аборт. Размножать вашу семейку и дальше в мои планы не входит. А бумаги на развод я тебе пришлю. Будь добр, хоть тут не обмани, подпиши все, ладно? На этом мы с тобой закончили.

– Подожди, стой!

Макс рванул за мной уже, когда я находилась возле самой двери вместе с чемоданом в руках.

Он буквально захлопнул передо мной дверь, которую я едва успела приоткрыть, тем самым, отрезая путь к отступлению.

– Ты правда… то есть… ты в положении?

– Макс, ты дурак? – Я подняла на него недоумевающий взгляд. А что, было похоже на то, что я шучу?

– Как показывает опыт… да, – тяжело выдохнул он, покачав головой. – Я… прости меня, – неожиданно выдал Орлов.

– Вот так просто? Взял, сказал «прости» и все, дело сделано?

– Давай… давай присядем, – нервно облизнув губы, Макс отступил чуть назад и махнул рукой в сторону небольшого диванчика, который располагался возле самого окна.

Бывало, когда лил дождь, я полюбила сидеть возле него и наблюдать за чудесным садом, вслушиваясь в звуки грозы. Единственным плюсом обитания в особняке Орловых было то, что здесь было потрясающе красиво.

Я раздумывала несколько секунд. Но затем, встретив умоляющий и явно раскаивающийся взгляд, не выдержала и, кивнув, позволила отвести себя к дивану.

– Мне было обидно, а еще я не понимал, можно ли тебе верить, потому и злился. Потому и игнорировал.

– Что значит обидно?

– То и значит, Алина, ты прекрасно все понимаешь. – Макс сел рядом и теперь мы находились очень близко друг к другу. Теперь мы могли заглядывать друг другу в лицо и отмечать каждую мельчайшую деталь в перемене настроения, читать каждую вспыхнувшую эмоцию. – Ты нравишься мне и меня задело то, как ты сбежала от меня после проведенной вместе ночи. И еще больше меня злил факт того, что ты снова начала сближаться с моим братом, помогать ему, проводить время вместе, как семья. Я почувствовал себя лишним. Каким чувствовал себя всегда в собственной семье.

Я сглотнула и промолчала. Внезапно вылившаяся откровенность застала меня врасплох. Максим так долго молчал, что я уже и забыла, каким прямолинейным и открытым он со мной обычно бывал.

– Я ни во что не начинала играть с Мишей, как ты выразился, – уже намного более спокойным, чем еще минуту назад тоном проговорила я. – Он начал давить на меня и активно просить помощи с Мирой. Я отказываюсь так часто, как мне позволяет совесть, ведь речь идет о новорожденной девочке, а я женщина и мать. И еще, хочу верить, что человек с совестью. С Мишей у нас ничего не было, нет и больше никогда не будет. Но я не буду врать, я рада, что он начал общаться с Матвеем. Пусть и из корыстных побуждений. И меня тоже задело твое поведение. Ты больше месяца меня избегал, будто я какая-то заразная. И заговорил только тогда, когда я начала истерить, собирать вещи и кидать тебе под ноги тест на беременность. Я повторюсь, но я думала, что ты другой.

Некоторое время, успокоенные тем, что между нами, наконец-то, начался нормальный, взрослый разговор, мы с Орловым молчали.

– Ты ведь сказала неправду?

– На счет чего?

– На счет аборта. Ты не сделала его несколько лет назад, когда условия были куда более стесненными, а уж сейчас и подавно не стала бы, ведь так?

– Ты хочешь услышать, что жизнь твоего ребенка я бы сохранила так же, как и жизнь ребенка от твоего брата? Ты ведь конкурируешь с ним за все. Каждое мое слово тебе сравнивается с тем, что я когда-то сказала или могла бы сказать ему.

Максим очень внимательно на меня посмотрел, но отвечать не стал.

– Я бы не стала делать аборт, чьим бы этот ребенок ни был, потому что в первую очередь, он мой. Я просто злилась и сказала то, что сказала. У меня в мыслях не было ничего подобного.

Орлов улыбнулся сначала едва заметно, только лишь уголками губ, но уже через считанные мгновенья она растянулась и стала широкой, открытой и, на удивление, счастливой.

Что, только сейчас понял, что станешь папочкой?!

Макс отвернулся, чтобы не выдавать, видимо, лишние на его взгляд эмоции, но я не позволила. Протянула руку и мягко провела рукой по его лицу, заставляя повернуться ко мне.

– Ты меня тоже прости. Я не должна была так вести себя после той ночи… мы ведь не подростки и ты… ты… – Я сглотнула и сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями, оформить их в правильные слова.

Я даже не знаю наверняка, что именно испытывала в то время, пока Макс меня игнорировал и приходилось смиряться с мыслью о том, что это конец. Точка в наших странных и даже толком не начавшихся отношениях.

Сожаление? Да, оно было и его было много. Грусть? Тоже да. А еще горечь от мысли о том, что не сразу, но я все же распознала и признала оформившуюся к нему симпатию.

С Мишей все было по-другому. Когда-то давно я заглянула в его глаза и попала. Утонула в горячем шоколаде карих глаз. Погрязла в сладких речах. И доли секунды не усомнилась в том, что мы будем вместе до самого последнего вздоха.

С Максом же все оказалось иначе. Взрослее. Обдуманнее. Сложнее.

Мгновенно вспыхнувшей искры не случилось. Я долго присматривалась к старшему Орлову. Где-то сравнивала, да. Не доверяла. Проверяла. Сомневалась.

А сейчас сидела, заглядывала в эти зеленые омуты и понимала, что он действительно мне нравится.

Что у нас может что-то получиться. Если мы оба будем очень сильно стараться.

Не такая любовь, как с Мишей. Другие чувства. Холодный рассудок. Взрослые мысли.

Но однозначно симпатия.

Однозначно желание, чтобы он был рядом.

Понимание, что мы можем стать парой.

И подарить настоящую семью ребенку, который еще только в моем чреве.

– А кто там? – тихо спросил Максим, кивнув на мой живот, при этом все еще улыбаясь. – Мальчик, девочка?

– Рано же еще очень, – я улыбнулась в ответ.

– Девочка. Я думаю, что будет девочка, – произнес Орлов, протягивая свою большую и горячую ладонь к моему животу. – Можно? – Он остановился за считанные миллиметры.

Отвечать я не стала, только взяла его руку, и сама уложила на свой живот.

– Пусть будет девочка, – прошептала я.