Глава 25. Кирилл

Утро выдалось солнечным. Проснулся, на душе хорошо, шторы ночью не зашторил, глаза слепит, я лежу и улыбаюсь. И верится сразу как-то, что весна скоро, что все наладится. Даже то, что упрямо налаживаться не хотело. Брился, пристально разглядывая себя в зеркале, ища отпечатки которые оставили годы. Вроде ещё не стар. Все ещё впереди… В душе мылся напевая идиотскую песенку. И подспудно думал о том, что на Полине женюсь. На той самой, что годами из головы не лезла, а теперь и вовсе не выбить. Идиот. Тут же себя успокоил — фиктивно.

Настроение не испортилось, словно ничто его испортить не сможет уже. Отель, к которому я уже потерял первоначальный интерес, увлекшись проектом торгового центра, тоже радовал взор. Добротно все же, даром никогда нет свободных номеров, всегда бронь далеко вперёд. Наверху кристаллом сверкает стеклянная шапка — зимний сад. Бриллиант моего отеля. Там, огороженные от морозов и снега преградой стекла, цветут цветы, что посадила  Полина. Им плевать, что за окном — зима.

— Кофе? — спросила мой секретарь.

И улыбнулась вдруг, как-то иначе, чем всегда. Не дежурной улыбкой рабочей, а радостной, дружеской. У меня что, на лбу написано, что я идиот, который собирается восторженно плясать на граблях? В моих глазах щенячий восторг? Ладно, пофиг.

— Кофе, — кивнул я.

До полудня разбирал текучку, преимущественно, по торговому центру, старательно прогоняя Полину из мыслей. Она уходила, потом появлялась вновь и маячила где-то за цифрами и сводками, то и дело отвлекая моё внимание.

— Озабоченный подросток, — вздохнул я.

Потому что все дело в сексе. Любовь это удел юности. Я слишком стар для этого дерьма. Но в постели с Полиной было невероятно. Пусть и тошнит от формулировок, но — волшебно. От того и не забывалось, и ночь ещё эта прошлогодняя. Не нужно было, а устоять — не смог. Вот и ноет по свежему. И бередит от того, что на неё смотрят другие мужчины. Возможно — спят с ней. Как Агапов. Как тот, кто сделал ей дочь…

Поняв, что больше работать не выйдет, направился в загс. В центральный, новый, блескуче, до вульгарности красивый. В кабинете меня встретила юная милая девушка, хотя мне казалось, что по классике здесь работают только дородные матроны с громовым голосом.

— Слушаю вас, — мило улыбнулась она.

Воистину, день улыбок, словно вселенная мягко готовит меня к какой-то гадости.

— Насколько быстро можно вступить в брак?

У моих мечтах семилетней давности все было иначе. Подавать заявление мы пошли бы вместе с Полиной. Она бы краснела и стеснялась. Путалась бы в словах от волнения, а меня бы это умиляло. Потом бы вышли, она на цыпочки встала и уткнулась мне носом в шею. А я бы повернул её лицо к себе и в губы поцеловал крепко. И обещал бы, что целовать всю жизнь буду, сколько бы не было мне отмерено… Ванильная ерунда, от которой я благополучно вылечился.

— Через двадцать семь-тридцать дней, — снова улыбнулась она. — Стандартный период ожидания росписи.

— А раньше?

— Ваша невеста беременна?

— Нет, — покачал головой я. — В этом месяце родила…

Девушка вздернула удивлённо бровь, но комментировать не стала.

— Тогда, мне кажется, можно уже не спешить.

— Нужно спешить, — не согласился я. Достал кошелёк, отсчитал несколько купюр наличными и положил на стол. — Так лучше?

— Хорошо, — вздохнула она. — Насколько быстро вам нужно?

— Завтра, — решил я.

— Но…

— Никаких гостей и прочей ерунды. Мы просто придём и распишемся.  И все.

Теперь во взгляде девушки явственно скользило осуждение. Ещё бы, молодой богатый мужик, не может обеспечить своей женщине, которая недавно ребёнка родила, нормальную свадьбу. Только все не так же. Ребёнка она родила не от меня, пусть меня и корежит от этой мысли. А семь лет назад изменила мне, растоптав наивные юношеские надежды.

Девушка отошла, позвонила кому-то, я сидел и разглядывал обстановку кабинета от скуки. Лениво думал — Ленка, если бы узнала, убила бы. Плевать. Я вышел из того возраста, когда обязан во всем слушаться своих родственников. Максимум — прислушиваться и идти своим путем, что я и делаю.

— Завтра в девять тридцать, — наконец обрадовала меня девушка. — Будем ждать вас.

И снова улыбнулась. Я вышел из здания, тянуло к Полине, огорошить, посмотреть на реакцию, но себе назло я поехал обратно в отель, пусть в этом и не было особой нужды. Зря. Пожалел об этом сразу же. На ресепшен меня ждала Алиса, о которой я уже позабыть успел. Эх, если бы так же легко забывалась Полина, моих проблем было бы куда как меньше. Как и дешёвых страданий.

— Никто не знал где ты, — развела руками она. — А доставать тебя звонками не хотелось.

Право слово — идеальная женщина. Поцеловала легко в губы, заглянула в глаза. Всё в ней хорошо было, да все — не то. Это вызывало раздражение и лёгкое чувство вины.

— Нам поговорить нужно, — решился я. — Пошли в кабинет.

Видимо, решимость читалась даже по моей походке, потому что секретарь проводила меня любопытным взглядом.

— Ты меня пугаешь, — тихо сказала Алиса.

— Я сам себя пугаю… Алис… я думаю нам не стоит больше видеться.

Она отпрянула, удивлённо открыла рот буквой О. В глазах такая растерянность, что я немедленно почувствовал себя дерьмом последним.

— Но я думала, что нравлюсь тебе…

— Нравишься, — согласился я.

— Значит, все дело в той выходке, которую провернула твоя сестра. И я подыграла ей… Прости меня, пожалуйста.

Да, я однозначно дерьмо. И про свадьбу ей говорить не хочется, сразу донесет Ленке, а бабских истерик мне меньше всего хочется.

А истерике быть. Ленка считает, что прощать предательство нельзя. Не наш это уровень. А если узнает, что я опеку над больным ребёнком оформляю, чтобы его не засосала и не угробила государственная система, пока у мамаши мозги прочищаются — вовсе пальцем у виска покрутит. И оскорблять сестру не хочу, она практически мне мать заменила, которая вечно работала.

— Алис…мне просто нужно разобраться в себе, — малодушно солгал я.

— Я дам тебе время. А ты дай нам шанс, Кирилл. Я буду ждать звонка…

Снова меня поцеловала. В глазах слезы блестят. Я снова чувствую себя моральным уродом, который запутался в своих бабах и каждой делает больно, не в силах разобраться в себе.

— Эм… Ладно.

Бесхребетный слабак который умеет делать больно только тем, кого любит. Алиса ушла, я вздохнул с облегчением, пусть не решив проблему, но хотя бы отодвинув её решение. А потом поехал к Полине. К единственной, которую любил когда-то.

Лифт не работал. Полине везло на дома, жить в которых опасно для жизни. Звонить в звонок я не стал, вдруг мелкая спит. Постучал. Потом постучал снова. И дверь наконец открылась.

— Какого черта? — спросил я, хотя выразиться хотелось покрепче.

За дверью стоял парень. В растянутой, благо чистой футболке, тощий и бледный, как сама смерть, кадык торчит, вихры волос торчат, во лбу алеет прыщ. А на руках это нечто держало ребёнка Полины, что сразу вызвало у меня зубовный скрежет.

— Ты кто?

— Будущий муж Полины, — отозвался парень. — А ты кто?

— Смерть твоя, — ответил я. — Ребёнка отдай немедленно.

Парень растерялся, попятился назад, я испугался, что он ребёнка уронит со страху, и аккуратно её забрал. Девочка не спала, и посмотрела на меня так, словно что-то уже соображает. Парень замер словно вкопанный, я отнёс ребёнка в комнату и опустил в кроватку.

— Побудь тут для безопасности, — велел я малышке. — Никуда не девайся. Васька, охраняй.

Васька сидел на окне, на единственном свободном от горшков куске подоконника и нализывал под хвостом. На меня посмотрел с недоумением, но послушно бросил своё дело и пошёл к кроватке. Я пошёл разбираться. И что делать? Такого треснешь, реально помрёт.

— Твоё? — спросил я, указав на ботинки сорок шестого, как минимум, размера.

— Моё, — побледнев ещё сильнее кивнул тот.

Я выбросил их из квартиры в подъезд. Следом вязаную шапку и дублёнку. Потом взял парня за оттопыренное ухо, которое сразу заалело и следом вывел.

— Ещё раз тут увижу, — пригрозил я. — Я тебе это ухо оторву и сожрать заставлю.

Парень икнул и торопливо кивнул, подобрал свои вещи и полетел к лестнице.